Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Ибо слово Господне право, и все дела Его верны. Пс 33:4


Ибо слово Господне право, и все дела Его верны. Пс 33:4

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Ибо слово Господне право, и все дела Его верны. Пс 33:4

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2016/05/Kacper-Pempel-Reuters-600x400.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Джонатан Миллиган и Келлах Морриган
ДАТА И МЕСТО
20.10.2016
церковь св. Каниса, часовня
САММАРИ
Преклоняю колени мои пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле, да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке
Еф 3:14-16

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

Отредактировано Ceallach Morrigan (2017-03-09 00:37:33)

+1

2

Отношения Джонатана с религией всегда были.. не очень. В детстве он ходил в церковь только по принуждению, ну или поспать где-то в тихом уголке, пока родители заняты своими религиозными занятиями. И уж тем более, он никогда по-настоящему не исповедовался, отделываясь чем-то, что было очевидно и могло сойти за правду.
Не сказать, что с тех пор отношение Джонатана к религии изменилось, но здесь в Ирландии венчание казалось совершенно естественным. Обещание Бэкке быть с ней перед всем, чем только можно, казалось совершенно естественным. Перед ее и его родными. Перед Богом, если он действительно есть. Должен же он хоть раз сделать все действительно правильно.
И если для этого придется исповедаться так, как положено, искренне и в полной мере, то что же, он на это пойдет.
Вот только чем ближе месса была к концу, тем явственнее его охватывало ощущение, что это не самый лучший шаг. Он старался слушать, что Келлах говорил, но и это не помогало избавиться от ощущения, что идея дурацкая.
Зачем Келлаху, с его верой с его отношением к Джонатану знать, чем именно он занимался в Лондоне? Но так же Джонни знал, что он просто не сможет так же откровенно все говорить другому священнику. Для этого нужно доверие, а именно его у Джонатана к церкви никогда не было. Веры, что то, что они говорят и делают - правда. И если он хочет сделать этот шаг, то стоит идти к тому, кому он доверяет.
Месса кончилась и Джонатан встал, отыскивая взглядом Келлаха, к которому уже стекались особенно воодушевленные. Старушка, сидящая рядом улыбнулась ему, похлопав по руке, со словами "Молодец, что пришел, этому приходу нужны новые лица". Джонни улыбнулся ей, извиняясь за поспешный уход, надеясь, что Морриган не станет затягивать с разговорами, а ему не придется вступать в них же на религиозную тему с прочими дружелюбными дамами.
- Келл.. Отец Морриган, - обратился Джонатан к Морригану, добравшись до него. - Приступим?

+2

3

Во всей этой беготне, которая предшествовала окончанию литургического года и началу предрождественского времени (которое, так-то, наступало чуть больше, чем через месяц, но всё же), было несколько весьма приятных сердцу Келлаха Морригана моментов. Молодёжь активно готовила рождественские сценки, дети помладше активно готовились к Первому Причастию, а Джонатан Миллиган изъявил желание готовиться вместе со своей невестой к венчанию.
Собственно, последний момент и радовал Келлаха больше всего. Особенно, тем, что Джонатан решил готовиться по всем правилам и за прошедшую неделю совершил несколько попыток проклевать ему - Морригану - мозг бесконечной кучей вопросов. Впрочем, терпения Келлаху, конечно, было не занимать в некоторых вопросах, а потому за обсуждениями подробностей обрядов и церемоний разговоры плавно перетекли на тему, собственно, самих Таинств.
Перед венчанием требуется исповедаться. Полностью, начиная с момента последней исповеди. И вот эта новость стала для Миллигана буквально камнем преткновения, ибо, как он сам и признался, последняя исповедь в его арсенале была слишком давно. Настолько, что даже примерной даты не вспомнить.
Путём недолгих размышлений два товарища пришли к закономерной мысли, что раз уж рассказывать придётся долго и много, то лучше сделать это пораньше. Как говорится - отстреляться.

Месса в четверг не предполагает каких-то особых манипуляций, тем более, что праздника никакого не было, поэтому закончив все обряды, сняв облачение и вернувшись к прихожанам, Келлах терпеливо ожидал Джонатана, по всей видимости, теперь глубоко задумавшегося о том, так ли уж ему нужно исповедоваться, да ещё и человеку, которой являлся ему больше, чем знакомым. Келлаху, например, было труднее исповедоваться хорошо знакомым священникам, и исключение в этом вопросе для него составлял разве что дядя.
Но. Джонатан всё же допереставлял ноги до конечной цели и даже подал более или менее уверенный голос.
- Разумеется, - наскоро распрощавшись с окружившими его прихожанками, Келлах кивнул Миллигану, приглашая его следовать за собой через ризницу в часовню.
- В часовне будет проще поговорить, - открывая ключом узкую деревянную дверь, заходя в часовню и преклоняя колено на самом пороге, склоняя голову в почтительном поклоне перед стоящей за алтарём дарохранительницей.
- Проходи, - поднявшись с колен и пропуская Джонатана к лавкам, Келлах закрыл двери и неторопливо двинулся следом за Миллиганом, давая ему возможность выбрать место себе по вкусу. И даже не важно, что лавки, в общем-то были одинаковыми, главное было в том, чтобы Джонатан наконец-то смог настроиться на саму исповедь и высказать всё, что давно, пусть и незаметно, висело на нём тяжким грузом.

+1

4

Джонни потер переносицу, выбирая из совершенно одинакового что-то одно. Иллюзорность происходящего не покидала Джонатана, он сам не очень верил в то, что был здесь, и даже сам договорился об этой.. встрече.
Он занял одну из лавок, стоящую достаточно близко к другой, чтобы вести беседу не громко, но и не слишком близко, чтобы не ощущать себя не в своей тарелке.
Ощущение, что Келлах выгонит его из церкви, стоит только начать, а может и вовсе порвет с ним все контакты не покидало. Но все же, Келл производил впечатление человека, которые достаточно верит, чтобы следовать идее прощения и принятия людей такими, какие он есть. Ну и осуждая только грех, или как оно там звучит.
А вот последних у Джонни было предостаточно. Не таких уж страшных, если посудить, но он неплохо восполнял это количеством раз, когда он их совершал.
Еще раз разтерев лицо руками, Миллиган поднял взгляд, на сидящего перед ним священника.
- С чего мне начать? По правде сказать, я ни разу толком не исповедывался. Заходил внутрь и говорил то же, что и все дети, подростки, так что, я даже не знаю, что сейчас говорить.
Джонни улыбнулся, несколько растерянно, потому, что именно так сейчас себя и чувствовал. Он снова и снова прокручивал в голове все то, о чем точно знал, что это грех. Он точно совершал и не раз шесть из семи главных грехов. ЗА исключением алчности он совершал каждый. Но кроме того, он совершил и множество прочих. Воровство, прелюбодеяние, богохульство, содомия, даже в какой-то мере проституция... Джонни закрыл глаза, несколько нервно усмехнувшись собственным мыслям. Перечислять дальше, даже в мыслях, не очень хотелось. С этой точки зрения его жизнь была сущим падением.
И он бы даже рассмеялся на все это, если бы цель, ради которой он был здесь, не была так для него важна.
- Ну разве что: святой отец, я грешен. Вот только начинать мне каяться по степени тяжести или в хронологическом порядке?

[AVA]http://sf.uploads.ru/p40jq.gif[/AVA]

Отредактировано Jonathan Milligan (2017-03-31 20:26:12)

+2

5

- Начать следовало бы с приветствия и крестного знамения, а после призыва исповедника сообщить, когда была последняя исповедь, - ободряюще улыбнувшись подсказал Келлах, напоминая другу о структуре Таинства, с таким же спокойствием, как каждый раз объяснял детям на занятиях катехизации. - Не волноваться и рассказывать всё как есть - что творил, почему, когда. Порядок не важен. Важно покаяние и искреннее желание очиститься от скверны греха. И не совершать его более.
Он поднялся со своего места, отходя к исповедальне, взял фиолетовую столу и поцеловав вышитый на ней крест, перекинул её через шею, разглаживая её ладонями на плечах и груди. И так же неспешно вернулся к застывшему на одной из скамей Джонатану.
- Ты можешь не становиться на колени, потому как, я понимаю, исповедь обещает быть долгой, - Келлах устроился на соседней скамье и, выдержав небольшую паузу, негромко произнёс, совершая в воздухе крестное знамение, осеняя им склонившуюся голову Миллигана, побуждая его так же перекреститься. - Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь. Бог да будет в твоём сердце, чтобы, сокрушённый духом, ты исповедовал свои грехи.
А дальше всё должно было быть просто. Ничего необычного во время исповеди происходить не должно было, какими бы тяжкими не были те грехи, которые знал за собой Джонатан. Стены церкви не содрогнулись бы, даже если бы Миллиган вдруг признался разом во всех смертных грехах, совершённых с особым удовольствием и не по одному разу. Стены церкви не содрогнулись бы, даже если бы Джонатан вдруг взялся рассказывать, как ел младенцев, вознося при этом хулу на Бога. Стены церкви бы не содрогнулись, а значит и Келлаху предстояло явить собой каменное спокойствие, принятие покаяния и неосуждение человека, совершившего что бы то ни было. Морриган был хорошим исповедником, а значит исповедь должна была пройти полноценно и результативно.
Джонатан собирался с мыслями, а Келлах молча ждал начала его монолога, не торопя его ни словом, ни взглядом.

+2

6

Сколько лет прошло с его последней исповеди? И с той, на которой он, действительно, говорил правду? И на тот и на другой вопрос у Джонатан были довольно ясные ответы: двадцать три года он не заходил в исповедальню и еще за четыре года до этого он перестал рассказывать то, за что действительно стоило исповедаться, не считая это необходимым. И за это время он забыл почти все, что касалось исповеди. Но об этом Келлаху известно достаточно хорошо, чтобы понимать, что быстро и мало точно не будет. Миллиган даже ухмыляется словам про это, ведь сам он даже так на вскидку вспомнить всего, что нужно рассказать, не может.
Даже совершив положенное крестное знамение, Джонни начал говорить не сразу, так и оставаясь в склоненной позе, упираясь лбом в сложенные в молитвенном жесте руки. Но он не молился, он думал. Думал о том, с чего ему начать и какими словами. Решение это было не таким простым, каким могло показаться. И все же, он начал.
- Пожалуй, стоит начать с того, что двадцать семь лет назад я начал врать на исповеди. Тогда я не совершал какие-то больших грехов, да и мысли мои не были преступны, но уже тогда я перестал говорить искренне. - Джонатан снова замолчал. Это все, что он мог сказать о первом своем признании, ведь прошло слишком много лет, чтобы вспомнить все, что он не сказал. То же, что он должен сказать, произнести было не так просто, с учетом того, кто сидел перед ним.
Джонни чуть улыбнулся, поднимая взгляд, ведь ему было любопытно смотреть на своего друга-священники, когда он перейдет к более личным признаниям.
- Первое, что я действительно помню из грехов, которые я совершил до своего побега из дома, а именно тогда я перестал исповедываться вообще, это - прелюбодеяние. Гомосексуальное прелюбодеяние. Когда мне было четырнадцать, к нам приехал кузен отца со своим сыном, чуть старше меня. Мы делили с ним мою комнату. Я понравился ему и он научил меня всему, что знал и умел сам. Потом он привел к нам девушку.
Джонни говорил спокойно, словно все это было просто перечислением фактов из его жизни.

[AVA]http://sf.uploads.ru/p40jq.gif[/AVA]

+2

7

Сложнее всего во время исповеди не показать своего личного отношения ни к говорящему, ни к тому, что он, собственно, говорит. Келлах, впрочем, несмотря на довольно эмоциональное и подвижное лицо, довольно хорошо умел сохранять его как можно дольше неподвижным и практически безэмоциональным, не пряча, впрочем, за этой маской искреннего участия и внимания к словам.
Для священников не существует подобного врачебному этического кодекса - своих не лечить, у знакомых внутри не ковыряться. Исповедь есть исповедь - здесь не друзья на соседних лавках сидят, а раскаяние и искупление, грех и милосердие.
Келлах слушает. Слушает и думает о том, чего он ещё не слышал в конфессионалах всего за каких-то шесть с небольшим лет своего служения. И наивного, и удивительного, и даже такого, после чего ему долго приходилось обдумывать услышанное, снова и снова размышляя о том, на что только способна тьма в сердцах человеческих.
Неискренность на исповеди - распространённое явление. Только редко кто в ней признаётся, предпочитая как минимум делать вид, что какой-то грех не упомянул просто по забывчивости или ещё по какой причине. Мол, исповедник отпускает грех любой - высказанный или забытый, осознанный или не очень. Келлах едва заметно вздыхает, кивая - услышал, запомнил, продолжай.
А вот следующие за признанием в неискренности слова заставляют его очень крепко задуматься. Он даже вскидывает руку, словно прося Джонатана остановиться. Задумчиво скребёт указательным пальцем висок, соображая с какого вопроса лучше было бы начать.
- Сколько лет ему было? - наконец-то негромко спрашивает Морриган, поднимая глаза на Джонни. Глядя спокойно и внимательно. Так, словно новость эта его не огорошила, не потрясла практически до глубины души. - И... ты осознавал, что происходит? Четырнадцать лет - возраст любопытства в сексуальном плане, и не всегда осознания действий и последствий этих действий. И ещё - что значит "научил всему, что знал и умел сам"?
Отрешиться...
Отключиться от крутящейся в мозгу навязчивой мысли о том, что перед ним сейчас сидит человек, в тайнах которого копаться хотелось бы меньше всего. Только кающийся и исповедник. Раскаяние и искупление. Грех и милосердное прощение.

+2

8

То, что испытывал сейчас Джонатан, глядя в глаза Келлаху, можно было бы назвать смущением, стеснением, если бы жизнь не вытравила эти чувства так хорошо из его жизни во всем, что касалось секса.
Джонни чуть улыбнулся уголком губ, в задумчивости вспоминая как же все было на самом деле.
- Ему было около восемнадцати. К тому моменту я уже знал, что мне интересны не только девушки. Но даже и не подозревал, что кроме меня есть те, кого так же возбуждает свой собственный пол. Весьма религиозные родители и католическая школа не способствуют подобным знаниям. - Джонни усмехнулся, понимая, как сильно он выбивается из всего того мира, в котором родился. - А вот кузен, приехавший из Дублина показал мне все довольно наглядно. Он заметил, как я на него поглядываю, помог справиться с утренним стояком, а потом научил получать и дарить наслаждение.
Джонни замолчал, обдумывая то ли он говорит для исповеди, ведь это больше походило на какой-то странный рассказ, чем на признание в грехах, хотя темой рассказа грехи и были. Но вот раскаяния в произошедшем он пока что не испытывал ни чуть и не знал, будет ли испытывать его дальше. А ведь целью было именно это.
- Понимал ли я, что я делаю, когда отдавал ему свое тело? Вроде бы да. А еще я понимал, что если родители узнают о происходящем, о том, что он делает со мной, о том, что я делаю для него.. Я даже не знаю, что бы они тогда со мной сделали. Для начала остригли бы патлы, - Джонни нервно рассмеялся, рассматривая ситуацию с той стороны, с какой на нее могли смотреть религиозные люди. - Они явно хотели не такого сына. Думаю, что они даже удивились, что я привел с собой, вернувшись, девушку. Да, Бэкки знает о моих отношениях с парнями, и догадывается о том, какую именно жизнь я вел до встречи с ней.
Хотя Джонни и не пытался скрывать от нее.. почти ничего, не считая дочери, что было одним из самых глупых решений в его жизни, о его предпочтениях в постели Бэкки узнала случайно. И, к его счастью, приняла совершенно спокойно, почти что с любопытством. В ее правильной и чистой жизни среди довольно богатых и успешных, он оказался воплощением всего, что люди не делали, в чем не признавались и как не жизни.
- Думаю, тут стоит сказать, что, пусть в первые разы я и не знал, что именно происходит, но к концу месяца, который жил у нас кузен, минет ему я делал вполне осознанно и добровольно. Так что да, я грешил вполне осознавая свой грех. Так же осознанно я делил и ту девушку на двоих, которую кузен привел к нам.
На этом этот эпизод показался Джонатану исчерпанным и он снова замолчал, вспоминая, что происходило тогда из того, о чем стоит рассказать дальше.

[AVA]http://sf.uploads.ru/p40jq.gif[/AVA]

+2

9

- Хорошо, - Келлах кивнул, словно подтверждая этим лёгким наклоном головы то, что в этой части биографии Миллигана ему всё понятно. Нельзя сказать, что он был доволен рассказанным. Скорее, тем, что Джонатан всё-таки подошёл к делу достаточно искренне и с чистым сердцем. Пусть и несмотря на то, что для него эта процедура с какой-то стороны была чистой формальностью.
Нет, Морригану не нужны были слёзы раскаяния. Он бы и без того самого раскаяния хотя бы в голосе мог бы обойтись, если бы не одно маленькое "но" - сам Морриган был тем ещё священником-занудой.
- Как я понимаю, это было всего лишь одно из первых твоих "приключений"? - он усмехнулся едва заметно, осознавая, что будь перед ним кто другой - непременно бы принял его тон за язвительный или саркастический. Но Джонатан... вряд ли. У него была какая-то своя система мировоззрений, что, с одной стороны, не могло не радовать, а с другой - заставляло несколько задуматься. Что именно послужило тому, чтобы Джонатан Миллиган научился относиться к жизни вот так?
А заодно заставляло положить себе на ум размышления о том, как он сам теперь будет относиться к Джонатану-другу, а не Джонатану-исповедающемуся. Что из рассказанного имеет все шансы повлиять на его отношение, а что - нет. С чем ему самому нужно будет бороться, о чём молиться, а к чему своё отношение придётся старательно запихивать в самую глубину своего разума.
Нет, у Келлаха не было предубеждений. Он-то как раз всякого в жизни навидался, научился реагировать спокойно на всё, что могли и что всё-таки рассказывали ему люди.
Морриган молчал, ожидая продолжения рассказа. Уселся чуть поудобнее на скамье, опираясь локтями на спинку другой скамьи - стоящей впереди - и выпрямил руки, вкладывая одну в ладонь другой, всматриваясь в свои ладони. Во всех его жестах не было нетерпеливости, скорее наоборот - спокойное ожидание. Иного он предоставить, в общем-то пока и не мог.
До напутствия и епитимии им ещё очень долго добираться.

+2

10

Приключений. Какое хорошее слово подобрал Келлах, сам Джонни бы так не смог назвать то, что с ним тогда происходило. Да и вообще он не пытался ни когда на самом деле как либо назвать все это. Это было его прошлым и только. Оно сделало его таким каким он был сейчас, но оно все равно было прошлым.
Ухмыльнувшись, Джонатан кивнул.
Что рассказывать дальше? До самого отъезда не происходило почти ничего. Несколько драк из-за того, что кто-то сомневался в его талантах, в его способности чего-то добиться, несколько из-за того, что его звали "девкой" за длинные волосы. И обидно в этом было не то, что его так звали, а тон и отношение. Если бы оно было брошено не с таким пренебрежением Джонни бы и не обратил внимание. Правда дрался он тогда паршиво и толку от этих драк было мало.
- Тогда я много грешил гневом, гордыней. Доказывал всем и каждому, что я талантлив, но доказывал больше криком и кулаками, чем делом. Но к пятнадцати мне это надоело и я сорвался с места. - Джонни замолчал, понимая, что сейчас он очень близок к тому моменту своей жизни, о котором Келлах знает, но, вероятно не полностью. Но греховны ли мысли? - До Дублина я добирался на попутках, пару раз подворовывая еду в магазинах. И много занимался случайным сексом с теми, к кого оставался переночевать. Чаще всего девушки, все же у парнес с незнакомцами обычно бывает сложнее, стереотипы. В Дублине уже начал работать на улицах. За этим делом мы с тем парнем и "познакомились".
Джонни снова замолчал, обдумывая, что говорить. Вероятно, ему стоило бы говорить дальше, ведь, знает о произошедшем Келлах что-то или нет, но каяться Джонни должен в любом случае. Да и молчать при такой длинной исповеди - не лучшее решение. Но сперва нужно было еще закрыть то, что касалось дороги туда, раз уж в голове всплыли еще некоторые подробности.
Улыбка на лице Джонатана больше не мелькала, он вспоминал, прикидывая, что еще он делал, чем занимался.
- Употребление наркотиков считается грехом?

+2

11

Трудно было удержаться от того, чтобы начать сокрушённо качать головой. Нет, само собой, Келлах понимал, что греховный багаж у Джонни ещё тот, что говорится, но всё равно не мог сдержать какого-то удивления, то и дело вспыхивающего в его мозгу мыслью в стиле "это ж надо, а!" Но продолжал слушать и размышлять. Не столько о том, что творил в своей жизни Миллиган, сколько о том, что не каждому человеку на самом деле хватит духу вот так всё выложить. Даже на исповеди. Это делало Джонатану определённую честь.
- Наркотики, разумеется, грех, Джонни, - лёгкая усмешка скользнула по губам, Келлах поднял глаза на Миллигана, задумчиво покусывая нижнюю губу изнутри. - Преступление пятой заповеди. Которая - не убей, ибо с помощью наркотиков и прочей неосмотрительности подобного рода ты убиваешь себя. Преступление против жизни, - он развёл руками, чуть пожав плечами совместно с этим движением, словно говоря этим жестом, мол, видишь как оно бывает.
Он словно что-то ещё вспоминал или пытался сформулировать свои мысли, оформить их в слова, фразы, и Келлах терпеливо ожидал момента, когда Джонни окончательно соберётся с мыслями. Ему тоже было о чём подумать - слова напутствия грозили превратиться в бесконечный монолог, наполненный нравоучениями. А вот этого совсем не стоило допускать. Нужно было что-то такое, что вместилось бы буквально в несколько предложений. Какую-то метафору или образ, которая всё смогла бы объяснить и донести главное до разума. Нельзя ведь было сказать "извини, сейчас у меня нет мыслей, я отпущу тебе грехи тогда, когда придумаю, что тебе сказать". Бред же. Натуральный бред.
Келлах даже кивнул самому себе, соглашаясь с характеристикой промелькнувшей мысли и задумался. В голове почему-то снова и снова всплывал образ грязной воды в какой-нибудь луже, но картинка пока никак не хотела оформляться во что-то более понятное и Морриган решил пока просто зацепиться за этот образ, позволяя подсознанию разворачивать свою работу вокруг него.
- Итак... Наркотики, боюсь, только самое начало более интересной истории? - ну и пусть эта исповедь всё больше становилась похожей на простой диалог. Почему-то Келлаху казалось, что вот сейчас всё именно так и должно было происходить. А потому говорил и слушал.

+2

12

Такой подход к вопросу наркотиков даже немного позабавил Джонни. Он улыбнулся, глядя на священника и хмыкнул. Оказывается, наркотики - это не только опасно, вредно, противозаконно, но еще и грешно. Неожиданный поворот. Но да ладно, просто придется рассказывать еще дольше.
- Да, начало истории. Я начал баловаться ими как раз по дороге в Дублин. Я ни когда не принимал героин или другие тяжелые наркотики, хотя несколько раз пытался закинуться тяжелыми таблетками. Но до этого я еще доберусь. В дороге в Дублин это было только курево. В самом городе я тоже искал где бы добыть чего-то кроме еды и алкоголя но так, чтобы мне не пришлось за это платить деньгами. Бурная ночь меня устраивала куда больше. Но я встретил тебя. Надо сказать, что это было куда лучше и полезнее, хоть и пришлось какое-то время обойтись лишь крамольными мыслями, а не делами.
А вот это было неловко, но само вылетело. Джонни не сомневался в том, что ума Келлаха должно хватить на то, чтобы понять значение взгляда Миллигана, которым тот смотрел на нового знакомого. Но обсуждать это вслух с ним же самим, когда тот стал священником, было несколько странно.
- При тебе я, вроде бы, не грешил. До Лондона я добрался быстро и без грешных приключений, так что перейду сразу к Лондону.
Миллиган замолчал, вспоминая с чего же именно началась его жизнь в столице Британии. Это было нужно сделать, ведь иначе бы он не смог вспомнить всех грехов, а нужно было сделать именно это и Джонни вспоминал.
- Ты же понимаешь, что заработанные деньги я не стал тратить на нормальный съем жилья? Почти сразу я нашел с кем мне жить, это были веселые и дружелюбные ребята. С Билли мы дружим до сих пор, он был единственный натурал из всей компашки, - Джонни усмехнулся. Это было забавное время препровождение, действительно забавное, а временами и почти наивно-невинное. - Квартира, если так ее можно назвать, позволяла жить всем нам вместе и приводить к себе своих любовников и любовниц. Мы курили гашиш, пили и занимались сексом, почти не разбирая кто и с кем. Ну не считая Билли. Он не слишком хорошо умеет очаровывать девушек, а тогда и вовсе терялся, что с ними делать. И мы учили его всему, предаваясь разврату так много и часто, как могли, на сколько это не мешало выступать. Да, мы с этими ребятами и организовали свою первую группу. Им как раз не хватало вокалиста и я им стал.

+2

13

- При мне тебе грешить было просто некогда, - коротко рассмеялся Келлах. Разумеется, видел он и понимал редкие слишком уж непривычные взгляды Джонатана во времена их первого знакомства. И прекрасно помнил, что и как спрашивал у него, когда решал помочь. Разумеется, в душах людей, как многочисленные святые, он читать не умел, но в некоторых ситуациях понимал довольно многое.
- Ну да ладно, продолжай, - долгий разговор уже практически наладил его на нужный лад, у него даже почти созрела мысль о напутственном слове, которое ему предстояло дать по итогам исповеди, а потому он просто продолжил слушать.
На самом деле, таких долгих исповедей на его веку ещё не бывало, но всё когда-то происходит впервые, да и Джонни следовало рассказать всё происходившее с ним за слишком долгое время, чтобы всё можно было ограничить простым перечислением грехов. И хотя, если смотреть честно, особых смягчающих обстоятельств Келлах в рассказе Миллигана не улавливал, всё-таки наказание для Джонатана ужасающим быть не грозило. Как минимум в силу того, что рассказывал он действительно всё, ничего не утаивая и не пытаясь просто выпустить из внимания моменты, которые не помнил так уж хорошо. И это было правильным подходом к покаянию и очищению от греха.
- Ты же понимаешь, что беспорядочные связи - тоже не просто так, безобидное развлечение, а грех? - вздохнув и иронично усмехнувшись уточнил Келлах, вклиниваясь в паузу в повествовании Джонни о его приключениях в Лондоне. - И надеюсь, что ты всё-таки никого к разврату не принуждал.
Не в укор, а только лишь для напоминания. Всё-таки это довольно разные вещи - просто беспорядочно трахаться со всеми подряд или развращать, к примеру, малолетних. Всё-таки, Келлах предполагал, у группы, которой не хватало вокалиста, юных девочек-поклонниц было более, чем достаточно. А алкоголь и эйфория ещё никогда  и никому здравомыслия не добавляли. Скорее уж наоборот.
А в целом, история Джонни его не так уж и удивляла - встречал он в жизни экземпляры не менее "загадочные и интересные".

+2

14

Некогда - это уж точно. Вроде и не был тогда священником сам, но Келлах общался с ними и обитал в той среде, да и в целом, даже тогда он был куда.. нравственнее Джонатана в некоторых вопросах. Но разговор шел дальше и от некоторых слов Джонни даже хотел возмутиться, но решил, что сейчас это не та реакция, которая была нужна. И он только усмехнулся, прежде, чем ответить.
- Ты же понимаешь, - продолжил он свой рассказ, - что мне тогда самому было пятнадцать? Я сам был далеко не совершеннолетний и даже до возраста согласия мне тогда по британским законам был еще год. Хорошо хоть не два, как в Ирландии, - усмехнулся Джонни. Да, за него самого тогда могли легко посадить кого-то постарше, но ему было совершенно наплевать. - И часть мои любовниц и любовников были моими ровесниками. Были ли среди них девственницы? Нет, а вот девственники может и были. Но я всегда достаточно прямо говорил куда и зачем их зову и если кто-то отказывался, то просто искал кого-то еще. Проще было сказать сразу, чем потом на месте уговаривать или как-то еще пытаться добиться своего. Нет, все только на добровольной основе и откровенно с самого начала.
Миллиган снова замолчал, обдумывая, что он еще должен рассказать из всего, что делал за время участия в своей первой группе. Мысли уже убегали дальше, но он понимал, что одними случайными связями дело не ограничивалось.
- У нас постоянно не было денег и кроме греха блуда, мы занимались и другим. Того, что мы зарабатывали на концертах и того, что я приносил выступая снова на перекрестках, было мало для пятерых подростков. Не раз мы с ребятами воровали в магазинах еду и выпивку, временами потом ее же и обменивая на наркоту. Куражились, устраивали вандализм там, где нам казалось, что люди живут слишком скучно, пели весьма спорные песни. Убегать от полиции после того, как я горланил на всю улицу песни ИРА было даже забавно. Уверен, что было что-то еще, что может оказаться грехом, но я плохо помню что тогда было еще. Если вспомню, то вернусь.
Джонни сам не заметил, как начал хмуриться. Его мысли уже убежали к тому, что вызывало ощущение, что вспоминать это не стоит. Он знал, что там, дальше, после тех веселых лет было много плохого и знал, что это надо вспомнить, но делать этого не хотелось совершенно. И все же, Джонни начал.
- Однажды, когда я так же играл на улице, ко мне подошел мужик с предложением работы. Лет сорока пяти, он показался мне тогда стариком, - еще одна не слишком веселая усмешка. - Прости, я буду говорить не по делу, но мне сложно вспоминать то время и.. Там было что-то страшное, что я старательно вычеркнул из памяти, но я знаю, что и грехов я тогда совершил очень много. Эд, так звали мужика, он был менеджером группы и предложил мне место вокалиста. Даже фронтмена. Мои ребята согласились, понимая, что мне ловить с ними было нечего, а деньги были нужны позарез. Я обещал, когда раскручусь, помочь и им. Так я тал лидером группы "Lilies". Мы много выступали, а знакомства Эда позволяли бывать на крутых вечеринках, откуда я довольно скоро стал уезжать с разными влиятельными людьми на приватные вечеринки.
Когда Джонни произнес это, он понял, как это звучало и чем было и что он будет рассказывать дальше. Тогда он не понимал, но сейчас, будучи уже совсем не мальчиком, он понимал, что тогда происходило. Он вспоминал, что тогда происходило. Джонни прикрыл глаза рукой, понимая, что не хочет видеть реакцию друга на сказанное. Ему нужно было время, чтобы продолжить и он замолчал.

Отредактировано Jonathan Milligan (2017-09-21 16:49:48)

+2

15

Воровство пропитания никогда не считалось серьёзным грехом, если действительно совершалось ради добывания еды, а не наживы на ней. Так, проступок, не преступление. Келлах кивал и слушал, словно говоря своими кивками и молчанием, что он всё ещё принимает рассказ, раздумывая над описываемыми ситуациями и над тем, что к ним приводило. Пока что господствовала мысль - всё могло бы быть намного хуже. Например, если бы подобный беспредел Джонни творил живя под одной крышей с родителями из одного только чувства противоречия, показывая свою мнимую самостоятельность и непокорность домашнему строю. Нет, конечно, когда он ушёл из дома, он ту ещё демонстрацию провёл, но дальше-то... дальше он вроде как старался пробиться к своей цели, а всё происходящее с ним на пути к ней уже было просто сопутствующими соблазнами. Которым он, конечно, поддавался, но всё это было не настолько ужасно, как могло бы показаться.
С заблудшими душами Келлах не раз встречался даже за свою короткую "карьеру" священника. Большую их часть отличало то, что, попав в пучину греха и порока, они отдавались этому целиком и полностью, забывая о том, для чего они вырвались из своего привычного мира. В случае с Джонни всё было несколько по-другому. Не, он, конечно, вёл себя не образцово-показательно, но стремление к своей - пусть даже призрачной - цели отличало его от сотен тех, кто оказался загублен алкоголем и наркотиками.
Погрузившись в свои мысли Келлах не сразу понял, что Джонни, поначалу несколько будто ушедший в сторону в своём повествовании, отдалившийся от темы, замолчал. И было в этом молчании что-то, что заставило Морригана несколько насторожиться.
- Ты можешь рассказывать так, как тебе будет проще или удобнее, - негромко подал он голос. В голове лихорадочно закрутились мысли - как побудить к дальнейшему рассказу так, чтобы он не стал слишком уж болезненным. - Послушай... - Келлах осторожно опустил ладонь на плечо Миллигана, словно пытаясь приободрить и поддержать его. - Если есть какие-то подробности или воспоминания, которые тебе неприятны, ты можешь не упоминать их. По крайней мере - пока. Начни с сути, а там будет видно, о чём нужно рассказать, а что обойдётся и без упоминания.
Келлах понимал, что в жизни Джонни бывало всякое, о чём действительно стоило рассказывать на исповеди не один час, но при этом понимал, как бывает трудно вскрывать такие нарывы на собственной совести.

+2

16

Джонни вздрогнул, когда рука друга опустилась на плечо. Но и только. Были куда более важные вещи сейчас, чтобы пугаться неожиданности. Нет, он собирался говорить, так к чему избегать чего-то, что в любом случае было таким, каким было. Джонни поднял голову и продолжил.
- Поначалу я думал, что это просто бонус или они и правда запали на меня на вечеринках. Самоуверенности у меня было достаточно, чтобы верить, что каждый, кто вообще способен возбудиться на парня, непременно захочет меня. Наверное, тут мне стоит признать тщеславие. Впрочем, я и сейчас не сомневаюсь в своей привлекательности. - Джонни рассмеялся, зная, как это звучит. Так было проще переходить к тому, к чему перейти было нужно. - Отчасти так и было. Но не совсем. В большинстве случаев, как я узнал потом, об этих встречах договаривались заранее, а на вечеринке только присматривались к товару, так ли он, в смысле я, хорош. Достаточно ли смазлив, пластичен, волен в нравах. Смогу ли удовлетворить потребности клиента Эда. А потребности, стоит сказать, у них были порой очень интересными. Именно там я узнал большую часть того, что сейчас знаю о Садо-Мазо, женском доминировании и прочих интересных забавах тех, кому хочется выплеснуть пар от перенапряжения в жизни. Эд знал, что делает и начинал с самых простых клиентов, перейдя к более извращенным лишь со временем. Особенно им нравилось то, что я был не совершеннолетним. В этом тоже был свой смак. А сбежать я от него не мог. У меня не было ничего: ни денег, ни документов, ни связей, которых бы хватило, чтобы бороться с ним. У Эда было все это. Черт, как же я хотел его убить, не просто хотел. Мечтал и грезил. Как же я ненавидел его, и сколько раз я пытался причинить себе вред, чтобы только стать ему бесполезен. И в то же время я боялся сделать это, ведь он действительно мог меня убить. Я обкидывался наркотой, блевал в подворотнях, не думая, что со мной будет. Но жил. Жил одним желанием - самому его убить. Я врал друзьям, ребятам из команды. Никто из них не знал, что я занимался проституцией. Никто не знал, что бонусы, которые Эд делает для нас, крутые концерты, заработаны не нашими талантами. А моим телом и умением сделать все, что от меня требуется. Я врал столько, что сам часто верил в то, что говорю и веселился, словно ничего не происходило. Но в одиночестве я думал, как его убить.
Джонни снова замолчал. Взгляд он опустил еще на середине речи и искал им что-то, за что можно зацепиться. Но голос был ровным, и, если бы не легкая дрожь, он мог бы показаться уверенным. Он оперся руками о скамью, сжимая ее до боли, до полностью побелевших пальцев. Он всегда относился к произошедшему как к чему-то, что не имеет значения, ведь бывает в жизни и что-то куда страшнее. А он пережил. Все в порядке. Даже кошмары его не мучают. А со временем и вовсе забыл, что оно есть. Но сейчас он словно открыл дверцу с теми чувствами, которые его обуревали тогда. Его тошнило.
Джонни прокашлялся, подавляя желание проблеваться тут же. Он положил руку на живот, туда, где до сих пор был виден шрам.
- Закончилось все тем, что мы попытались друг друга убить. Он пырнул меня ножом, а я выстрелил в него из его же пистолета. Люди Эда не хотели неприятностей и отправили меня в больницу, заявив, что на меня напали на улице. Они понимали, что дело будет шумным, вскроется слишком много. Вернули мне документы с угрозой, что стоит мне что-то сказать, они завершат начатое. Прости, это было не по делу, но я даже не знаю сколько и каких грехов тут. Я сам не могу выделить их, сделай это за меня сам, хорошо?

0


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Ибо слово Господне право, и все дела Его верны. Пс 33:4