Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Born to die

Сообщений 1 страница 30 из 71

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Born to die

http://picua.org/img/2017-04/10/athbvxu5jqz5ljy936lwxk8iu.gif http://picua.org/img/2017-04/10/siv76v5t4xshm520lujkq8dma.gif http://picua.org/img/2017-04/10/9yi39nyluxr4k06x37d8hgabq.gif
http://picua.org/img/2017-04/10/f7mg9fjwscn4apeld5jrgfox0.gif http://picua.org/img/2017-04/10/4cym41l9ckx0sgnm67q5ubi5k.gif http://picua.org/img/2017-04/10/1c9fl0muyhto4yse0xuoj7cac.gif

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Финник Одэйр (Финн Паркер) и Бойд Суини (Бойд Суини)
ДАТА И МЕСТО
Год 75-х ГИ, Четвертый дистрикт - Капитолий - Арена
САММАРИ
Квартальная Бойня станет переломным моментом в истории всего Панема.
Даже если пока об этом знают лишь единицы.

18+
- предыдущий эпизод
http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png[AVA]http://picua.org/img/2017-04/10/oym78vo8v7lgv1m01nwgd0di1.jpg[/AVA][SGN] [/SGN][STA]мини-одэйр[/STA]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-04-13 17:23:27)

+1

2

  В третий раз Бойд Суини поднимался на сцену перед Домом Правосудия. Первый раз - два года назад, в качестве трибута, второй раз - год назад, в качестве ментора. Кто он сегодня - решит жребий, и Бойд, совсем как в ту Жатву, которая должна была стать для  него последней, молил неизвестно кого о том, чтобы назвали не его имя. Но теперь он боялся не того, что ему придется выйти на арену, а того, что за него это сделает Финник. Он тоже был здесь и поднимался на сцену перед ним - не то трибут, не то ментор, третьего не дано.
  Эта Жатва явно отличалась от предыдущих. Как и всегда, на площадь пришли все до единого жители дистрикта, но выражения лиц были совсем другими. Не было страха за себя или своих детей, но не было и облегчения от того, что в этот раз жребий точно обойдет их. Они смотрели на четверку людей на сцене, и на их лицах читалась ожесточенность и молчаливый протест.
  Мэгз - слишком старая даже для того, чтобы быть ментором, но не имеющая выбора. Она улыбается, но на дне темных глаз читается смертельная усталость и какая-то обреченность. Она точно знает, чем закончится для нее и Жатва, и Игры.
  Энни - лишившаяся рассудка на своих Играх и победившая лишь чудом. Она и сейчас трясется в шаге от припадка, по щекам текут слезы, превращая и без того некрасивое лицо в уродливую гримасу.
  Финник - победивший десять лет назад, совсем еще мальчиком, четырнадцатилетним ребенком. Он все еще достаточно молод и силен, чтобы вернуться живым снова, но жителям дистрикта не хочется расставаться со своей живой легендой.
  И Бойд - два года назад удививший всех своей победой. Он только начинает жить, он неприлично счастлив, и все уже привыкли к его широкой, удивительно жизнерадостной для Четвертого улыбке. И никто не верит, что ему повезет еще раз.
  Бойд рассматривал толпу, искал знакомые лица, ободряюще улыбался матери, наблюдал за тем, как на сцену поднимается Лукиан - что угодно, лишь бы не кинуть взгляд на Одэйра. Они провели вместе всю ночь и все утро, почти не отрываясь друг от друга, но сейчас Бойду казалось, что даже те полметра, что их разделяют - непреодолимая пропасть, и находиться так далеко от любимого физически больно. Хотелось взять его за руку, соприкоснуться хотя бы плечами, почувствовать его тепло. Но Суини оставался неподвижным, словно мраморное изваяние, держа спину ровно, а голову высоко, и улыбаясь, немного презрительно, точно все происходящее казалось ему нелепым фарсом. К чему теперь играть на камеру?..
  В двух огромных стеклянных чашах - по два крошечных запечатанных конверта. Это тоже непривычно: обычно жребиев намного больше, и это дает каждому потенциальному трибуту призрачную надежду - вытянут кого угодно, но только не его. Сейчас Бойду хотелось того же, и он так и застыл в напряженном ожидании, но, повинуясь традиции, сначала Лукиан потянул конверт из чаши с женскими именами.
- Энни Креста!
  Раздался не плач даже - тоскливый вой, перемежаемый рыданиями и заставивший Бойда чуть заметно поморщиться. Он всегда считал, что для Энни было бы лучше погибнуть на арене, и мысль о ее возвращении туда ничуть его не тронула. Если на Бойню отправится все же он, союзники ему все равно не нужны.
  Краем глаза он заметил, что Мэгз, обхватившая плачущую Энни за плечи, подняла руку, вызываясь добровольцем вместо нее, но и это оставило его равнодушным. На то, как Энни разрыдалась заново, теперь уже от облегчения, он не смотрел, вместо этого украдкой бросил взгляд на Финника. Сейчас, через считанные секунды, прозвучит имя второго трибута, и Бойд точно знал, что произойдет, если это будет его имя.
- Прошу тебя, не надо, - почти беззвучно произнес он, не отрывая взгляда от глаз Финника, пока Лукиан преувеличенно долго выбирал среди двух жребиев. [AVA]http://picua.org/img/2017-04/13/dkplrd586j6eocqoyrtmpxbje.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-04-13 18:04:12)

+1

3

Десятый раз в жизни. Второй - в качестве потенциального трибута. Взгляды, обращенные ему в спину, так же ощутимы, как дула автоматов, направленные в затылок. Экраны, со всех сторон окружившие площадь, похожи на глаза - огромные, жадные, всевидящие глаза Капитолия. Там, за ними, капитолийцы буквально прильнули к телевизорам, следят за каждым шагом своих победителей. Своих будущих трибутов. Может быть, кто-то взволнован. Может быть, кто-то их даже жалеет. И ни одна сволочь не знает, каково это.
  Раз, два, три, четыре, пять. Как всегда, поднимаясь на высокую сцену перед дворцом правосудия, Финник мысленно пересчитал ступеньки: это помогало сосредоточиться, отделить себя и то, что предстояло впереди, от жизни, хоть немного похожей на мирную. Он ослепительно улыбнулся экранам - тоже как всегда. И понял вдруг, что в этот раз провести привычную невидимую черту между собой и миром не получилось: сегодня здесь, по эту сторону, с ним остается Бойд, и, как бы ни повернулось дело, примет не меньший удар, чем он сам. И кажется, у него, Одэйра, сейчас и правда нет шансов ничего исправить или спасти, разве что еще раз сыграть по высшему классу, в какой бы роли ни пришлось играть. Финник снова улыбнулся экранам, на сей раз открыто, победительно и вместе с тем почти призывно: пусть видят, что он не изменился, пусть видят, какой он, пусть хотят, нет, жаждут его победы и все для нее делают. Остальное он сделает сам.
  Лукиану, уже вышедшему приветствовать собравшихся в своей обычной вальяжной манере, досталась такая же улыбка, разве что к ней примешался еще некий дружеский оттенок: как же, давний знакомый, сопровождающий все восемь лет, что сам Финник - победитель, так пусть и дальше гордится дружбой с великолепным Одэйром.
  Приветственная речь еще звучала. К чашам никто не прикасался. Финник не позволял себе смотреть ни на них, ни на тех, кто вместе с ним поднялся на сцену. Ему незачем смотреть, он и так все знает: знает безумный, абсолютно невменяемый ужас, который сейчас искажает лицо Энни, знает мрачную, обреченную решимость Мэгз и не просто знает - всем существом чувствует, что сейчас творится с Бойдом. У них одна на двоих ненависть и яростное презрение к их общим хозяевам, одна на двоих мысль "Пусть прозвучит не мое имя, пусть у меня будет шанс выйти вперед" и память о ночи, которая так и останется где-то под кожей, тоже одна на двоих. А смотреть друг на друга нельзя, эта память еще недостаточно крепко спит, может подняться, может заставить рвануться друг к другу и лишить последних сил. Захотелось хоть на секунду прикрыть глаза. Финник глубоко вздохнул - и шире улыбнулся экранам, приветственно взмахнув рукой.
  Грянуло над площадью имя Энни. Подняла руку, а потом шагнула ближе к Лукиану Мэгз. Финник встретился с ней взглядом, с удивлением почувствовал, что ему почему-то совсем не больно, а только очень холодно, и почтительно склонил голову перед своим ментором - в знак уважения к идущему на смерть. Передние ряды тихо, сдавленно вздохнули.
  Краем глаза Финник увидел, как Лукиан протянул руку к огромной стеклянной чаше, и поднял взгляд на Бойда. Теперь можно. Теперь даже нужно: одного вида любимого достаточно, что придать ему спокойствия и сил, о которых большинству трибутов остается только мечтать.
  "Так будет лучше," - будто бы говорил взгляд Одэйра. - "Не надо мне мешать. Так лучше. Все будет хорошо."
  А потом высокий, манерный голос Лукиана так и взвился над площадью:
- Бойд Суини!
  Толпа уже не вздохнула - возмущенно и болезненно ахнула, в задних рядах зароптали. В строю миротворцев мгновенно защелкали затворы автоматов, и этот звук едва не заглушил голос Лукиана, цветисто расписывавшего прошлый успех Бойда и нынешнюю "двойную славу", которая наверняка ему предстоит. Финник в последний раз обвел взглядом площадь, как будто хотел запомнить каждое лицо и каждый обращенный к нему взгляд, а потом шагнул к Лукиану, вскинув руку.
- Есть доброволец, - громко сказал он и, холодно усмехнувшись, прибавил: - Это моя арена.
  Показалось, что все звуки на площади стихли и прекратилось любое движение. Финник не обернулся, чтобы проверить, так ли это, он смотрел только на Бойда.
  "Так будет лучше, малыш. Пожалуйста. Так будет лучше."
  На грани слышимости и где-то на краю сознания шумело море.
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0414/h_1492171316_6898736_e992d8b06b.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

4

  Финнику и не нужно было отвечать вслух даже на этот беззвучный шепот - Бойд видел все по его глазам, читал в них ответ ментора. Ментора, возлюбленного, друга, наставника, самого важного человека во всем этом проклятом мире, против которого, как казалось сейчас Бойду, они остались вдвоем. Он понимал, что Одэйр не отступится, и сам Одэйр точно так же должен был понимать, что не отступится он. Они готовы были умереть друг за друга с самого начала, а теперь из громких слов, из упрямого осознания это превращалось в реальность, но их решения были неизменны.
- Бойд Суини!
  На мгновение Бойд прикрыл глаза. Он не слышал ропота толпы, не слышал щелчков затворов, не слышал пронзительного голоса Лукиана, который рекламировал его, как какую-то яркую капитолийскую новинку. Сознанием он был сейчас в прошедшей ночи, видел только глаза Финника, слышал его стоны, крики и нежный шепот, чувствовал его в себе, жадно впитывал эти ощущения и набирался сил для того, что должно было случиться дальше.
  Когда Одэйр вызвался добровольцем, Бойд даже не вздрогнул - он уже был готов к этому. На площади воцарилась тишина, даже Лукиан запнулся, не находя подходящих слов - слишком неожиданным был этот поступок. Бойд обвел глазами толпу, отчего-то испытывая сейчас жгучую ненависть даже к ним. К ним, к жителям других дистриктов, к проклятым двенадцатым - все это происходило сейчас из-за того, что им вздумалось бунтовать. Почему платить за это должен он, Бойд?! Платить самым дорогим, самым главным в своей жизни.
  Лукиан все-таки взял в себя в руки и снова принялся разливаться соловьем, на все лады расхваливая Финника, его достижения десятилетней давности, его успехи в качестве ментора и, конечно, его необычайный героизм, проявленный только что. Бойд не слушал его; так же молча он поднялся и спокойно подошел к Одэйру.
  Он не бросился к нему в объятья, заливаясь слезами благодарности, как это сделала минуты назад Энни, избавленная от необходимости вернуться на арену. Он не вцепился в него, ища в нем поддержку и заступничество. Он не стал деловито пожимать ему руку, как, наверное, стоило бы сделать, чтобы подчеркнуть, что их не связывает ничего, кроме работы. Он мягко обнял Финника за шею, поднялся на носках и поцеловал его в губы.
  На глазах у всего дисткрикта. На глазах у всего Панема. На глазах у Капитолия, который - Бойд знал это точно - следил сейчас за каждым их движением. [AVA]http://picua.org/img/2017-04/13/dkplrd586j6eocqoyrtmpxbje.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

+1

5

Сначала было удивительно тихо, а потом звуки как будто обрушились на него мощной волной: громче зашумел ветер, отчетливее подал голос далекий вроде бы прибой, а вслед за ними ожили и люди. На площади по-прежнему молчали, но было слышно, как напряженно обмениваются короткими репликами миротворцы, как всхлипывает Энни, а потом все перекрыл заливистый щебет Лукиана.
  Финник не слушал: он и так знал и все, что капитолиец скажет, и что говорит он, как ни странно, из некоего своеобразного сочувствия бывшему ментору, специально расхваливает его, как только может, изо всех сил привлекает к нему внимание, продает подороже - только так можно уже сейчас заставить поклонников и потенциальных спонсоров сосредоточиться только на нем, беспокоиться только о его судьбе и в итоге все отдать за его успех. Это хорошо, это правильно, Лукиан молодец и ведет себя почти как друг. Они оба знают правила, по которым играют. И не только они, Бойд теперь знает их ничуть не хуже.
  Финник в последний раз встретился взглядом с капитолийцем и смотрел теперь только на своего бывшего трибута. Своего победителя. Своего теперешнего ментора. Не прощался, не просил прощения - набирался сил, чтобы разыграть игру так, как надо, и черпал силу во взгляде Бойда, в воспоминаниях о прошлой ночи, в близости, для которой достаточно видеть друг друга или даже друг о друге думать. Он и будет думать, и тогда пройдет не больше двух недель, и они снова будут стоять на этой площади вместе, только уже под радостные, приветственные крики толпы.
  Когда Бойд поднялся и пошел к нему, Финник в нарушение всех правил развернулся и пошел навстречу, а потом обнял его и ответил на поцелуй на глазах у сотен людей и под пристальным цепким взглядом капитолийских камер. Пусть смотрят. Пусть все смотрят и пусть запомнят. Запомнят, как они дорожат друг другом. Запомнят, как крепки в Четвертом связи, сколько в местных силы, и на что они друг для друга готовы. Пусть свои надеются, пусть чужие боятся. Пусть господа капитолийцы любуются красивой парой. Такие молодые, такие красивые, такие страстные - подумать только, сколько еще раз их можно будет увидеть и купить, порознь или вместе! Надо только помочь им уцелеть. Пусть смотрят, а потом пусть платят. Когда стало не хватать воздуха, Финник нехотя отстранился от Бойда, поднял глаза на камеры и, ослепительно улыбаясь, помахал зрителям рукой.
  А потом отпущенное им время закончилось. В этот раз не было никаких прощаний - Одэйр только и успел, что кивнуть матери и Нерису - миротворцы плотным кольцом окружили сопровождающего, ментора и трибутов, людям не оставили возможности просто разойтись, и послышались резкие окрики и новые щелчки затворов, призванные поторопить толпу. Финник украдкой обернулся и увидел, как медленно, будто нехотя, собравшиеся отступают, но никто не бежит в рассыпную. От людей так и веяло недовольством и мрачным несогласием. И об этом обязательно надо будет подумать, когда все стихнет, а в спину не будет смотреть дуло автомата.
  Капитолийский экспресс уже стоял под парами и тронулся, как только в вагон поднялся последний из пассажиров. Мэгз отправилась отдыхать, Лукиан ушел к себе не то переодеваться к обеду, не то просто прихорашиваться. Финник заглянул к себе, потратил несколько минут на то, чтобы умыться и избавиться от пропахшей морским ветром одежды - родной запах слишком отвлекал - и вскоре вошел в роскошно обставленную столовую, где стол так и ломился от яств. Не глядя по сторонам, он шагнул к столику с напитками и сделал нескольких глотков вина прямо из кувшина: потом будет время для манер, пока ему нужно хоть немного прийти в себя и собраться.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0423/h_1492950767_9327605_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

6

  Целуя Финника на глазах всего Панема, Бойд не преследовал никаких корыстных целей - он просто сделал то, чего хотел в этот момент больше всего. И все же, пока длился этот чувственный поцелуй, он невольно думал о том, как это выглядит со стороны. Думал о том, какой рекламой это может стать для них, о том, что можно выжать из истории "влюбленных из Четвертого", о том, как отреагируют на увиденное "поклонники" - и его, и Одэйра. И почти ненавидел себя за эти мысли: насколько же глубоко под кожу успели въесться в него Капитолий и Игры, если он непроизвольно превращает в зрелище самое дорогое, едва ли не святое для него - его любовь к Финнику?
  Закончился поцелуй, а вместе с ним и хвалебная речь Лукиана, и тут выяснилось, что Жатва среди победителей - не единственное отличие от предыдущих Игр. Никаких пяти минут на прощание с родными, никакой возможности перевести дух - трибутов и их сопровождение сразу же, стоило им сойти со сцены, едва ли не затолкали в капитолийский экспресс. И все это время глаза, словно полуденное солнце, слепили белые мундиры миротворцев, которые сжимали свое оружие так, будто в любой момент готовы были пустить его в ход.
  Оставшись один в своем купе, Бойд всего на одну минуту позволил себе слабость: опустившись на мягкую кровать, он закрыл лицо руками, словно пытался отрешиться от происходящего. Он не забыл о словах, которые твердил Финнику только вчера: о том, что Бойня - не просто очередные Игры, это казнь неугодных. Не забыл, но сейчас упрямо гнал их от себя - нельзя было позволить себе опустить руки. Что бы ни ждало их впереди, они не могут просто сдаться и покорно ждать своей участи. Они будут бороться - оба, пусть даже ему и Одэйру предстоит очень разная борьба.
  Сменив свою простую одежду на модный капитолийский наряд (еще несколько часов - и они будут в столице, а значит, надо приготовиться блистать), Суини покинул свое купе, заглянул к Финнику, а, не обнаружив его там, направился в столовую. И невольно обрадовался, увидев, что его ментор - или теперь его трибут? - там один. Хотелось, чтобы это уединение не нарушалось как можно дольше, чтобы никто не смел украсть хоть одну минуту из того времени, что им еще осталось провести вместе.
  Бойд чуть улыбнулся при взгляде на то, как Финник пьет вино из кувшина - Лукиан был бы вне себя от шока и возмущения! - и выше вскинул голову, привычно расправляя плечи - он должен излучать уверенность, а не сомнения, пусть даже перед одним только Одэйром, а не толпой кровожадных акул.
- Я раздобыл нам записи Жатв первых трех дистриктов и Пятого - то, что мы пропустили, - деловито заговорил он, отыскивая пульт и вставляя в него крошечную карту. - Остальные успеем посмотреть вживую. Знаю, мы скоро увидим все эти рожи в Тренировочном центре, но, думаю, будет лучше узнать противников заранее, - вопрос "ты согласен?" Суини в последний момент проглотил - хватит ему оглядываться на Финника, теперь он - его ментор, и должен вести себя соответствующе.
  На ожившем экране появились лица трибутов из Шестого дистрикта, чьи имена только что назвали, и Бойд чуть скривился - эти им точно не противники. Оба участника казались людьми без возраста и даже без пола - морфлинг вообще оставил в них мало сходства с людьми. Им можно было и не уделять внимание, и Бойд заговорил, поднимая взгляд на Финника:
- В Двенадцатом два победителя и только одна победительница, - на его губах появилась кривая, неприязненная усмешка. - "Огненная Китнисс" в любом случае вернется на Арену. Надеюсь, она сдохнет в мучениях, - в сердцах произнес он, снова угрюмо вперивая взгляд в экран. [AVA]http://picua.org/img/2017-04/13/dkplrd586j6eocqoyrtmpxbje.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-04-27 14:59:57)

+1

7

Наверное, все-таки выработанные на арене инстинкты и рефлексы никогда не уходят до конца, а теперь и вовсе не могли не обостриться, раз Финник мгновенно услышал даже негромкий шелест, с которым разъехались в стороны автоматические двери, пропуская кого-то в столовую. Одэйр резко обернулся - и тут же улыбнулся так тепло и спокойно, как, кажется улыбался теперь только одному человеку: присутствие Бойда не просто не могло помешать ему - Бойд был сейчас единственным спасением и чуть ли не главным шансом хоть немного удержаться на краю, не рехнуться еще до того, как придется снова переступить порог Тренировочного центра.
  Облизнув губы, на которых остался сладковатый привкус вина, Финник поставил кувшин на место и скрестил на груди руки.
- Отличная идея, ментор, - в улыбке, адресованной Бойду, не было ни тени покровительственности или снисходительности. Одэйр готов был видеть в своем победителе настоящего, вполне дозревшего до этой должности ментора, и смотрел на него сейчас именно так. - В Первом и Втором такая толпа победителей, что заранее ничего не предскажешь, мне, например, очень хотелось бы посмотреть, разбили ли пару брата и сестры Ричсонов, и не будет ли вместо Глосса Аугустуса Брауна. Это было бы удачно, он не сможет действовать вместе с Кашмирой так же слаженно, - Одэйр сощурился, припоминая своих противников и их слабые и сильные стороны. Он почти всех их не один год знал по-человечески, общался со многими, а с некоторыми и дружил, но сейчас не мог думать о них, как о живых людях, это были препятствия и угрозы, которые ему следовало обойти или преодолеть - и только. - На ребят из Третьего, в общем-то, тоже стоило бы глянуть. Я почти уверен, кто это будет, но эти технические гении всегда опасные сволочи.
  Экран ожил через минуту после того, как Финник устроился в кресле перед ним. Лица морфлингистов казались расплывчатыми, несмотря на то, что качество изображения было великолепным. От тягостного зрелища очень хотелось отвести взгляд - всегда не по себе смотреть на то, во что мог бы превратиться ты сам, если бы немного не хватило сил или, что вернее, не перепало бы внезапное счастье - но все-таки Одэйр не отвернулся. Нужно знать все, нужно смотреть даже на мелочи, именно мелочи иногда бывают смертельными.
  От созерцания похожей на фарс Жатвы в Шестом его отвлек голос Бойда, заставив обернуться.
- Думаю, так и случится, сдохнет, - Одэйр сухо, неприятно усмехнулся. - Она наверняка в черных списках Капитолия, так что поставлю, что угодно: в первую очередь переродков и какую-нибудь еще неизвестную природе дрянь натравят как раз на нее. Да и профи тоже. Думается мне, что в этот раз это будут не просто союзы, - на несколько секунд он смолк, отведя взгляд и от Бойда, и от экрана, потом тихо прибавил: - И лучше бы на арене с ней был ее пекарь, а не Эбернети.
  Финник не смотрел на экран, когда там погас, а потом снова вспыхнул герб Капитолия, на этот раз на фоне мирных лесных пейзажей Седьмого, и вскинул взгляд, только когда на манерный, почти мальчишеский голос выкрикнул "Джоанна Мейсон!"
- Черт, - Одэйр так и впился взглядом в экран. - Вот черт.
  Невысокая, даже хрупкая на вид девушка, ни на кого не глядя и ни на секунду переставая презрительно улыбаться, танцующей походкой поднялась на сцену, а потом вдруг оттерла от микрофона ошарашенного капитолийца и осыпала и Капитолий, и толпу на площади, и сами силы небесные таким потоком нецензурных ругательств, что, кажется, даже динамики взвыли.
  Финник негромко усмехнулся, но почти сразу помрачнел.
- Не то, чего мне хотелось бы на этой арене, - тихо произнес он. - Не то, мать твою, чего мне хотелось! - повинуясь бессильной ярости, он с силой столкнул на пол какую-то соусницу, стоявшую на краю стола.
  На экране выкликали имя напарника Джоанны, но Одэйр, казалось, напрочь забыл о своем намерении следить за каждой мелочью на этой Жатве.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0423/h_1492950767_9327605_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

8

  Как бы ни уговаривал себя Бойд лучиться уверенностью, он не смог сдержать настороженный взгляд на Финника, когда тот назвал его "ментором". Но в этом не оказалось ни тени насмешки или снисходительности, и Суини снова сосредоточился на экране, где морфлингист, имя которого он тут же забыл, едва не растянулся на сцене, когда его в очередной раз качнуло. Это было неприятное, тягостное зрелище, от которого хотелось отвлечься - пусть даже на размышления о долгой и мучительной смерти Эвердин. И ее пекаря, здесь Бойд был тоже солидарен с Одэйром - слащавый Пит был откровенно ему противен, вдвойне от того, что все Игры прятался за чужими спинами и так и не сделал ничего стоящего сам.
- Убей их, как только предоставится такая возможность, - четко, едва ли не по слогам, произнес он, не отрывая взгляд от экрана, будто видел на нем сейчас ненавистные лица Двенадцатых, а не заставку с гербом Капитолия.
  Эта парочка - особенно Китнисс - вызывала у Бойда ярость даже большую, чем господин президент собственной персоной. Это Китнисс стала причиной смерти Азоры и Хиона. Это Китнисс и ее малохольный пекарь стали причиной бунтов в Панеме. Если бы не эти двое, они с Финником и дальше были бы счастливы. Да, Капитолий по-прежнему управлял их жизнями, да, Бойд и дальше был бы ментором, да, они оба продолжали бы быть капитолийскими шлюхами. Мерзко и грязно, но с этим можно жить. А вот будет ли еще какая-то жизнь для них после Бойни, Суини не знал. Но обязан был стиснуть зубы и верить - как всегда, за двоих.
  На экране появилась Джоанна, и Бойд не сдержал широкой ухмылки при виде презрения, написанного на ее лице. И даже рассмеялся коротко и зло, услышав площадную брань, которой она осыпала всех присутствующих и столицу в придачу - похоже, победительница Седьмого была не на шутку взбешена и не желала больше изображать покорность и смирение. Бойд вспомнил, как она фактически спасла его шкуру на прошлых Играх, и улыбнулся уже теплее - приятно было увидеть хоть относительно, но дружественное лицо. И вздрогнул, когда рядом выругался Одэйр.
  Только теперь до Суини как будто и дошло по-настоящему, что означало участие Джоанны в Бойне для Финника, для них обоих. Они могут объединиться, могут быть союзниками и даже вдвоем представлять собой серьезную угрозу для остальных. Но в конце останется только один, а значит, для того, чтобы Одэйр вернулся, погибнуть должны все. Даже Джоанна, которую Финник считал своим другом.
  Лукиан вошел в столовую в тот самый момент, когда Одэйр в гневе сбросил со стола соусницу, и его неестественно гладкое лицо так и вытянулось от изумления. Они и в самом деле много лет знали друг друга, и отчасти капитолиец даже мог понять, как недоволен своим возвращением на арену Финник, но... но хорошие манеры все равно никто не отменял!
- Финник, я не думаю, что...
- Лукиан, пожалуйста, - негромко, но твердо перебил его Бойд, поднимая на сопровождающего спокойный взгляд, - оставь нас одних еще ненадолго.
  Это было откровенной наглостью, но Бойду было наплевать - Финник важнее. Важнее всего и всегда. Лукиан недовольно поджал губы, помешкал несколько секунд, а потом выразительно закатил глаза и вышел. Когда за ним закрылись автоматические двери, Суини поднялся со своего кресла и устроился на подлокотнике рядом с Одэйром, мягко обняв его за плечи.
- Я знаю, любовь моя, - негромко произнес он, касаясь губами светлых волос. - Знаю. Но ты должен вернуться ко мне - чего и кого бы тебе это ни стоило.
  Жестоко - да, безусловно. Эгоистично - да, пожалуй. И совсем не так, как должен был бы говорить со своим трибутом ментор, но на это Бойду тоже было наплевать. Потому что именно сейчас он наконец понял, что неважно, сделает ли он это как ментор, или как возлюбленный, или как друг, важно, чтобы он был рядом с Финником и поддержал его. Что бы ни ждало впереди.  [AVA]http://picua.org/img/2017-04/13/dkplrd586j6eocqoyrtmpxbje.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

+1

9

Как вошёл Лукиан, Одэйр не услышал, и сам не понял, из-за чего - из-за слишком громкого грохота, с которым разлетелась на куски фарфоровая соусница, или из-за того, что чересчур глубоко погрузился в свои мысли и переживания. Первое не так уж страшно, хоть и надо будет за собой и своими инстинктами последить, второе - абсолютно недопустимо, при том, сколько переживаний впереди - там, на арене. Надо срочно прийти в себя. Надо собраться. Никто не должен видеть его таким - ни Лукиан, с его не в меру длинным, как у всех капитолийцев языком, ни, тем более, Бойд, у которого впереди достаточно трудностей и, может быть, такого дерьма, какого они оба ещё не пробовали. Трибут не должен осложнять работу своему ментору, иначе гармоничному дуэту не бывать - так очень любит повторять в интервью Аугустус Браун из Первого, и это, наверное, единственное, в чём Одэйр с ним внутренне согласен.
  Почему-то оторвать взгляд от экрана и повернуться к Лукиану оказалось удивительно трудно, но Финник, мысленно подхлестнув себя, все-таки сделал это. Зачем-то улыбнулся капитолийцу - вышло не в меру напряжённо - и вдруг обнаружил, что слова совсем не идут на язык, ни шутливые, ни дружеские - никакие. Услышать негромкий, но твёрдый, абсолютно "менторский" голос Бойда стало настоящим облегчением, как и несколькими секундами позже почувствовать его объятие - бережное, тёплое, удивительно защищающее - даже сейчас, когда, казалось бы, совершенно неоткуда было бы взяться чувству защищённости.
  Глубоко вздохнув, Одэйр прикрыл глаза и ткнулся головой в губы Бойду, а потом мягко, но крепко сжал его запястье.
- Я знаю, малыш, - и голос его был так же твёрд, как и пожатие. - Поверь мне, я знаю, что должен, - Финник поднял на любимого взгляд, в котором не было сейчас ни боли, ни горя, ни растерянности. - Я вернусь к тебе. Чего бы мне это ни стоило и кого бы ни стоило. Нет никого, на кого бы у меня не поднялась рука ради того, чтобы вернуться к тебе. И очень мало тех, чьё убийство не доставит мне удовольствия, - губы Одэйра исказила непривычно жестокая улыбка. Несколько секунд он молчал, крепко прижимаясь к Бойду, потом кивнул на экран, на котором уже всплывала эмблема Одиннадцатого, и негромко сказал: - Смотри, сейчас покажут Рубаку. Кроме него, там есть ещё один победитель, моложе, так что есть вариант, что на Бойню этот младший и поедет, а Рубака останется ментором. Если так, то присмотрись к нему, это опасный и опытный человек на менторском месте, хоть и совсем таким не выглядит, в отличие от Первых и Вторых, - и Финник снова смолк, по-прежнему не отстраняясь от Бойда.
  Предупреждать друг друга об опасности, прямой или скрытой, незначительной или большой, и делиться теплом и силой - у них всегда это было, есть и сейчас. И ничего не изменится на арене. Он удобнее устроился в руках у своего ментора.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0423/h_1492950767_9327605_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

10

  Глядя в глаза Финника, в которых было сейчас так много уверенности и решимости идти до конца, Бойд в который раз думал о том, что там, в Капитолии, никто на самом деле и понятия не имеет, что за человек Финник Одэйр. Ни его "поклонники", которые видели в нем красивого, избалованного молодого мужчину, падкого на подарки и комплименты. Ни собратья-менторы, возможно, лучше прочих представлявшие, на что он способен на арене. Ни даже господин президент, обливавший Финника презрением и не рассмотревший в нем этот несгибаемый стальной стержень.
  Если бы Кориоланус Сноу заметил его, он ни за что не оставил бы Одэйра в живых. Люди, которых невозможно сломать, слишком опасны для системы, а Бойд готов был поспорить на собственную голову, что его Финника не под силу сломать никому. Несмотря на моменты слабости, несмотря на самые темные мысли, несмотря на кошмары и страхи - Финник всегда был способен подняться с колен и высоко вскинуть голову, и Бойд почти боготворил его за это. И больше всего хотел походить на него и в этом тоже.
  Он не стал ничего отвечать на слова Одэйра - еще будет время для взаимных обещаний и выражения поддержки, - и только крепче обнял любимого, снова касаясь губами его волос. Финник сменил одежду, словно избавляясь от запаха Четвертого дистрикта, который камнем тянул назад, домой, но этот запах оставался в его волосах, и Бойд не стал противиться этой безобидной слабости, глубоко вдыхая его. И заговорил снова, только когда Одэйр обратил его внимание на происходящее на экране.
- Калека, - с сомнением протянул он, пристально рассматривая однорукого темнокожего мужчину, но презрения в его голосе не было. Он слишком хорошо представлял себе, на что способны те, кто зубами выгрыз свою победу на Играх, и даже увечье не всегда могло сделать таких людей менее опасными. Рубака широко улыбнулся, когда капитолиец назвал его имя, и эта улыбка живо напомнила Суини хищную рыбину, которая долго наблюдает за своей жертвой издалека, а затем оказывается рядом в мгновение ока и смыкает на ней крепкие челюсти. - Лучше бы он был ментором, - недовольно буркнул Бойд, вполуха слушая перечисление заслуг Рубаки и не замечая, что все крепче сжимает руку Финника - мысль о том, что любимому предстоит встретиться на арене с этим опасным человеком - как и со всеми остальными - была тягостной. - Не верь никому, кроме меня, - вдруг резко произнес Бойд, все так же не отрывая напряженного взгляда от экрана. - Я понимаю, без союзов не обойдется, и тебя захотят многие, но я не доверяю никому из них. Используй их, если придется, но не верь. Я буду наблюдать за ними и за их менторами и найду способ предупредить тебя, - голос Бойда звучал жестко - так он говорил со своими трибутами, отрешаясь от того, кто они. - Никому. Кроме меня. Ты понял? - и только выдав это напутствие, он смог наконец вдохнуть полной грудью и хмуро кивнул на экран. - Двенадцатые. Только посмотри на нее, - камеры взяли крупным планом бледное лицо Китнисс, и губы Бойда презрительно скривились. - Строит из себя жертву. А ведь это она виновата во всем, - казалось, сейчас на "Огненную Китнисс" он готов был повесить даже само существование Капитолия.
  Если с тем, что Китнисс отправится на арену, все было ясно, то личность второго трибута пока еще оставалась загадкой. Бойд невесело хмыкнул, когда Эффи назвала имя Хеймитча, а еще через секунду его брови удивленно взлетели вверх - Пит вызвался добровольцем вместо своего бывшего ментора.
- Не ожидал от трусливого пекаря такого благородства, - задумчиво протянул Бойд, рассматривая простоватое лицо Мелларка и пытаясь разглядеть в нем что-то, чего, возможно, не замечал раньше. - Почему он это сделал? - конечно, Финник не мог знать этого наверняка, но у него должны были быть хотя бы предположения. [AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

+1

11

Одного присутствия или прикосновения Бойда всегда хватало, чтобы Финник ощутил внутри уже привычную искру счастья. Так было и сейчас, вот только Одэйр уже снова цепко смотрел на экран и не мог себе позволить греться этим знакомым мягким теплом, он только чуть потянулся к поцелую любимого, а потом так и подался вперёд, сощурившись на то, как Рубака хищно улыбается камерам.
- Его увечье ничью жизнь не делает легче. Иначе бы он на деньги победителя давно избавился от него, верно? - чуть улыбнувшись, Финник вскинул взгляд на Бойда, несколько секунд смотрел на него, а потом снова посерьёзнел. - Нет, - он покачал головой, - не лучше. Если бы он был ментором, он сделал всё, чтобы по достоинству оценить соперников, в том числе тебя. Скорее всего, он даже уже сделал это, на прошлых Играх. И всё это нам совсем не нужно, - на губах Одэйра промелькнула недобрая, немного лукавая усмешка. - Лучше пусть с тобой имеют дело вечно недооценивающие таких, как мы, профи. Ты знаешь, чего они стоят, а они наверняка всё ещё не разобрались в том, чего стоишь ты, - и он снова встретился с Бойдом взглядом.
  Он собирался говорить дальше, ещё поделиться мыслями об уязвимых сторонах своих бывших коллег-профи и их трибутов, но невольно смолк, услышав, как и о чём заговорил его ментор. Редко голос Бойда звучал так жёстко, требовательно и категорично, редко когда он говорил с Одэйром таким тоном. И, кажется, ещё никогда со времён своей первой Жатвы Финник не чувствовал себя настолько трибутом и не был в такой мере готов подчиняться. Сейчас же он в полной мере признавал правоту своего ментора, разделял его мнение и даже голову перед ним склонил, принимая каждое слово.
- Я никому не верю, - тихо отозвался он, поднимая глаза. - И не собираюсь верить, обещаю. Я слишком хорошо их знаю, чтобы хоть кому-то безоговорочно доверять или перед кем-то раскрыться, - Финник невесело усмехнулся. - У них и так многовато преимуществ: они тоже прекрасно меня знают, и всем нам отлично известно, чего каждый из нас стоит. Не волнуйся, друзей, приятелей, добрых знакомых и прочих единомышленников я особенно пристально буду держать на прицеле, - Финник сам не заметил, как снова подался к Бойду и прижался к нему плечом. - Нет никого, кроме тебя и меня, малыш. Остальное неважно.
  Одэйр сейчас не лукавил и не лгал ни Бойду, ни самому себе: он хорошо сознавал, что перед друзьями будет особенно беззащитен, понимал при этом, что и сам знает их много лучше, чем заведомых врагов, и был намерен на сто процентов использовать любое преимущество, кому бы это ни стоило жизни. Ему ведь нужно вернуться к Бойду, верно?
  Голос Суини вывел его из несвоевременной задумчивости и заставил снова обратить внимание на экран. На ещё двоих из тех, с кем ему предстояла встреча на арене.
  Огненная Китнисс. Недоброе тёмное чувство шевельнулось где-то далеко в груди, всплыло над ресницами лицо сестры, и Одэйр безотчётно сжал руку в кулак. Двенадцатая убила Азору, защищаясь, любой трибут поступил бы так же, и, может быть, с кем-то другим Финник смог бы это переступить, но с ней, фальшивой невестой Капитолия, не просто не мог - не хотел этого делать. И невольно тешил себя фантазиями о том, чем может обернуться их встреча на арене.
- У неё есть хорошие шансы жертвой стать, - ровным голосом отозвался Финник, не отрываясь от монитора, и заинтересованно вскинул брови при виде того, как Мелларк вскинул руку, чтобы вызваться добровольцем.
  Интересно, что это? Благородство, как говорит малыш? Тонкий расчёт и что-то заранее спланировано? Тактический ход, план под который предполагается подвести и подгадать позже? Как бы там ни было, а придётся обратить на невзрачного пекаря больше внимания, чем планировалось, он, возможно, может оказаться на арене неожиданно ценной фигурой.
- Я думаю, это не благородство, - Финник откинулся в кресле, скрестив руки на груди и наблюдая, как на экране гаснет сперва эмблема Двенадцатого, а потом герб Панема. - Это что-то поинтереснее, - он поднял на Бойда взгляд. - Вся эта их любовь кем-то придумана и спланирована. Не думаю, что Эвердин хватило бы на это мозгов, она непохожа на умную женщину. Я раньше думал, что всё дело в Хеймитче, но, возможно, я ошибался, и пекарь умеет играть гораздо лучше многих, - Финник задумчиво потёр ладонью подбородок. - И сейчас, видимо, тоже собирается сыграть какую-то партию. И теперь у тебя плюс один к опасным коллегам менторам, - он недовольно нахмурился. - Думаю, нам бы стоило об этом подумать и что-нибудь всему этому противопоставить. Что ты сам думаешь? - ни с кем и никогда Одэйр ещё не обсуждал стратегию вот так, на равных. И никогда ещё не был настолько готов прислушиваться к идеям и мнению собеседника.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0423/h_1492950767_9327605_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

12

- О чем ты? Всем известно, что я не стою ничего, -  неприятная улыбка, появившаяся на лице Бойда, казалась почти точной копией той, что тронула губы Одэйра. - Просто сопляк и выскочка, которому повезло уцелеть на арене и который заглядывает тебе в рот, - он желчно усмехнулся. - Ты прав, пусть и дальше так считают. Твоя репутация сложилась уже давно, и тебя будут воспринимать всерьез - все, трибуты и менторы. А вот меня - нет, и это может быть нашим преимуществом.
  На арене, где двадцать четыре участника впиваются друг другу в глотки ради выживания, все зависит от трибута, его умений, его сообразительности, его чутья. Но только те, кто знаком с Голодными Играми лишь на экране, может считать, что то, что происходит на арене - это и есть все Игры. Всегда есть и невидимая сторона состязаний, и этой стороной всецело управляют менторы. И порой именно их действия значат даже больше, чем все усилия трибутов - в этом Бойд имел возможность убедиться на собственной шкуре, когда Финник трижды спас его жизнь своим вмешательством. Теперь у него появилась возможность отплатить ему тем же, и Суини знал, что помощь своему трибуту - это не все, что он может сделать. В его силах сделать так, чтобы другие трибуты не дождались этой помощи. Грязная игра, конечно, но на кону стоит слишком много, и если это понадобится для того, чтобы уберечь Одэйра, он поцелует каждую морщинистую задницу в Капитолии.
- Мне кажется, она все еще держится за свою чистоту и невинность, - насмешливо протянул Бойд, снова отвлекаясь на происходящее на экране. - И бедный пекарь недалеко продвинулся со своей скалкой, - в его голосе и глазах так и сквозило веселое презрение. - Ты уж постарайся, чтобы девочка не умерла так и не приласканная никем - пощекочи ее своим трезубцем.
  Не время и не место, пожалуй, для двухсмысленных высказываний, но Бойду доставляла хищное, кровожадное удовольствие мысль, что именно Финник принесет "Огненной Китнисс" смерть на арене, отомстив за потери, которые понесли их семьи ради победы девчонки Эвердин. К тому же ядовитый тон как будто сам собой просыпался в Суини тем больше, чем ближе они подъезжали к Капитолию.
- Даже не знаю, - задумчиво произнес он, поглядывая на хмурое лицо Эбернети на экране. - Его я по крайней мере понимаю. Было бы хуже, если бы за ментора остался пекарь - этот хитрый сучонок слишком уж себе на уме и при этом идеально держит лицо. Мне кажется, на арене он менее опасен - так что все к лучшему.
  Прозвучавший дальше вопрос заставил Бойда сначала пристально всмотреться в Одэйра - действительно ли тот интересуется его мнением? - а затем на какое-то время умолкнуть, обдумывая свой ответ. Гимн Панема уже отыграл, экран погас, и ничто, кроме дробного стука колес по рельсам, не нарушало установившейся тишины. И когда Бойд снова заговорил, его голос звучал уверенно - он понимал, что не может позволить себе воспросительных интонаций сейчас, иначе Финник больше никогда не обратится к нему, как к ментору.
- Я думаю, что мы должны наблюдать. Мы в довольно выгодном положении - тебя в союзники захотят все, кроме разве что профи, а значит, мы сможем выбирать. А это даст нам время понаблюдать за остальными, понять, какую игру каждый из них - особенно проклятые двенадцатые! - собирается вести, и вплести в нее свою партию. Что до того, как вести себя с публикой... - он сделал паузу, чуть нахмурившись. - Не думаю, что здесь тебе нужны мои советы. У тебя уникальное чутье на то, что хочет видеть толпа - просто следуй ему. Сомневаюсь, что резкая смена имиджа пойдет тебе на пользу - люди привыкли к Великолепному Одэйру, пусть они снова получат его. И сомневаюсь, что нам следует разыгрывать карту несчастных влюбленных - только не после того, что устроила Эвердин со своим пекарем, - Бойд помолчал немного, словно прикидывая, ничего ли он не забыл, а затем потер ладонями лицо. - А еще думаю, что нам хорошо было бы немного поспать перед прибытием в Капитолий - в отличие от этой замухрышки, мы должны выглядеть безупречно, - убрав руки от лица, он с теплой улыбкой посмотрел на Финника. - Ты согласен со мной, трибут? [AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-01 13:55:21)

+1

13

Кривя губы в неопределённой усмешке и глядя в одну точку перед собой, Финник медленно кивнул. Он не был уверен, что по-настоящему хорошо понимает Эвердин, но склонялся к тому, чтобы согласиться с Бойдом: она держится за себя прежнюю, не хочет и не умеет меняться, абсолютно не поддаётся дрессировке, соответственно, и собственную невинность бережёт как часть прошлой жизни. При таком раскладе её окружению ради успеха остаётся только ловко лавировать, выставляя её поступки и выходки в наиболее выгодном свете. Судя по всему, Эбернети и Мелларк теперь в этом плане идеально сработались и действуют сообща, а, может быть, Бойд даже прав, и хитрый пекарь-манипулятор забрал гораздо больше власти, чем может показаться со стороны неопытному глазу. Возможно, то, что в Капитолии останется Хеймитч, действительно к лучшему: пусть его чёртов изворотливый напарник лучше будет на глазах, на арене.
- Думаю, желающих приласкать девочку и без меня будет немало, - негромко отозвался Финник, поднимая на Бойда взгляд. На губах у него вдруг проступила кривая, злая улыбка. - Но, думаю, я смогу опередить всех, кто захочет ей выразить свою любовь. Я должен быть в очереди первым, у меня как-никак с прошедших Игр, сердце огнём горит, прямо как в песне, - он беззвучно хмыкнул.
  Оказалось неожиданным то, как болезненно резанули собственные слова: Одэйр думал, что он крепче, думал, что давно научился отделять своевременные эмоции от несвоевременных, и ненужное сейчас просто не пробьётся в сознание. Оказалось - всё не так, и стоило только несколькими словами припомнить прошлое, как лица Азоры и Хиона мучительно ярко всплыли перед глазами, и этого оказалось достаточно, чтобы яснее ясного почувствовать: даже ради спасения собственной шкуры заключить союз с Эвердин, пожалуй, будет потруднее, чем с Брауном или Брутом.
  Пришлось приложить усилия, чтобы отвлечься от некстати накативших эмоций, и Финник напряжённо нахмурился, вслушиваясь в слова своего ментора и будто взвешивая каждую его мысль на весах. Пользоваться уже заработанным положением и статусом, не торопиться, наблюдать, не делать резких движений, не менять курс слишком поспешно - всё это он, пожалуй, и сам предложил бы своему трибуту, если бы тот попросил совета в схожей ситуации. Нужно было, конечно, помнить, что схожих ситуаций не было ещё никогда, и сейчас Финник нутром чуял необходимость противопоставить противникам что-нибудь необычное, броское, но слишком хорошо понимал, как сильно их обоих может подвести любая спешка.
- Думаю, ты прав: мы в выгодном положении. Метаться, торопиться с решениями или подстраиваться под новую моду нам точно не стоит, - покосившись на уже потухший экран, Одэйр слегка усмехнулся: - К тому же нам точно ни за что не сыграть такую искреннюю и чистую невинность, - несколько секунд он молчал, потом прибавил: - У меня есть пара мыслей о том, как бы нам добавить себе красок, но... думаю, стоит сперва их взвесить, - Финник тепло улыбнулся Бойду, а потом, взяв его за подбородок, потянул к себе и выдохнул ему в самые губы: - Ты всегда выглядишь безупречно, ментор, от этого предложения пойти в постель звучат вдвойне хорошо. И даже сегодня я не могу обещать, что собираюсь только спать, - он тихо усмехнулся, а потом прибавил мягче: - Пойдём, малыш, хочу с тобой одним побыть.
  Для всех дел, для всех идей и мыслей, которые сейчас так и гудят в голове, ещё будет время завтра на рассвете. А сейчас - ещё немного времени друг для друга, пусть даже совсем немного.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0423/h_1492950767_9327605_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]blood on my name[/STA]

+1

14

  Больше всего Бойда почему-то радовало слово "мы", так часто повторявшееся в этом разговоре. Пусть Финник и вызвался добровольцем вместо него, закрыл его собой, он не пытался оттеснить Бойда в сторону, и предстоящий кошмар они встретят вместе. Сомнительный повод для радости, и кто-то поосторожнее, должно быть, наоборот мечтал бы оказаться подальше от всей этой заварухи, но куда больше собственной безопасности Суини волновала возможность оставаться рядом с любимым. Что бы ни ждало их впереди.
- Как ментор, я должен был бы возмутиться и сказать, что нам обоим надо как следует выспаться перед завтрашним днем, - лукаво улыбнувшись, отозвался Бойд и с готовностью подался ближе к Одэйру. - Но на ближайшие пару часов... я не твой ментор, - это он добавил совсем тихо и коснулся губ любовника нежным поцелуем.
  Со  стороны такое поведение могло бы показаться безрассудным или даже просто глупым, но Бойд слишком хорошо знал их обоих: эти несколько часов близости придадут им больше сил и внесут в их головы больше ясности, чем самый долгий сон и самые дотошные обсуждения грядущих планов.
  К тому же - и эта мысль больно хлестнула Бойда, согнав улыбку с его лица, - у них осталось не так много времени на то, чтобы просто побыть вдвоем.

  Въезд в столицу оставил у Бойда двойственное впечатление. С одной стороны капитолийцы явно рады были приветствовать своих фаворитов, с другой - на лицах многих из них читалось откровенное замешательство. Большинство нынешних трибутов были живыми легендами, символами силы и духа Панема. И, похоже, теперь капитолийцы начинали понимать, что двадцать три из двадцати четырех этих триумфаторов останутся на арене и больше не будут радовать их своим появлением на экранах.
  Бойда, наблюдавшего за реакцией капитолийцев из окна экспресса, эта мысль отчего-то взволновала, и он вполголоса обратился к Финнику:
- Они не хотят расставаться с вами. С тобой, с Кашмирой и Блеском, с Энобарией, даже с треклятой Китнисс - со всеми победителями, - торопясь донести свою мысль, он заговорил быстрее, но при этом так же тихо, чтобы не услышал никто, кроме Одэйра. - Может, если удастся вызвать их возмущение, Игры отменят? Меньше всего Капитолию нужны волнения еще и в столице.
  За семьдесят пять лет существования Голодных Игр такого не случалось ни разу, но и победители в качестве трибутов - это беспрецедентный случай в истории состязаний. Бойд не ждал немедленного ответа от Финника: не время и не место для подобных обсуждений, а обсудить надо обязательно. И сделать это до интервью трибутов с Фликерманом, чтобы успеть донести эту мысль до других менторов - хотя бы тех, кто станет слушать.

  Стоило только трибутам и менторам переступить порог нового Тренировочного центра, как они сразу же перестали принадлежать себе. Изнывающие от нетерпения команды стилистов и капитолийские сопровождающие взялись за них с устрашающей решительностью, и на время Финнику и Бойду пришлось расстаться. Как-то сопротивляться неуемному пылу капитолийцев Суини даже не пытался и полностью отдался в их руки, решив потратить это время с умом и подумать. Возня и горестные восклицания, которыми стилисты встречали каждый обломанный ноготь и каждый синяк на коже, совершенно не мешали этому процессу, и очнулся он от раздумий только через два часа, когда тощий капитолиец с трехцветными волосами придирчиво осмотрел его и удовлетворенно кивнул.
  Не бросив даже взгляд в зеркало, Бойд помчался искать Одэйра, а найдя, замер на пороге, невольно залюбовавшись. Дело было не в том, что его светлые волосы были идеально уложены, а загорелая кожа, лишившаяся всех веснушек, казалось, и вовсе сияла - Бойду больше нравился естественный, подаренный морем и солнцем, вид любимого, чем глянцевая картинка, которой добивались стилисты. Но вот то, во что его сегодня одели, невольно притягивало взгляд, и отвести его было уже невозможно. Затейливое сплетение толстых волокон, которое так и хотелось назвать сетью, едва прикрывало его наготу, мускулистый торс и вовсе был выставлен на всеобщее обозрение. Стилисты явно делали ставку на сексуальность Финника и нисколько не прогадали. Даже Бойду, давно уже привыкшему к впечатлению, которое умел производить его возлюбленный, понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться с оцепенением и одобрительно усмехнуться.
- Ты великолепен, - честно признался он и шагнул ближе к Одэйру. Стилисты, в последний раз цепко осмотрев свою работу, вышли, оставив их вдвоем. - Каждый человек в зале захочет тебя, - оказавшись рядом, Бойд легко скользнул ладонями по груди любовника и не сдержал тихий, прерывистый вздох. - У меня есть кое-что для тебя, - опомнившись, он потянул из кармана тонкую нитку черного жемчуга - каждую из этих жемчужин от выбирал сам на протяжении нескольких месяцев, - дополнить твой морской образ.
  Рядом с Финником Бойд, одетый в светло-голубой костюм, выглядел почти скромно, но сегодня от него и не требовалось блистать перед камерами. Он не займет рядом с Одэйром место на колеснице и не будет сидеть вместе с ним на интервью. К сожалению или к счастью - Бойд и сам не знал. Ему действительно хотелось бы оказаться на арене вместе с Финником, сражаться вместе с ним, защищать его. Но даже если бы случилось невозможное, что было бы потом, в финале, когда остались бы только они вдвоем? Каждый из них скорее перерезал бы горло самому себе, лишь бы другой выжил, чем согласился бы сражаться друг с другом. Поэтому пусть лучше Одэйр отправляется на арену один, убьет всех и вернется к нему, Бойду. Хороший план, почему бы ему не сработать?[AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-17 17:37:09)

+1

15

Несколько часов, которые разумные люди, наверное, потратили бы на отдых и сон, у них ушли на то, чтобы ещё немного побыть вместе, ещё раз разделить близость, придававшую в равной мере ясности ума и сил. Кому-то другому Финник наверняка сам советовал бы перевести дух и поспать хоть немного, но про себя и своего малыша он твёрдо знал одно: нет лучшего средства собраться, взбодриться и подготовиться к любым испытаниям, чем ещё немного времени в объятиях друг друга. Этого будет достаточно, чтобы потом справиться с чем угодно.
  Утро яснее ясного показало, что того, с чем придётся справляться, будет немало, и в кои-то веки причина была не только в соперниках, менторах и трибутах. Успевший за десять лет неплохо изучить Капитолий, Одэйр сейчас нутром чуял, что настроение на перроне среди приветствующих экспресс, особенное, ни на что не похожее, что ничего подобного ещё никогда не бывало. Люди встречали своих любимцев приветственными криками, вот только во взглядах, которые то и дело ловил на себе Финник, кроме радости, неожиданно нашлось место злости, боли, тревоге, яростному, хоть и явно сдерживаемому возмущению, и даже сочувствию. Все эти чувства казались искренними и живыми, настолько настоящими, как будто и не в глазах капитолийцев они вспыхивали. Одэйр уже успел узнать, как выглядят и держатся, чьё недовольство растёт и уже почти готово прорваться наружу, и сейчас с удивлением кожей ощущал это знакомое напряжение здесь в столице. И ощущая, невольно задумывался о том, может ли оно оказаться полезным им, корму переродков.
- Я думаю, ты прав, - после паузы отозвался Финник, стараясь по примеру Бойда не повышать голос. В лицо ему он пока не смотрел, по-прежнему наблюдая за толпой, пока экспресс всё больше сбрасывал скорость у перрона. - Не хотят. Мы, кажется, успели превратиться в часть их жизни, и теперь им не по себе от того, что этой части больше никогда не будет. Интересно только, насколько не по себе, - он бросил быстрый, цепкий взгляд на Лукиана - капитолиец старался выглядеть беззаботным, но по одному тому, что он безостановочно крутил в пальцах цепочку из розового золота, было понятно, насколько ему передалась всеобщая нервозность. Отведя глаза прежде, чем сопровождающий обернулся к нему, Финник посмотрел на Бойда: - Об этом надо подумать. И поговорить, - он широко улыбнулся: экспресс окончательно остановился, вот-вот защёлкают камеры, нужно было быть к этому готовым. Поднявшись, Финник прибавил еле слышно над самым ухом Бойда: - И, может быть, что-то сделать. А теперь пойдём - улыбаться, - и двинулся по проходу. Впереди было очень много улыбок.

  Переступить порог Тренировочного центра - это всё равно что шагнуть в пасть какого-то хищного существа, которому тебя принесли в жертву: ты мгновенно теряешь возможность хоть сколько-то распоряжаться собой и становишься добычей тех, кто безостановочно лепит и лепит из тебя нечто вроде твоей улучшенной версии. Одэйр давно успел привыкнуть к ощущениям, которыми этот процесс сопровождался для ментора, но вот то, что при этом испытывает трибут, основательно подзабылось, и вспоминать оказалось неожиданно неуютно.
  Его шлифовали и переделывали, возмущённо ахали при виде шрамов у него на спине и проступивших под солнцем веснушек по всему телу, никто ни словом не интересовался его ощущениями, ему отдавали команды так, как обычно отдают их маленьким декоративным собачонкам - и при этом то и дело принимались в голос причитать над ним, ведь он же "в последний раз мог насладиться компанией нормальных людей, побыть с теми, кто был его семьёй все эти годы". Даже главный стилист Четвёртого, Сулла, то и дело громогласно восхищавшийся тем, какой великолепный "материал" достался ему в этом году, нет-нет, да и позволял сдерживаемым слезам прорваться в голосе.
  Финник утешал их. Утешал всех и каждого, рассказывая, как будет скучать по ним на арене и обещая, что непременно посвятит победу "своей чудесной команде красоты". Обменивался комплиментами с Суллой. А в перерывах позволял себе небольшое развлечение: мысленно удивительно ярко представлял, как бы каждый из собеседников смотрелся насаженным на его трезубец.
  К тому моменту, как работа была закончена, и отворилась дверь, впуская в комнату Бойда, Одэйр был уже удивительно близок к тому, чтобы начать претворять свои сладостные мечты в реальность. Пожалуй, только стремительное исчезновение стилистов и спасло.
  Улыбаясь - и физически чувствуя, что эта улыбка уже почти превратилась из обычной домашней в "фирменную одэйровскую" - Финник шагнул навстречу любовнику. Одетый в идеально подогнанный голубой костюм и тщательно причёсанный Бойд выглядел одновременно изящно и скромно, и Финник, наряженный будто для выставки или аукциона, невольно этому завидовал. Впрочем, чем больше капитолийцы видят, тем лучше, верно?
- Пусть хотят посильнее, - он усмехнулся и медленно прошёлся руками по сети, опутывавшей тело, как будто специально репетировал соблазнительные жесты. - Пусть жаждут меня видеть как можно дольше, красивым - и живым, - усмешка Финника на секунду стала кривой и недоброй, а потом вдруг смягчилась, и он прибавил чуть тише: - Люблю, когда ты в голубом. Век бы смотрел и глаз не отводил, - он хотел прибавить ещё что-то, но так и замер при виде подарка, который ему протянул Бойд.
  Жемчуг из рук ловца жемчуга, тонкая нитка, которая будет протянута между ними двумя, между ареной и домом, нитка, за которую он обязательно удержится, любой ценой, что бы ни случилось. Финник глубоко, прерывисто вздохнул.
- Спасибо, малыш, - тихо произнёс он, глядя в глаза Бойду, и наклонился к нему, чтобы оказаться как можно ближе. - Надень их мне. Сам надень. Я так чувствую: если ты наденешь, никто и ничто не снимет. Даже на арене. И ты со мной - в каждой из них, - последние несколько бессвязные слова дались неожиданно трудно, и Одэйр прикусил губу, чувствуя, как трудно сейчас совладать с собой. Щемило сердце - от неожиданно острой боли и от мыслей о скором будущем, которые так важно было сейчас отогнать.
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0624/h_1498325437_9046609_3c3cd4bcbc.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

16

  Уже сейчас было видно, что Финник преобразился не только внешне. С каждой минутой, проведенной в этом месте, он менялся, становился своей капитолийской версией. В ней все еще был настоящий Одэйр, которого Бойд знал лучше прочих и которого любил, но все искреннее, теплое, пряталось глубоко внутри, а снаружи оставались лоск, красота, шик и почти нарочитая сексуальность.
  Бойд видел это в белозубой улыбке, в жестах, даже в походке своего бывшего ментора. Видел и испытывал очень противоречивые чувства: он знал, что это правильно, что так и нужно для того, чтобы капитолийцы продолжали сходить с ума по Финнику; и в то же время ему отчаянно хотелось укрыть любимого от липких, ощупывающих его взглядов, уберечь от всей той грязи, которая, к сожалению, была так хорошо знакома им обоим. Собственная беспомощность злила, но Бойд не позволил себе выразить это ни единым жестом - он тоже уже натянул свою капитолийскую личину, а эта личина всегда была подчеркнуто беззаботна и безмятежна.
- А я люблю, когда на тебе почти нет одежды, - не остался в долгу Суини и снова провел ладонями по груди и плечам Финника - смотреть на него и не прикасаться к нему было выше его сил. - Хорошо, что у нас в запасе еще есть несколько ночей.
  Он говорил не о том и не так, но это место мало располагало к откровенности и искренности. И все-таки, когда Финник увидел жемчуг, они оба как будто на время отложили в стороны свои маски. Бойд перестал улыбаться и тоже подался ближе, внимательно всматриваясь в лицо Одэйра, отмечая малейшие, невидимые для других, признаки того, как взволновал его этот подарок. От этого тоже было одновременно хорошо и плохо, и вместо внятного ответа Бойд только кивнул поспешно и застегнул самодельное украшение на шее Финника. И только расправив его и убедившись, что теперь все выглядит безупречно, нашел в себе силы заговорить:
- Я и буду с тобой - все время, - он говорил очень тихо, надеясь, что проклятые камеры, наверняка шпионившие за ними даже здесь, не услышат этих слов, предназначавшихся только для одного человека. - Ты сам говорил - даже когда меня нет рядом, я остаюсь здесь и здесь, - Бойд поочередно прикоснулся к груди Одэйра и его вискам. А потом порывисто потянулся к его губам, целуя их пылко и чувственно, словно они были у себя дома, в Четвертом, и не было чудовищной опасности, повисшей над их головами. - Я люблю тебя, Финник, жизнь моя, - еще тише шепнул Бойд, когда все-таки смог оторваться от губ любимого. - А теперь иди, блистай, - он выпрямился, встряхнул волосами и насмешливо улыбнулся, снова возвращаясь к своей капитолийской маске. - Я бы сказал "будь лучше всех", но это ни к чему - ты и так всегда лучше всех, - он усмехнулся и добавил спокойно, будто говорил о чем-то незначительном: - А пока ты будешь поражать всех своей красотой на колеснице, я перекинусь парой слов со своими коллегами, - конкретизировать Бойд не стал, не сомневаясь, что Одэйр и сам поймет, что предмет предстоящих бесед - то, о чем они мельком перемолвились еще в поезде.[AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

+1

17

Сейчас, когда всего несколько дней осталось до разлуки и выхода на арену, всё то, что обычно было так важно, потеряло значение, и пристальный, цепкий взгляд камер, смотревших на них со всех сторон, казался чем-то незначащим и неважным. А раз всё неважно, то и можно тоже всё. Перехватив руку Бойда, только что разглаживавшую самодельное ожерелье, Финник прижал её к губам.
- Всё время. Здесь и здесь, - выдохнул он в самые губы любимому и ответил на поцелуй так порывисто и жадно, как будто хотел забрать себе чужое дыхание. - Я люблю тебя, малыш. Солнце моё морское... - последние слова Одэйр почти прошелестел, чтобы даже самые чуткие приборы прослушки не уловили ни звука. Потом невесомым движением ладони, погладил Бойда по щеке и тоже отстранился. На его губах опять заиграла лучезарная "капитолийская" улыбка. - И быть лучше всех мне даже не приходится стараться, а на колеснице и в таком виде я буду даже лучше обычного, - он усмехнулся, повёл плечами, как будто разминаясь, и прежде, чем выйти, прибавил: - Удачи, ментор, - и только по взгляду можно было понять до чего искренне последнее пожелание, и как сильно ему хочется, чтобы малышу было полегче держаться и преуспеть. Впрочем, чего-чего, а лёгкости сегодняшний день им точно не обещал.
  Подтрибунные помещения гудели хуже улья: по коридорам сновали младшие помощники из команды подготовки, уборщики, техники, отвечавшие за спецэффекты, их начальники, безгласые, бывшие у всех на побегушках, кое-кто из менторов, явно намеренный не оставлять своих трибутов наставлениями даже перед самым выездом. Перед Финником то и дело расступались, кто-то приветствовал его более чем дружелюбно, кто-то - смотрел с опаской и цедил слова сквозь зубы. Финник улыбался. Наблюдал и улыбался - делал то, что умел лучше всего, а ещё, конечно, не оставался в долгу всякий раз, когда слышал доброе слово: даже самый незначительный союзник через несколько дней будет иметь значение и, возможно, ещё пригодится. Время от времени он цепко всматривался во встречных и невольно испытывал облегчение из-за того, что Мэгз ещё не появилась: он был бы рад видеть её рядом и знать, что она в порядке, и всё-таки её присутствие отвлекало бы, а это сейчас было лишним.
  Выйдя в просторное полукруглое помещение, где готовили к старту колесницы, Финник осмотрелся ещё раз, обменялся острыми, как ножи, улыбками с Энобарией и полупоклоном с ментором Брауном, а потом так и подобрался при виде стоявшей в стороне от всех, возле своей колесницы Китнисс Эвердин. "Виновница торжества" выглядела - какой? Напряжённой? Растерянной? Сердитой? Всё вместе или он, наоборот, во всём ошибся? И не следует ли получше присмотреться к такой важной фигуре, ещё и знакомой ему только по телетрансляциям?
  Нацепив самую обаятельную и беззаботную улыбку, на которую был способен, Одэйр двинулся к Китнисс и через пару секунд остановился у неё за плечом, поигрывая длинным плетёным поясом, который был частью его странного наряда.
- Китнисс? Привет. Прости, что не подошёл раньше: не рассмотрел, что это ты, тебя трудно узнать в этом грозном одеянии, - он щурился полунасмешливо и чуть лукаво. - Как дела? Совсем одна в такой момент? Я думал, жених ни на шаг не отойдёт от невесты, - и, не сводя глаз с Китнисс, Финник принялся лениво поглаживать шею её лошади.
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0624/h_1498325437_9046609_3c3cd4bcbc.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

18

  Казалось бы, у Китнисс было достаточно времени, чтобы прийти в себя, справиться с шоком, обрушившимся на нее не во время Жатвы даже - раньше, когда президент Сноу объвил об участии в Квартальной бойне победителей. Уже тогда она знала, что вернется на арену, но за дни, прошедшие сначала до Жатвы, а потом - до прибытия в Капитолий, примириться с этой мыслью так и не получилось. Эвердин все ждала, что проснется, как всегда просыпалась от одного из тех кошмаров, что преследовали ее после арены.
  И хотя Тренировочный центр был на этот раз совсем другим - даже здание было новым - ее не оставляло чувство, что все повторяется. Наверное, потому что слишком много схожих деталей: снова рядом Пит и Хеймитч, снова бесцеремонные стилисты превращают ее в кого-то, кого она даже не узнает в зеркале, снова предстоит выйти на арену навстречу смертельной опасности. Только враги на этот раз гораздо страшнее, и дело не только в том, что все трибуты - бывшие победители, уже доказавшие в свое время чего стоят. А в том, что за каждым ее шагом пристально следит Сноу, твердо намеренный не позволить ей выжить и на этот раз.
  Впрочем, об этом она тоже знала заранее, верно? Потому и договаривалась с Хеймитчем, чтобы все силы, всю свою изворотливость старый пропойца кинул на то, чтобы вернуть живым Пита. А она... Ну что же, она будет рядом столько, сколько сможет, чтобы увеличить его шансы. Вот только несмотря на всю решимость, несмотря на многократно повторенный в голове монолог, все еще было страшно.
  Пит и Хеймитч обсуждали стратегию так основательно и серьезно, будто трибутам Двенадцатого и впрямь по силам повторить свой подвиг: вернуться вдвоем. Китнисс была в этом разговоре абсолютно бесполезна - она не только не подавала дельных идей, но и вовсе временами будто выпадала в какую-то другую реальность, не слыша ни слова из того, что говорила ее команда. Было бы легче, если бы можно было отправиться в тренировочный зал и спустить с тетивы несколько десятков стрел - это всегда успокаивало и прочищало голову. Но тренировки начнутся только завтра, а сегодня - выезд и интервью.
  Цинна, как и всегда, постарался на славу - черное, словно траурное, платье казалось второй кожей, не стесняло движений и почти не ощущалось на теле, но Эвердин все равно чувствовала себя неловко. Она видела, как трибуты, многие из которых уже спустились к своим колесницам в нарядах своих дистриктов, обмениваются приветствиями, разговаривают, смеются и чувствовала себя чужой, лишней. А еще - искренне недоумевала, как у них получается улыбаться тем, кого уже через несколько дней они будут пытаться убить.
  Укрывшись от любопытных взглядом за крупом лошади, Китнисс украдкой рассматривала своих будущих противников - Хеймитч рассказал им о каждом, большинство из них она знала и прежде. Только на экране, конечно, и теперь внимательно рассматривала самых знаменитых убийц Панема. Ей все еще казалось, что она отличается от них, даже если где-то глубоко внутри она начинала в этом сомневаться.
  Раздавшийся рядом голос заставил вздрогнуть и резко обернуться. Сейчас Китнисс, которая с самого момента Жатвы искала уединения, уже жалела, что рядом нет Пита - она не знала, как говорить с этим человеком. Слухи, ходившие о Финнике Одэйре, заставляли ее мысленно кривиться, но она хотя бы попыталась улыбнуться ему.
- Привет, Финник, - Китнисс повыше вскинула голову - не только для того, чтобы казаться увереннее, но и чтобы смотреть собеседнику только в лицо. Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить, что знаменитый победитель Четвертого дистрикта все равно что голый в этом своем наряде из сети, и ей от этого было не по себе. - А разве должен был? Кажется, у тебя здесь достаточно друзей и без меня, - Хеймитч был бы сейчас ею очень недоволен, но Китнисс никак не удавалось заставить себя быть любезной и дружелюбно улыбаться человеку, который был ей так неприятен. И который казался ей едва ли не самым опасным из всех. - Некоторые люди неплохо чувствуют себя и в одиночестве, - попыталась парировать укол Эвердин, но и сама чувствовала, что в голосе не хватает уверенности - присутствие Финника заставляло ее нервничать. - Хотя вряд ли это понятно тому, кто привык быть в центре внимания. Мой жених... - она осеклась, - Пит сейчас подойдет, - и тут же изобразила живейшую заинтересованность в упряжи лошади, надеясь, что Одэйру этого краткого обмена любезностями будет достаточно, и он исчезнет.[NIC]Katniss Everdeen[/NIC][STA]сойка[/STA][SGN] [/SGN]
[AVA]http://picua.org/img/2017-06/25/ao7nlc1kpnclat10ci4ou50dy.jpg[/AVA]

+1

19

Интересно, Эвердин действительно неуютно от его присутствия или так только кажется? Или она начала-таки учиться у своего ментора и сейчас притворяется? Что ж, это в любом случае не так уж трудно проверить.
  По-прежнему беззаботно улыбаясь, Финник подался поближе к девушке, будто бы для того, чтобы помочь ей разобраться с упряжью.
- Ты права, на недостаток друзей я никогда не жаловался, - он по-прежнему улыбался, вот только улыбка приобрела несколько интимный оттенок, а голос зазвучал чуть тише, как будто он хотел, чтобы Китнисс почувствовала к себе особенное внимание. - Знаешь, если подумать, я убеждён, что друзей много не бывает, они никогда не лишние. Даже для людей, которые отлично чувствуют себя в одиночестве, - Финник не сводил с собеседницы глаз, цепко присматриваясь к тому, как меняется выражение её лица и стараясь поймать её взгляд. - Иногда достаточно подружелюбнее улыбнуться кому-нибудь - и вот вы уже с ним друзья до гроба. И даже за гробом, - он слегка усмехнулся. - Мне всегда казалось, что Хеймитч отлично это умеет, хоть нечасто этим навыком пользуется. Наверное, иначе никак, если каждая камера сама прямо-таки вынуждает тебя быть в центре внимания, хочешь ты этого или нет, - он вздохнул, демонстрируя наигранную печаль.
  Странное дело, он шёл сюда присмотреться и познакомиться, но, оказавшись рядом с Эвердин, вдруг обнаружил, что просто держаться плана и держать себя в руках неожиданно трудно: хочется не просто говорить с ней, изучать и высматривать слабые места, а намеренно уязвлять, задевать, причинять боль. Кажется, он всё-таки расклеился сильнее, чем думал, и держать под контролем собственные чувства стало непривычно непростой задачей. Мысль об Азоре и Хионе маячила где-то совсем рядом на краю сознания, но вот это уже было сейчас совершенно лишним, и Финник усилием воли вернул себя к реальности.
- Мне кажется, Питу лучше поторопиться, - сказал он вслух, придвигаясь ещё на пару дюймов ближе к Эвердин. - Ты за этот год так похорошела и так всех впечатлила, что тебя прямо-таки пожирают глазами все вокруг, от Аугустуса Брауна до старины Рубаки, - окинув ангар быстрым взглядом, Одэйр дружески махнул однорукому, а потом снова перевёл взгляд на свою собеседницу: - Уверен, после твоего сегодняшнего выезда капитолийцы просто передерутся за возможность быть твоими спонсорами, счёт поклонников пойдёт на сотни, - Финник будто бы случайно задел Китнисс плечом и принялся снова поглаживать лошадь по чёрной замшевой шее.
  "Давай же, девочка. Расскажи мне что-нибудь интересное. О чём-нибудь. О своих спонсорах, о стратегии, о Хеймитче и пекаре, да хоть о платье для интервью - о чём угодно."
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0624/h_1498325437_9046609_3c3cd4bcbc.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

20

  К сожалению, Финник не соизволил оставить ее в покое и продолжал болтать так непринужденно, будто они были старыми друзьями, и Китнисс чувствовала, как нарастает из-за этого ее раздражение. Оно прорывалось в резких движениях, которыми она затягивала упряжь, хотя та и без того была в полном порядке. А когда Одэйр оказался еще ближе, и на мгновение их руки соприкоснулись на лоснящейся лошадиной шее, Эвердин и вовсе вздрогнула и едва удержалась от того, чтобы жалко попятиться. И даже сама она не могла бы сказать, чего боялась больше - опасности, которая так и исходила от Финника, несмотря на все его улыбки, или грязи, которой можно было запачкаться от этого прикосновения.
- Дешево же стоит дружба, если ее покупают за улыбки, - Китнисс попыталась улыбнуться в ответ, чтобы не показывать, что общество победителя из Четвертого заставляет ее испытывать дискомфорт, но получилось все равно мрачно. - Ты именно так приобретаешь себе друзей в Капитолии, Финник, улыбаешься им? - она надеялась, что прозвучало это достаточно ядовито.
  Ее всерьез воротило от репутации "любимчика Капитолия", которая стойко держалась у Одэйра все годы после победы. Его часто видели в компании известных или просто баснословно богатых жителей столицы, и он явно не гнушался пользоваться плодами, которые приносили ему эти знакомства. Избалованный, вальяжный, продажный, скользкий, грязный - вот каким видела Финника Китнисс, и эта неприязнь то и дело проявляла себя в ее тоне или взгляде.
- Мне кажется, ты зря меряешь всех по себе, Финник, - замечание Одэйра о поклонниках заставило Китнисс вспыхнуть - меньше всего ей хотелось, чтобы ее приравнивали к остальным победителям, которые готовы на все ради благосклонности капитолийцев. Она презирала их и не могла заставить себе скрывать это. - Уверена, ты жить не можешь без своих поклонников, но моя дружба не продается ни за улыбки, ни за дорогие подарки, - отчеканила она и все-таки решительно шагнула в сторону - ее заставил сделать это обжигающий жар тела Финника, который она почувствовала всего на мгновение, когда их плечи соприкоснулись. - А для того, чтобы избавиться от назойливого внимания, мне не нужен Пит - я могу справиться и сама, - и Китнисс гордо вскинула голову, глядя на Одэйра с вызовом и плохо скрытым пренебрежением. [NIC]Katniss Everdeen[/NIC][STA]сойка[/STA][SGN] [/SGN]
[AVA]http://picua.org/img/2017-06/25/ao7nlc1kpnclat10ci4ou50dy.jpg[/AVA]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-25 22:54:14)

+1

21

Не оплеуха, но всё-таки вполне ощутимый укол. Финник чуть шире улыбнулся в ответ на рассуждения о "дешёвой дружбе", а в глазах у него появился тот нехороший блеск, который можно было заметить, когда он "приценивался" к человеку, прикидывая, следует ли записывать его во враги. Тем не менее, в ответ на мрачную улыбку Эвердин хотелось сиять даже ярче обычного, так, чтобы все вокруг ослепли к чёртовой матери, и Финник не отказывал себе ни в этом, ни в том, чтобы держаться нарочито вызывающе, почти издевательски.
- Смотря чья дружба и смотря каковы улыбки, - беззаботно пожав плечами, он извлёк из узла на поясе маленький кубик сахара, которым собирался поделиться со своей лошадью, и подбросил его на ладони. - Многое зависит от того, кто улыбается и кому. Я, например, заметил, что за одну улыбку люди иногда готовы очень на многое, а если при этом у них много возможностей, это делает твою жизнь намного приятнее. Порой даже такой приятной, что о большем и мечтать нельзя, - и Финник вальяжно повёл плечами, как будто намеренно всё больше выставлялся напоказ.
  Он ощущал пренебрежение Китнисс физически, прямо-таки чувствовал его всей кожей и почувствовал ещё острее, когда она резко отстранилась от него, как от зачумлённого. Или как от кого-то, кто может испачкать одним своим прикосновением. Глаза Финника нехорошо вспыхнули, когда он скользнул по собеседнице очередным недобрым и цепким взглядом.
  "Что, Эвердин, брезгуешь мной? Мной одним или всеми нами? Так уверена, что ты лучше нас? Или просто цепляешься за эту мысль, чтобы было хоть немного веселее и спокойнее?"
  Надо было держаться спокойнее. Надо было по-прежнему контролировать свои слова и улыбки, помнить, зачем он вообще завёл весь этот разговор. Финник всё это помнил и всё же с каждой секундой чувствовал, как что-то злое и болезненное так и толкает его вперёд: говорить, задевать побольнее, сделать всё, чтобы выбить Китнисс из колеи, заставить её почувствовать ещё больший дискомфорт, чем тот, который она явно ощущала сейчас.
- Назойливого?! Разве я назойлив, Китнисс?! - Финник прижал руку к груди, притворно скандализованный. - Что ты, я всего лишь дружелюбен и выражаю это, как могу, - его лицо осветилось той искренней и тёплой улыбкой, в которой, наверное, только Бойд и распознал бы фальшь. - Я столько раз видел тебя по телевизору, это было так здорово, так необычно, так... - он пощёлкал пальцами, - ярко! Ты произвела на меня совершенно особенное впечатление, и, конечно, я хочу подружиться! И понять, как это сделать это лучше всего, - Финник сделал ещё один шаг к девушке, как будто и не видел, что минуту назад она специально увеличила расстояние между ними, и слегка понизил голос: - Если дело не в улыбках и подарках, то в чём же? Чего стоит твоя дружба? Сколько ты стоишь, Китнисс? - последний вопрос был задан интимным полушёпотом, и глаза зазывно улыбавшегося Одэйра стали непроницаемо холодны.
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0624/h_1498325437_9046609_3c3cd4bcbc.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

22

  Больше всего Китнисс сейчас хотелось, чтобы в руках у нее оказался лук: гораздо проще было бы беседовать с этим павлином, если бы их разделяла нацеленная на него стрела. Она поймала себя на этой мысли и невольно ужаснулась - раньше в ней не было такой кровожадности. Сразу вспомнился разговор с Питом - еще тогда, год назад, перед самым выходом на арену, он говорил что-то о том, что больше всего хочет остаться собой, остаться человеком. Если ему это и удалось, то ей, похоже, не особо, и она в самом деле становится все больше похожа на них.
  Один из них стоял сейчас перед ней, улыбался так широко, будто в очередной раз выступал перед камерами, и держался так развязно, что то и дело хотелось отвести глаза. Китнисс это и сделала, когда он выудил кубик сахара из своего странного одеяния - взгляд сам собой скользнул за движением его руки, она снова заметила, что сплетение толстых волокон в паху - это все, что скрывает его наготу, и поспешила отвернуться.
- Видимо, у нас с тобой очень разные мечты, - Эвердин попыталась произнести это равнодушно, но раздражение снова прорвалось в голосе, и она невольно обернулась, высматривая Пита или Хеймитча - кого угодно, кто мог бы избавить ее от этого разговора. - Я вот никогда не мечтала стать чьей-то комнатной собачкой, - отрезала она и опять попыталась отстраниться, но отступать было некуда - за спиной оказался обод колесницы.
  К чести Китнисс надо сказать, что даже она не обманулась теплотой и искренностью улыбки Финника - наверное, потому что изначально не ждала от него ничего, кроме лжи и ножа в спину. Она не совсем понимала, чего он хочет от нее, чего добивается этим фальшивым радушием, но чувствовала, как он давит на нее, и все больше терялась под этим давлением. Одэйр был частью этого мира, который был ей так ненавистен, он знал все его правила, и играл по ним безупречно. Китнисс вдруг с горечью подумала, что если бы умела притворяться так же хорошо, как он, то сыграла бы роль, которую навязал ей президент Сноу, безукоризненно.
- Ты очень любезен, Финник, - ледяным тоном отозвалась Китнисс, когда Одэйр вдруг начал расточать один за одним комплименты. - Но вряд ли я могу сравниться в яркости с тобой - тем более сегодня, - взгляд снова невольно скользнул по его вызывающему наряду, и она чуть поджала губы: все в Финнике, казалось, так и кричало о сексе, и от этого ей было очень не по себе. - Я не очень хорошо умею дружить... - начала было Китнисс, но так и осеклась, когда прозвучал последний вопрос Одэйра. - Что?! - кажется, она окончательно потеряла самообладание, и увидь ее сейчас ментор или Пит, оба схватились бы за голову. Но Китнисс чувствовала себя настолько уязвленной, что и не подумала как-то сдерживать первую реакцию. - Тебе будет сложно это понять, Финник, но не все вокруг продаются! Ты, конечно, привык к иному и легко продаешь свою "дружбу" любому желающему, как... как... - она так и не произнесла это слово - такое же грязное, как и весь затеянный Одэйром разговор: заметив вдалеке Пита и Хеймитча, выходящих из служебного коридора, она умолкла и так и не закончила фразу. [NIC]Katniss Everdeen[/NIC][STA]сойка[/STA][SGN] [/SGN]
[AVA]http://picua.org/img/2017-06/25/ao7nlc1kpnclat10ci4ou50dy.jpg[/AVA]

+1

23

Прямая, как палка, сходу бьёт в лоб, как тяжёлый молот, не девушка - таран. Интересно, изворотливого и такого мягкого с виду Мелларка это привлекает? Или ему с его характером больше понравилось бы с разряженными, по-змеиному скользкими капитолийками, и с этой мрачной девочкой он всё-таки притворятся? Любопытно было бы узнать, наверное, надо было подождать встречи с ним и не размениваться на болтовню с ней, но что уж теперь
- Мечты имеют свойство меняться, - Финник беззаботно пожал плечами. - Возможно, тебе просто стоит получше присмотреться к Капитолию или расспросить Хеймитча. Я слышал, иногда мнение старших имеет значение, - и он позволил себе несколько насмешливую улыбку. - Есть ситуации, когда ошейник и шёлковая подушечка оказываются очень привлекательными аксессуарами.
  "Комнатная собачка" не то чтобы не задела Одэйра, но и не проняла глубоко. Это было похоже на ещё один плевок в лицо, от которого немного муторно, но который ничего не стоит стереть, если есть такая надобность, или лёгкий щелчок бича, неприятный, но неспособный причинить боль загрубевшей коже. Будь он мягче, мог бы даже забыть Эвердин её беспомощную болтовню, но единственное, чему он так и не научился за все эти годы - это забывать, и нисколько не стремился наверстать упущенное сейчас.
  Реакция Китнисс на очередную провокацию оказалась даже лучше, чем он рассчитывал, и Одэйр, не сдерживаясь, рассмеялся в ответ, легко, беззаботно и по-мальчишески звонко.
- О, Китнисс, ты льстишь мне каждым словом! - проговорил он, растягивая слова на капитолийский манер. - Хотя над словоупотреблением и скоростью реакции в разговоре тебе ещё стоит немного поработать. Ну же, договаривай, договаривай! Как - шлюха? Я угадал? Ты запомни его, пригодится в Капитолии, особенно победительнице, - Финник ещё раз прошёлся ладонью по шее лошади, потом будто бы невзначай задел руку девушки и, придвинувшись ближе, произнёс вполголоса: - И, знаешь, ты права: мне многое сложно понять - в мире, в людях, в столице, в тебе, наконец. Но вот в последнем я очень надеюсь разобраться, ещё до выхода на арену, - последние слова чуть не перекрыл рокот: подали голос барабаны, чей ритм всегда сопровождал появление трибутов. Финник выпрямился и на прощание отвесил Китнисс полупоклон: - Удачного выезда, Китнисс. Уверен, я буду тобой любоваться, - и, закинув в рот кубик сахара, он помахал приближавшимся Мелларку и Хеймитчу и пошёл к своей колеснице.
  Уходя от "Двенадцатых", Финник почти физически чувствовал взгляды, направленные ему в спину. Всё, что сейчас произошло, не было тяжело, не было болезненно, даже почти не было "по-капитолийски", и, в общем-то, даже не стоило ему сил, вот только всё равно оставило какой-то мерзкий привкус, как будто его лицом в дерьмо окунули. Хотелось умыться и отряхнуться.
  "Я раскис. И раскисаю чем дальше, тем больше. Пора собираться."
  Без слов сжав руку подошедшей Мэгз, хмурый Финник легко вспрыгнул на колесницу, подхватил поводья и, когда очередной удар огромного барабана дал знать, что время Четвёртого настало, высоко вскинул голову и улыбнулся. Вот теперь точно пора.
  Это уже было однажды: оглушительный рокот барабанов, вибрирующий пол колесницы под ногами, огненные всполохи, встречающие трибутов на старте. Дрожат руки и отчаянно трудно не выронить поводья, сердце колотится где-то в горле, страшно так, что в ушах звенит, ветер треплет тонкий полупрозрачный хитон, тот липнет к ногам, и кожа покрывается мурашками, а ещё почему-то мучительно стыдно. И в голове только одно напутствие Мэгз: "Улыбайся".
  Финник улыбнулся веселее, беззаботнее, обвёл взглядом трибуны, так, чтобы все зрители поверили, что он не может без них, даже сейчас самозабвенно нуждается в них. Где-то, кажется, выкрикнули его имя, и Финник рассмеялся, поведя плечами, будто забавлялся всем происходящим: смотрите, как мне хорошо, смотрите, как нетерпеливо я жду свою вторую корону. И ты, малыш, смотри, верь, что моих сил хватит до конца и дольше.
  Всё то время, что грохотали барабаны, у Финника будто кураж бродил в венах, он был где-то не здесь, в параллельном пространстве, и чувствовал себя способным не только победить - совершить что угодно. Выезд Двенадцатых заставил его подобраться и жадно, хищно податься вперёд. Это было сильно, било по нервам и задевало за живое. Он сомневался в силе Китнисс, не доверял Питу, ни секунды не верил в их любовь, но настроение, которое они так удачно создали, а теперь эксплуатировали, и сказочный талант Цинны заставили притихнуть капитолийские трибуны, а с этим следовало считаться. И обсудить это со своим ментором.
  Когда торжественная часть завершилась, а над огромным колизеем притушили освещение, Финник помог Мэгз спуститься с колесницы и дойти до лифтов, распрощался с ней на своём этаже, а потом отправился к себе в комнату - принять душ, встряхнуться хоть немного, а главное - поговорить. Бойд ему сейчас был нужнее, чем еда и сон, несмотря даже на то, что от усталости пол качался под ногами.
  Гостиная была залита мягким, чуть приглушённым светом. Финник огляделся по сторонам в поисках безгласых и, убедившись в их отсутствии, принялся распутывать своё сложное одеяние.
- Малыш, ты здесь? - дальние углы комнаты тонули в полумраке, и пока он не видел, один ли в гостиной. - Как прошёл день? Как тебе церемония? И великолепный я? - должно было прозвучать шутливо, но получилось устало и едко. Финник тяжело опустился на диван. - И вообще всё остальное?
  Ему нужен Бойд. Прямо сейчас, поскорее, он, кажется, совсем растерял способность сохранять здравый рассудок без своего малыша.
[AVA]http://storage5.static.itmages.ru/i/17/0624/h_1498325437_9046609_3c3cd4bcbc.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

24

  Пока Финник готовился к выезду и общался с "Огненной Китнисс", Бойду некогда было скучать: он успел побывать, кажется, на каждом этаже Тренировочного центра, выискивая менторов и затевая с ними светские беседы. Пока что он никого и ни к чему не подталкивал - только выяснял настроение, прощупывал в меру своих способностей, а заодно излучал уверенность, не словом, так поведением давая понять, что не  сомневается в том, кто в этом году заполучит корону. Поговорить удалось не со всеми: некоторые менторы были заняты своими трибутами, в некоторых дистриктах их просто не было - как, например, в Шестом, где на весь дистрикт нашлось лишь два победителя, который теперь и отправлялись на арену. Это было немного, но все же можно было уже сделать промежуточные выводы, обсудить их с Финником, а потом действовать решительнее.
  А пока - насладиться помпезным зрелищем церемонии, если только слово "насладиться" и в самом деле было уместно здесь. Бойд наблюдал за тем, как одна за одной выезжают блестящие колесницы, и ему казалось, что всадники на них - ходячие мертвецы. Они приветственно машут толпе, улыбаются, гордо держат спины, но все они уже мертвы и даже сами знают об этом. А потом на широкой аллее появилась колесница Четвертого, и хотя бы на несколько минут Бойд выкинул из головы все мрачные мысли. Он сейчас верил в Финника больше, чем когда-либо, верил, что ему по силам победить всех и вернуться. Вернуться к нему, Бойду, чтобы больше им не приходилось разлучаться ни на один день.
  Но даже сейчас в голове сами собой возникали вопросы о том, что будет после - неужели Капитолий и в самом деле позволит победителю просто жить своей жизнью? Или все-таки захочет довести начатое до конца и избавиться ото всех чемпионов сразу? Рано, слишком рано еще задаваться такими вопросами, но наблюдая за улыбающимся Финником, которого с таким восторгом встречали зрители на трибунах, Бойд невольно думал о том, что после Бойни уже ничто не будет как прежде - ни для кого во всем Панеме.

  Он досмотрел церемонию до конца, выслушал торжественную, полную угрожающих намеков, речь президента Сноу и выдохнул с облегчением, когда официальная часть наконец подошла к концу. Сейчас все команды отправятся на свои этажи, где будут обсуждать стратегию, или праздновать, или просто отдыхать в конце концов - силы пригодятся всем перед тем, что предстоит им уже через несколько дней.
  Для Бойда же это означало только одно: возможность снова остаться наедине с Финником. В преддверии Игр каждая минута, проведенная в его обществе, становилась бесценной, и Суини не хотел потратить впустую ни одну из них. Он появился в апартаментах, которые они делили на троих, первым, но успел только избавиться от пиджака, когда появился Финник.
- Я здесь, - подал голос Бойд из плохо освещенного угла гостиной, где он придирчиво изучал сенсорную панель, снабженную множеством поясняющих надписей. Наконец он отыскал нужную кнопку, и из стены бесшумно выехал мини-бар, в котором Бойд, после коротких раздумий, взял бутылку коньяка. Он все еще был противником алкоголя и наркотиков, но сегодня хотя бы немного расслабиться им обоим не помешает. Плеснув в хрустальный стакан немного янтарной жидкости, он подошел с ним к Одэйру, сделал небольшой глоток и протянул ему. - Выпей, сегодня можно, - и повел плечами, разминая уставшие за этот хлопотный день мышцы. - Церемония впечатляет - сразу видно, что господа устроители не поскупились, - Бойд желчно ухмыльнулся. - Страшно подумать, что будет на Сотых Играх - нужно ведь будет превзойти эту Квартальную Бойню! - заметив, что Финник пытается избавиться от своего наряда, он подался ближе и опустился рядом с ним на колени. - Давай я помогу, - хитрая сеть держалась на множестве крошечных, почти невидимых крючков, и Бойд принялся терпеливо растегивать их, не прекращая говорить. - А ты и в самом деле был великолепен - видел, как сходили с ума трибуны? Десять лет прошло, а они все еще обожают тебя, - в голосе Суини против воли прозвучала гордость. Ведь и в самом деле - ни один из победителей не мог похвастаться тем, что удерживает любовь толпы так долго. Да, у этого была обратная сторона - темная и неприятная, но сейчас, перед ареной, им нужна была эта любовь, любой ценой. - А если под "всем остальным" ты подразумеваешь моих драгоценных коллег, то я всем доволен - разговоры были весьма плодотворными.
  Здесь, в Тренировочном центре, а тем более - в комнатах трибутов, говорить прямо и откровенно было нельзя. Но они с Финником слишком хорошо знали друга и привыкли понимать с полуслова, а значит, даже намеков и туманных высказываний им вполне хватит. [AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-26 17:44:54)

+1

25

Стоило оказаться рядом с Бойдом, и львиная доля усталости и напряжения разом оставила его, даже дышать стало легче. Всегда так было, и сейчас Одэйр тоже почувствовал себя так, как будто кто-то одним движением снял с его плеч тяжёлую ношу и одним этим позволил выпрямиться в полный рост.
- Спасибо, - он благодарно улыбнулся, принимая стакан из рук Бойда, и жадно сделал несколько больших глотков. Виски мгновенно отозвался приятным теплом в жилах, и Финник даже глаза прикрыл от удовольствия. - Кажется, не только можно, но и нужно, - тихо проговорил он. - Думал, рехнусь, если не сделаю сегодня ни глотка. Какое-то долбаное путешествие во времени, будь оно неладно, - процедил он сквозь зубы, обессиленно откинувшись на спинку дивана и позволяя Бойду разбираться с затейливыми застёжками золотистой сети. - Хотя... - Финник слегка усмехнулся, - пожалуй, за одним исключением: десять лет назад тебя не было, и сейчас ты держишь меня в настоящем, - он снова приложился к стакану и вдруг прибавил без всякой связи с тем, что говорил до этого: - Обожаю, когда ты меня раздеваешь.
  Чем больше он расслаблялся, тем сильнее усталость, накопившаяся за этот невозможно долгий день, брала своё, и с каждой минутой становилось всё труднее сохранять хоть какую-то собранность и самоконтроль, следить за разговором, выдавать какие-то здравые идеи и мысли. Хотелось просто расслабиться, плыть по течению, чувствовать присутствие Бойда рядом и не думать ни о чём до завтрашнего утра. Пришлось приложить усилие, чтобы напомнить себе, что такая роскошь непозволительна, и, справившись с собой, Финник сосредоточенно нахмурился.
- Думаю, Сотые Игры будут так великолепны, что сейчас их замысел способен вообразить и объять разве что тонкий ум нашего президента, - на губах Финника играла ядовитая усмешка, но голос звучал вполне серьёзно. - Я могу только вообразить, что праздновать Четвёртую Бойню начнут уже с церемонии открытия. Например, предварят всё это дело каким-нибудь гладиаторским боем менторов. Вот ты бы замечательно смотрелся с острогой, а я бы, наверное, использовал какой-нибудь запрещённый приём, скажм, позолотил всё тело и вышел голым. Наверное, тогда обожали бы ещё сильнее, а? - в глазах Одэйра заплескалось шальное веселье. Он приложился к стакану ещё раз, а потом, окончательно выпутавшись из сети, устроился на диване уже полностью голым. Помолчал несколько секунд и, взглянув Бойду в глаза, продолжил на тон тише: - Ладно, если оставить мечты о несбыточном будущем, в котором перепадает не только трибутам, но и менторам, то давай ещё немного о плодотворности. Как твои коллеги, разделяют наши впечатления от въезда? Например, насчёт того, что он превзошёл все предыдущие? Мне показалось, или он произвёл схожее впечатление на профи и на всех остальных? - голос Финника звучал почти скучающе, но прекрасно знавший его Бойд не мог не заметить и вопросительный взгляд, и завуалированный смысл всех этих вопросов.
  Одэйр уяснил, что далеко не только представители Четвёртого уловили особое настроение Капитолия, и теперь очень хотел хотя бы осторожными иносказаниями обсудить впечатления и наметить план действий.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0626/h_1498504707_7184015_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

26

  Бойд мог только представлять, до чего сильным должно быть ощущение дежавю у Финника, второй раз оказавшегося в роли трибута. Он сам знал, каково это - возвращаться в эти стены, в этот мир, в эту грязь, но он делал это в качестве ментора, а то, через что приходилось проходить Одэйру, было в разы неприятнее и страшнее. Никаких слов, чтобы подбодрить любимого, у Бойда не было, но он по крайней мере мог быть рядом - говорить с ним, прикасаться к нему и улыбаться немного лукаво в ответ на его признание.
- Я и сам обожаю это делать, - хмыкнул он, расстегивая очередной крючок и невзначай поглаживая Финника по бедру - соблазн был слишком велик, чтобы противостоять ему. - Все равно что разварачивать лучший в мире подарок.
  Сейчас особенно сильно хотелось оказаться в Четвертом, в их доме на отшибе, где так легко было поверить, что им удалось отгородиться от всего мира. Где не нужно было бы вести разговоры с подтекстом, тщательно выбирая слова, а можно было бы просто быть рядом и, может, даже молчать несколько часов кряду, наслаждаясь теплом друг друга. Бойд тряхнул головой, отгоняя неожиданно яркие и отчетливые мечты, и сосредоточился на настоящем - необходимость следить за каждым своим словом требовала всего его внимания.
- У меня нет никаких сомнений в безграничности фантазии господина президента, - "только в его способности прожить еще двадцать пять лет". - Это наверняка будет величественное и великолепное зрелище, призванное напомнить всем о победе Капитолия и его непреходящем могуществе, - Бойд плел словеса с непроницаемо серьезным видом - только глаза блестели лукавством, когда он отрывал взгляд от своего занятия и поднимал его на Одэйра. - А еще я не сомневаюсь, что даже через двадцать пять лет твоя золотая нагота сможет поразить всех, включая меня, - он еще раз усмехнулся, а потом вслед за Финником перешел на более серьезный тон, не прекращая методично расстегивать крючки. - Ты почти не ошибся в своей оценке - все и в самом деле под большим впечатлением от церемонии и Бойни в целом. Все, кроме Первых и Вторых - те, как обычно, себе на уме, - Бойд передернул плечом, как бы выражая этим, что и не ждал от них ничего другого. - И многие хотели бы донести свой восторг до зрителей - уверен, интервью будут просто незабываемыми.
  Продолжать в таком духе можно было очень долго - до вечернего шоу у них было еще много времени, - и Бойд как раз подыскивал подходящие слова для того, чтобы сказать, что исключил из списка потенциальных "бунтарей" Двенадцатых. Но эти несказанные слова так и застряли у него в горле, стоило Одэйру окончательно избавиться от своего наряда и расслабленно откинуться на спинку дивана. Безумие, настоящее безумие. И не только потому, что сейчас следовало бы сосредоточиться на деле, но и потому что за эти два года уже можно было бы привыкнуть и перестать так остро реагировать на любовника. Можно было бы, но Бойд не пытался и не хотел - он хотел сходить с ума по Финнику еще очень долго, всю жизнь. И сейчас - в том числе, насколько неуместно бы это ни было.
- Твои поклонники будут счастливы, если ты поговоришь с ними вместо того, чтобы только отвечать на вопросы Цезаря, - Бойд еще говорил по делу, но было видно, что мысли его уходят все дальше и дальше от обсуждения планов. Он погладил Финника по бедру, поцеловал его колено и поднял на него взгляд недвусмысленно заблестевших глаз. - А сейчас - не думай об этом, - хрипловато шепнул он, разводя бедра любовника в стороны и подаваясь еще ближе к нему. - Не думай вообще ни о чем... - он скользнул губами по животу и груди Финника, ощущая непривычную гладкость кожи, а потом жадно поцеловал его, вкладывая в этот поцелуй не только мгновенно вспыхнувшую страсть, но и желание помочь любимому расслабиться, хотя бы ненадолго отрешиться ото всех бед и опасностей. [AVA]http://picua.org/img/2017-05/15/gqgsgzjtrk7fqvyxieai4jhw7.jpg[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-26 23:08:52)

+1

27

Им следовало бы не тратить время зря и говорить о делах, но, как всегда, одной фразы Бойда хватало, чтобы настроить Одэйра совсем не на деловой лад. Вот и сейчас он не удержался от лукавой усмешки, глядя на любовника сверху вниз:
- Знаешь, это всё-таки очень приятно - дарить подарки, когда на них так реагируют, - и он слегка подался к рукам Бойда, на редкость ловко управлявшимся с мелкими крючками.
  Очень хотелось на ближайшие несколько часов, до самого вечернего шоу напрочь забыть обо всём и обо всех, и сейчас Одэйр с трудом балансировал на грани, заставляя себя всё-таки внимательно слушать Бойда, анализировать его иносказательный рассказ и прикидывать, чем услышанное может оказаться полезно. Все под большим впечатлением - они с малышом правильно уловили всеобщее настроение, и оно распространяется и на самих капитолийцев, и на менторов. Все, кроме Первых и Вторых - на профи по-прежнему не приходится рассчитывать, даже если попытаться раскачать их на какую-то реакцию или действия, это может стоить неоправданно больших усилий. Донести свой восторг до зрителей - многие явно надеются использовать симпатии капитолийцев, сыграть на давней эмоциональной связи с ними, и это может пригодиться, причём даже для сколачивания некоего подобия союза. Финник на секунду прикрыл глаза, пытаясь представить себе, как это может выглядеть: объединение представителей нескольких дистриктов с целью добиться чего-то от Капитолия - нечто невероятное, недопустимое, преступное уже по самому своему замыслу. От одной мысли об этом захватывало дух. Финник медленно перевёл дыхание: а ведь может получиться, особенно если он умело внесёт свою лепту и действительно так, как нужно, "поговорит со своими поклонниками".
  Открыв глаза, он слегка улыбнулся Бойду.
- Знаешь, наверное, нужно было дожить не до Игр даже - до Бойни, чтобы увидеть всё это великолепие, - негромко и будто бы задумчиво проговорил Финник, не сводя глаз с любовника. - Единство восторга, удивительная близость между трибутами, менторами и зрителями, возможность впервые по-настоящему открыться друг другу и говорить на одном языке - всё это, по-моему, абсолютно потрясающе, никто из нас о таком и мечтать не мог, фантастические возможности. Думаю, в такой момент, мы просто не сможем не услышать друг друга и не понять до мелочей. Так что я обязательно поговорю со своими поклонниками, - тонкая, еле заметная улыбка тронула губы Одэйра - и мгновенно стала другой, интимной, чуть диковатой, когда он увидел, как заблестели глаза Бойда.
  Прикосновение и поцелуй отозвались электрическими импульсами во всём теле, и Финник невольно вздрогнул, отзываясь на близость любовника. Не думать ни о чём? Кажется, ему ещё никогда не было так легко выполнить эту просьбу: любые мысли будто порывом ветра смело, ничего не осталось, кроме желания ощущать - губы, руки, дыхание Бойда, само его присутствие, жар его близости.
- А я и не могу думать, - тихо и немного глуховато откликнулся он. - Я с тобой вообще теряю эту способность, - по телу так и прокатилась дрожь нетерпения, когда Бойд прошёлся губами по его коже, и, выдохнув короткий хриплый стон, Одэйр потянулся навстречу, чтобы ответить на поцелуй. - Иди ко мне, - требовательно выдохнул он в самые губы любовника. - Иди сюда, ко мне на колени... Давай же, - и, не дожидаясь, пока Бойд выполнит его желание, он сам подхватил его, казавшегося сейчас удивительно лёгким и хрупким, усадил к себе на колени и принялся целовать - в глаза, в губы, в шею, так жадно и самозабвенно, как будто иначе дышать не мог.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0626/h_1498504707_7184015_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

28

  Долгий и жаркий поцелуй, за время которого Бойд успел оказаться на коленях Финника, на вкус отдавал коньяком и немного - соленой водой. Ему часто казалось, что они оба настолько пропитались морем, что оно остается с ними, даже когда они покидают родной Четвертый. И это возбуждало не меньше, чем близость любовника - хотя бы потому, что невозможно было не вспоминать, как много ночей они провели в море или на пляже, не замечая ничего, кроме друг друга. Сейчас, во враждебном Капитолии, сложно было почувствовать себя в такой же безопасности и изоляции от всего и всех, как дома, но Бойду все равно казалось, что даже всесильному президенту Сноу не под силу остановить их, когда они так увлечены друг другом.
- Тебе и не нужно, - выдохнул Бойд, оторвавшись все же от губ Одэйра, и негромко рассмеялся. - Я собираюсь привести твое душевное состояние в статус "базис-ноль", - продолжая шептать на ухо Финнику, он торопливо расстегивал пуговицы на своей рубашке, и уже через несколько секунд небрежно отбросил ее в сторону. - Никаких забот, никаких тревог, никаких мыслей - только я...
  Бойд то ластился к любовнику, тянулся к его рукам и чутко отвечал на каждое прикосновение, то перехватывал инициативу, жадно целовал его шею и плечи, пробуя бронзовую кожу на вкус, скользил горячими ладонями по его груди, задевая и сдавливая пальцами соски. Прижимался к нему всем телом, впитывая исходивший от него жар, и отстранялся, чтобы усилить ощущения зрелищем. Ему никогда не надоедало смотреть на Финника, любоваться им - каждым дюймом его сильного тела, каждой чертой его красивого лица, каждой мелочью, рассмотреть которую мог только он, Бойд.
- Финник, любимый... - в хрипловатом шепоте слышались восхищение и нежность. - Ты позволишь мне позаботиться о тебе? - Бойд снова подался ближе к Одэйру, и его рука скользнула вниз по его животу. - Или хочешь сам решить, как все будет? - губы сами собой растянулись в лукавой улыбке - Бойд прекрасно знал, каким властным бывает его Финник, и сейчас в равной степени был готов как подчиниться ему, так и взять его удовольствие в свои руки. [AVA]http://picua.org/img/2017-06/27/203dv5h2dhu2nvyv2ulkasmpu.gif[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

+1

29

Малыш пах чем-то мускусным и терпким, коньяком, горечью, сладостью, морской солью - всем понемногу, а Одэйр жадно вдыхал эти запахи, впитывал их всем телом, всем существом и ни на секунду не мог оторваться, перестать скользить поцелуями по коже, которую так хорошо знал на вкус. За все те ночи, что они делили в Четвёртом, на берегу ли, в море или в их доме далеко на отшибе, он успел приучиться к этому вкусу и ко всем этим ароматам, как приучается зверь, накрепко запоминая, чем пахнет хозяин. И как зверю, достаточно знакомого запаха, чтобы успокоиться, или его отсутствия, чтобы известись от тоски, так хватало этого и Одэйру. Целый бесконечно долгий день прошёл вдали от малыша, впереди было ещё множество таких дней, и сейчас его накрыла отчаянная, совершенно самозабвенная жажда насытиться любовником, пропитаться им, чтобы потом унести с собой хоть тень его близости.
- Никаких мыслей, ничего, никогда... - бессвязно шептал Финник, чутко откликаясь на каждый поцелуй и прикосновение и неловко помогая Бойду избавляться от рубашки. - Ничего... только ты. Хочу тебя... - и он не сдержал сдавленного, чуть хрипловатого стона, когда пальцы любовника, в очередной раз пройдясь по груди, чувствительно сжали соски.
  Всякий раз, когда Бойд отстранялся, подставляясь его взгляду, Финник жадно тянулся за ним, чтобы снова ощущать и прикасаться, а потом восхищённо замирал: невозможно было не любоваться, не наслаждаться зрелищем, и Одэйр, затаив дыхание, смотрел и смотрел - на стройное тело, такое до неправдоподобия тонкое и гибкое, на золотистые отсветы, скользящие по смугловатой коже, на искры, так и вспыхивающие в раскосых тёмных глазах. И чем дольше смотрел, тем сильнее разгоралось возбуждение, тем больше хотелось взять своё - и ни за что не выпускать любовника из рук, не отпускать от себя.
- Да, любовь моя, - хрипло и удивительно нежно отозвался Одэйр, и в его голосе прозвучал искренний восторг. - Да, -  повторил он чуть тише, скользя ладонями по обнажённой груди и плечам Бойда. - Позаботься обо мне, прошу тебя. Будь моим, - он мягко обхватил Бойда за затылок и потянул ближе к себе. - Хочу тебя взять. Так, чтобы смотреть тебе в глаза. Чтобы ты кричал в голос и задыхался. Чтобы снова и снова слышать твоё "Финник, любимый". Чтобы всего тебя чувствовать, - подавшись ближе, Одэйр скользнул губами по шее любовника, а потом чуть прикусил кожу у него под ухом. - Раздевайся до конца, малыш. И иди назад. Слушайся меня сейчас, прошу тебя, - нежность сейчас так тесно сплелась для Финника с жаждой обладания, что ничто не заставило бы его различить и разделить их.
[AVA]http://storage1.static.itmages.ru/i/17/0626/h_1498504707_7184015_a8956fb43d.jpg[/AVA]
[NIC]Finnick Odair[/NIC]
[STA]Улыбайся[/STA]

+1

30

  Слушая шепот Финника, Бойд невольно думал о том, что Капитолию так и не удалось добиться своей цели: сломать Одэйра, приучить его к цепям и к грязи, в которой его держали. Раз за разом он вставал с колен, отряхивался, отмывался и становился собой прежним. Да, они причиняли ему боль, да, они оставляли шрамы на его теле и на его душе, но они так и не смогли отобрать у него способность любить - на это Бойд был готов поставить собственную голову. Изо дня в день убеждаясь в этом, купаясь в любви, которой окружал его Финник, он смеялся над Капитолием, пусть и молча, мысленно. А еще - отвечал Одэйру тем же, ни на секунду не позволяя ему усомниться, как он любим и нужен.
- Я всегда твой, Финник, - с теплой улыбкой ответил он любовнику и ласково обнял его лицо ладонями - в нем сейчас было столько нежности, что просто невозможно было не выражать ее. - И всегда слушаюсь тебя, - тише добавил Бойд и соскользнул с колен Одэйра, выпрямляясь перед ним во весь рост.
  Он отлично знал, что прямо сейчас на них нацелены скрытые в каждом углу этого здания камеры, и невидимые наблюдатели видят все, что происходит в этой комнате. Знал и плевать на это хотел, раздеваясь только для своего Финника, отдаваясь ему так, как делал это всегда - полностью, до конца, без остатка. Капитолийские прихвостни хотят это видеть? Да пусть подавятся, пусть сдохнут от зависти, наблюдая за тем, как они любят друг друга.
  Полностью обнаженный, Бойд снова оказался на коленях у Финника и прижался к нему всем телом, жадно накрывая его губы поцелуем. Ему больше не хотелось говорить - по крайней мере, до тех пор, как он и в самом деле начнет кричать, снова и снова повторяя имя любовника. Хотелось, как и сказал Одэйр, чувствовать его всего, наполниться им, впитать его в себя. Как будто так можно было хотя бы немного ослабить бремя на его плечах, забрать его себе вместе с семенем.
- Финник, любимый...
  Бойд послушно шептал на ухо любовнику то, что он хотел слышать, и терся о него совершенно бесстыже, ничуть не скрывая и не преуменьшая того, как хочет его. Он всегда таким был - с самой первой их ночи, пусть даже тогда он был неуклюжим девственником, который отчаянно пытался скрыть факт своей неопытности. Сейчас, благодаря Финнику, Бойд знал и умел гораздо больше, что и не замедлил продемонстрировать. Он накрыл ладонью член Одэйра, огладил его по всей длине - не торопясь, с видимым удовольствием, наслаждаясь чужим возбуждением. И отвечая на него собственным: обхватив рукой оба члена, Бойд нетерпеливо застонал, закусил губу и стал ласкать их настойчивыми движениями. Смотрел он при этом то на это захватывающее зрелище, то в глаза Финника, улыбаясь ему шалой, диковатой улыбкой. [AVA]http://picua.org/img/2017-06/27/203dv5h2dhu2nvyv2ulkasmpu.gif[/AVA][STA]мини-одэйр[/STA][SGN] [/SGN]

Отредактировано Boyd Sweeney (2017-06-28 19:14:18)

+1