Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Архив незавершенных эпизодов » Имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете Деян 3:16


Имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете Деян 3:16

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете Деян 3:16

http://therussiantimes.com/upkeep/uploads/2017/02/kakogo-chisla-Proshennoe-Voskresenie-2017-data-prazdnika-2-650x325.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Грейс Харрелл и Келлах Морриган
ДАТА И МЕСТО
21.04.2017, дом Морригана
САММАРИ
Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав.
Деян 4:9-10

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

+1

2

Раз... Два... Три... Нет, три - это уже точно перебор.
Грейс судорожно считает таблетки успокоительного. Сейчас нужно не волноваться, это вредно и никому не поможет. В первую очередь не поможет отцу Морригану.  О том, что случилось с Келлахом на Пасху Грейс узнала от любимой племянницы. Причем Лу, зная о трепетном отношении и бесконечном уважении тетушки к местному викарию, тянула с этой новостью как могла. Но кота в мешке не утаишь, новость о жестоком нападении на одного из уважаемых людей города - тоже. Поэтому при очередном визите к тетушке Лу наконец все рассказала. Хотя втайне она надеялась, что Грейс уже в курсе.
- В смысле распяли? Как это?
Грейс буквально открыла рот в изумлении. Это просто не укладывалось в голове. Особенно учитывая, что отец Морриган выглядел довольно сильным мужчиной.
- Это был фанатик, у парня помутился рассудок, вот он и того. Все в порядке?
- Мне нужны мои успокоительные, Лу. А так я в порядке.
Женщина встала из-за обеденного стола и пошла к шкафчику на кухне, где хранились лекарства. На полке с лекарствами царил хаос: открытые упаковки лежали вперемешку с пустыми. Схватив наугад сразу несколько пачек, Грейс вернулась за стол и нацепив очки начала читать названия того, что взяла.
- Парнейт, прозак, ксанакс. О, то что нужно.
Немного придя в себя, Грейс продолжила заваливать вопросами племянницу. Где сейчас отец Морриган? Как его состояние? Что с нападавшим? Его поймали? Посадили под стражу? Лу обстоятельно отвечала, хотя было видно, что от количества вопросов она начинает уставать. Она рассказала о том, что первое время отца Морригана держали в больнице, а сейчас перевели домой, где держат под строгим наблюдением и стараются никого не пускать лишний раз.
- Неужели никакой возможности навестить нет?
- Не думаю. - Лу пожала плечами. - Можно поговорить с отцом Стефаном. Может быть он что-то подскажет. Он всегда благоволил дедушке Джеймсу.
Лу была права. Отец Стефан прекрасно знал семью Харреллов. До приезда отца Морригана, отец Стефан был главным духовным направляющим католической части семейства Харреллов. Да даже покойная Сара заходила к нему за советом. Грейс решила, что завтра непременно зайдет к священнику и попросит помощи.
На следующее утро Грейс уже была в кабинете отца Стефана. После того, как священник расспросил женщину о ее состоянии и они помянули добрым словам покойного Джеймса Харрелла, разговор зашел об отце Морригане. Грейс выразила сожаление, что не может навестить несчастного, потому что его неусыпно охраняет медицинский кордон.
- И никого не пускают. Совсем.
- Ну, почему никого? - Старый священник хитро улыбается. - Собирайтесь, милая Грейс, пора к отцу Морригану в гости.
Они были у дома отца Морригана уже буквально через четверть часа. Казалось, что дом в осаде: дверь закрыта, на всех окнах занавески плотно запахнуты. Отец Стефан заходит в дом, пропускает Грейс и плотно закрывает дверь. На шум из кухни выходит сиделка, она неодобрительно смотрит на Грейс, но при взгляде на настоятеля ее выражение лица меняется.
- Это мисс Харрелл, - представляет отец Стефан свою спутницу сиделке. - Она хотела бы навестить отца Морригана. Позволите ей зайти на десять минут к больному?
Нехотя сиделка соглашается и пропускает Грейс в комнату, где лежит Келлах. Против учтивой просьбы самого настоятеля невозможно возразить.
- Келлах, к вам гости. Мисс Харрелл. - Перед тем как выйти из комнаты сиделка шипит на ухо Грейс. - Не злоупотребляйте добротой отца Стефана.
Но Грейс уже не важно, какие колкости на прощание ей скажет сиделка. Женщина с трепетом и ужасом смотрит на растерзанное тело своего старого знакомого. Она чувствует, как на глазах наворачиваются слезы. Но плакать - это лишний раз расстраивать отца Морригана. Грейс собирается и выдавливает улыбку.
- Здравствуйте!

+1

3

- Грейс... - глухо тянет Келлах, с трудом поворачивая голову, отрывая взгляд от окна и переводя его на двери своей комнаты, в проёме которых застыла знакомая женская фигура.
Эйфин, расположившийся вдоль его ног на самом краю кровати, поднимает голову быстрее, с любопытством глядит на посетительницу, а через секунду снова укладывает голову на лапы, тяжело, совсем не по-собачьи, вздыхает и осторожно облизывает кончики пальцев Келлаха, едва выглядывающие из гипсового панциря, сковавшего его ладони. Вроде как сообщая - "Я здесь, не волнуйся".
- Как я рад вас видеть, мисс Харрелл, - уголки губ ползут вверх, правда, в этой попытке сменить выражение лица с отрешённого на хоть сколько-нибудь приветливое, отчётливо проглядывает немалое усилие. Морриган самым краем ещё не до конца отбитого лекарствами сознания понимает, что, будь он здоров, то обязательно бы обрадовался старой знакомой, но отчётливо осознаёт, что его настоящие чувства пробиваются к нему словно сквозь толстенный слой ваты. И это его даже не раздражает. Так, печалит немного.
Его больше расстраивает то, что он не может даже приподняться навстречу гостье, хотя изголовье кровати и поднято, сам он обложен подушками, чтобы давление на перештопанную на сто рядов спину было менее болезненным - всё это помогает ему смотреть в окно, за которым не видно ничего, кроме зелени, но шевелиться хотя бы немного ему по прежнему до дурноты больно.
- Как давно вы вернулись? Как ваши мальчишки? - он всё-таки тянет руку, словно собираясь пожать её ладонь даже несмотря на гипс и пульсирующую в центре собственной ладони боль, неосознанно кривится, тут же стараясь спрятать гримасу за кривой улыбкой.
Эйфин сползает с кровати и медленно помахивая тяжёлым хвостом тянется обнюхать незнакомую пока что ему женщину - помнит, что не всякому человеку стоит радостно кидаться навстречу, а то вдруг кто собак боится.
- Грейс, знакомьтесь, это Эйфин - друг и товарищ всем и каждому, кто ему друг и товарищ, - получается усмехнуться. Это радует, но по нервам снова колким электричеством растекается боль, и Келлах замолкает на пару мгновений, пытаясь медленно повернуться, чтобы хоть немного сменить позу и снова утонуть в куче подушек, ровным слоем разложенных под его спиной.
Всё, что сейчас окружает Морригана - это либо глухое отсутствие ощущений, практически полностью блокируемых лекарствами, едва не превращающими его в безвольный овощ, неспособный вспомнить даже слова самых простых молитв, либо пульсирующая, ноющая, колющая и раздирающая его буквально на куски боль, когда действие лекарств заканчивается.
- Проходите, дорогая, устраивайтесь, где вам удобно, - усталость наваливается медленно, но что такое усталость по сравнению с радостью видеть знакомое и довольно давно не встречавшееся лицо?

+1

4

Было больно смотреть на отца Морригана. Все тело взрослого здорового мужчины было разорвано на множество мелких кусочков и теперь собрано бинтами, словно на картине художника-кубиста. Грейс делает несколько аккуратных шагов. Это так глупо, ведь она даже не касается Келлаха, но ведет себя так будто любое ее движение причинит ему страшную боль.
- Я вижу, вы обзавелись новым другом. - Грейс протягивает руку, чтобы погладить собаку. Собака большая и тяжелая, но кажется словно именно Эйфрин сейчас источник жизненной энергии в этой комнате. - Привет, Эйфрин.
Грейс легко подхватывает стул, который стоит недалеко от входа и подтягивает его прямо к кровати. Теперь она может сесть совсем рядом с отцом Морриганом, помочь ему удобнее устроиться на подушках и в общем и целом поухаживать за несчастным. На языке вертится вопрос, как же все это произошло. Грейс одергивает себя, потому что даже у хорошего друга такое не спрашивают. Наверняка, в кошмарах он переживает эти моменты снова и снова. Лучше не поднимать эту тему и в реальности.
- Как вы себя сегодня чувствуете? Если вам будет что-то нужно, вы же скажете?
Грейс аккуратно касается пальцами пальцев Морригана, которые торчат из гипса. Это почти символическое рукопожатие означает " я тут, я с вами, пожалуйста, держитесь".
- Я вернулась в начале месяца. Хотела вас навестить, но то вас не было дома, то на пути вставали какие-то дела. Узнала о том, что произошло вчера, но к вам просто так не пробиться... - Грейс слегка задумалась. Ей сегодня просто повезло, что отец Стефан решил помочь ей пройти медицинский кордон. Если бы не он, Харрелл неизвестно когда увидела бы отца Морригана. - Мальчишки в порядке. С тех пор как, - женщина слегка запнулась, проглатывая прямо на ходу слова "попала в лечебницу", - я уехала, они были в интернате. Сейчас закончится учебный семестр и они вернутся на каникулы домой. Я не знаю пока, что мы будем делать дальше. Нужно будет решить в какой они школе продолжат учиться. Нужно будет вообще много чего решить, но сначала пусть ребята приедут домой. - Пауза, чтобы слегка откашляться, потому что кажется начинают подступать слезы. - Они очень вытянулись, вы увидите.
Грейс чувствует что ей так много хочется рассказать отцу Морригану. О том, что она не знает, когда сможет снова вести практику и что она все еще потеряна. Просто таблетки затупляют нервные окончания, поэтому ощущения что ты совсем пропала в этой жизни - нет.  О том, что когда она услышала о нападении на него, ей стало так дурно, что она потеряла ощущение реальности, а голос в голове говорил: "еще одной потери не пережить". А еще ей хотелось рассказать о том, что даже в таком месте как лечебница, где собираются нервные, потерянные люди, сломанные реальностью от и до, даже в этом ужасном месте бывают светлые дни. Но стоит ли все эти мысли быть произнесенными вслух перед человеком, который только что пережил распятие? Грейс была уверена, что апостолы, увидев воскресшего Иисуса, не докучали ему рассказами о том, что они ели на обед эти три дня.
- Что говорят врачи? - Женщина замечает, что одна из подушек сейчас вот-вот съедет в бок. Грейс приподнимается на стуле и слегка взбив подушку, отправляет ее на место. - У вас очень строгая сиделка, кстати. Она меня просканировала взглядом, словно Терминатор. Вы в надежных руках, отец Морриган.
Грейс улыбается и видит, что Келлах тоже почти улыбнулся. Каждое движение дается ему с трудом, этого просто нельзя не заметить. Это просто невыносимо. Он наверное напичкан обезболивающими, как Грейс была напичкана антидепрессантами год назад.

+1

5

Эйфин в ответ на приветствие степенно машет тяжёлым хвостом, подходя к гостье ближе, тыкаясь мокрым носом в руку Грейс, словно стараясь вести себя серьёзно с новым человеком, но не выдерживает и едва она усаживается на стул - складывает передние лапы ей на колени и очень старается лизнуть её в нос. Келлах внезапно смеётся - тихо, тут же морщась от боли и качая головой - и негромко одёргивает пса коротким "Эйф, нельзя!" Пёс, разумеется слушается, складывает голову на лапы, всё ещё сложенные на колени Грейс и вопросительно смотрит из-под бровей, словно дожидаясь, пока ему снова разрешат баловаться.
- Простите его, Грейс, он ещё подросток, не может удержаться от хулиганских порывов, - убрать с лица улыбку едва ли не сложнее, чем её нацепить, даже если получается она почти вымученной. - Мальчишки ваши всё такие же озорные, я надеюсь? Самый возраст, чтобы хулиганить. Жаль, что вам всем пришлось уехать, без них во время мессы стало порой слишком тихо.
Он, конечно, знает кое-какие подробности о том, почему в семействе Грейс всё сложилось именно так в этот год, но привычно старается сгладить острые углы, не напоминая о неприятностях, подшучивая едва уловимо и так же едва уловимо улыбаясь. Ему сейчас спокойно как никогда. Так, словно произошедшее с ним открыло ему какую-то непостижимую тайну, совсем незаметно разделившую его жизнь на "до" и "после".
- Слишком много посетителей было в госпитале и настоятель выбил для меня возможность находиться спокойно дома, - он словно что-то вспомнив вернулся к началу разговора. - Сюда гостям пробраться немного сложнее, это не палата, где ты лежишь на всеобщем обозрении, - Келлах снова усмехнулся, попытавшись смущённо потереть рукой лоб. Жёстко фиксирующие руку бинты ещё слишком мешали, ему всё никак не удавалось привыкнуть к ним. Да и местами пластырь, стягивающий края ран от тернового венца на лбу, тоже казался довольно лишним. Ещё одна едва уловимая усмешка. Они удаются легче, чем постоянная полуулыбка, кривящая губы. - Хотя, кажется, стекло в моей палате полностью заклеили открытками с пожеланиями в первый же день, как я начал приходить в себя. А здесь отец Стефан более или менее контролирует желающих удостовериться в том, что я ещё человек, и пока не начал сиять Божественным светом и ходить по воде.
Последняя фраза вырывается у него чуть ли не с раздражением, и Келлах отворачивается на несколько мгновений, медленно переводит взгляд на собственные руки, потом на обеспокоенно приподнявшего голову с колен Грейс Эйфина, успокаивающе кивает ему и снова поднимает глаза на мисс Харрелл.
- Врачи говорят, что это чудо, - он ловит изменившийся взгляд Грейс и не продолжает рассказ о том, что первые три дня в госпитале едва ли не тотализатор открыли - выживет, не выживет, переживёт операцию или нет, встанет ли на ноги. Встал. Пусть и простоял всего с полминуты, не сделав и шага, но всё-таки встал. И сейчас может встать. Даже сделает пару шагов прежде, чем бинты пропитаются кровью и боль станет нестерпимой.
- Келлах, - он почти шёпотом, вежливо, с улыбкой, но всё же одёргивает Грейс, протянув к ней руку и коснувшись её предплечья пальцами. - Пожалуйста, Грейс, просто Келлах. Я хочу, чтобы вы звали меня по имени.
В ответ на внезапную, такую короткую, но весьма ёмкую характеристику сиделки он неожиданно весело фыркает, сдерживая внезапно рвущийся из груди смех, и даже машет рукой, словно прося подождать, пока его отпустит это неожиданное веселье.
- Я сам её боюсь, - наконец-то доверительно сообщает он Грейс, прижав ладонь к груди. - Иногда думаю, что лучше бы кто из братьев-монахов помогал, но говорят, что миссис Куинн лучшая сиделка во всём графстве, так что мне пришлось подчиниться, - Келлах неожиданно щурится, прислушиваясь к ощущениям, бродящим по всему телу, к волнами распространяющейся от спины боли и ненадолго задумывается о том, на сколько ему ещё хватит сил терпеть всё это без лекарств. Разговор, по крайней мере, не даёт сосредоточиться на неприятных ощущениях.
- Вы не хотите чаю, Грейс? - неожиданно спрашивает он, надеясь, что она всё-таки будет этот чай, что найдёт в себе силы ещё хоть немного потерпеть весь этот мерзкий больничный запах, который угнетает даже Эйфина и выгоняет из дома Элизабет.

Отредактировано Ceallach Morrigan (2017-06-15 10:06:11)

+1

6

Грейс аккуратно поглаживает собаку по ее мягкой шерсти. Эйфин такой плюшевый и белый, словно игрушка. Святой отец, конечно, пытается приструнить своего питомца, но поведение пса вызывает лишь улыбку. И женщина продолжает улыбаться, несмотря на то, что на глазах все еще наворачиваются слезы, когда она вспоминает об отце. Год - это не срок, чтобы забыть самого близкого и любимого мужчину из всех. Отец Морриган же в это время тактичен и спокоен, так что Грейс быстро моргает. Это помогает немного избавиться от подступивших слез. - Они должны будут летом вернуться на каникулы. Я уверена, что они захотят Вас навестить. Кажется, они совсем уже повзрослели. - Грейс не помнит был ли Келлах на похоронах ее отца. Она тогда определенно была не в себе, хотя казалось бы возраст и жизнь должны были давно сделать ее кожу пуленепробиваемой. Но Грейс из тех, кто остро воспринимает окружающий мир. Она - один большой оголенный нерв и отец Морриган удивительным образом один из тех, кто может ее успокоить. Вопрос, может ли она хоть чуть - чуть успокоить его?
Женщина замечает, как на Келлаха накатывает легкое раздражение. Видеть эту эмоцию на лице у святого отца так непривычно, но понятно. Местные прихожане всегда любили отца Морригана за его служение и манеру общения с людьми. После того как его распяли фанатики, особо верующие вполне могли приписать выжившему священнику умение творить чудеса. Грейс об этом не задумывалась раньше, а теперь по недовольному взгляду догадалась, что наверное все так и есть. Эйфрин моментально чувствует как настроение хозяина меняется и поднимается с колен гостьи. Но небольшой кивок - все в порядке, малыш - и пес устраивается обратно на свое нагретое местечко. Харрелл снова принимается чесать за ухом и поглаживать питомца отца Морригана.
Грейс отчетливо помнила свою первую встречу со святым отцом. Она поехала пообщаться с ним для того, чтобы бесцеремонно влезть в жизнь одного своего пациента. Она чувствовала себя неуютно, ведь до этого ее общение со священниками, как с католиками, так и с иудеями, не складывалось. В отличии от своих родителей, которые прекрасно знали как следует вести себя с людьми церковными, Грейс даже толком не знала, как правильно обращаться к нему. Она тогда выбрала для себя форму обращения к священнику как "к отцу Морригану" и редко даже в мыслях позволяла называть себя его по имени. Просьба обращаться к нему как к Келлаху... Это было словно маленькая честь. Как будто только что Грейс посвятили в круг избранных. Отец Морриган стал чуть ближе Грейс и она это оценила.
- Чай, да. Я буду, спасибо за предложение. - Женщина расплывается в улыбке. - Я сейчас попрошу миссис Королеву* больничного покоя приготовить Вам и мне по чашечке. Я почти уверена, что она не даст мне готовить его самостоятельно.
Харрелл оставляет Эйфина и его хозяина наедине с друг другом и выходит из комнаты. Женщина не ошиблась по поводу миссис Куинн. Как только Грейс высунула уже кончик своего огромного еврейского носа из спальни, сиделка подлетела к ней, чтобы проводить до входной двери.
-Эм, нет, вообще я хотела приготовить чай себе и отцу Морригану. - Грейс говорит не очень уверено, не зная какой реакции ожидать от этой суровой медработницы. Миссис Куинн ворчит, что гостья не знает, какой чай нужно готовить для больного, поэтому лучше она займется всем этим, чем на кухню зайдут какие-то посторонние люди. - Хорошо, хорошо. - Грейс быстро сдается под напором сиделки и возвращается обратно в спальню. Эйфин уже удобно устроился на кровати. - Дословно: "посторонних на кухню не пущу" - резюмирует свой разговор с сиделкой Грейс и ободряюще улыбается Келлаху.
Пока Харрелл снова устраивается на своем стуле, в комнате повисает молчание. Словно беседа затаила дыхание, чтобы снова разогнаться в быстром темпе.
- Келлах... - Грейс еще непривычно произносить это имя и она чувствует внутреннюю неловкость. - Вы знаете, кого я встретила, когда хотела несколько дней назад к Вам зайти? Джонни Миллигана! Столкнулись прямо на крыльце вашей мастерской. Мы с ним старые друзья, я даже не ожидала его увидеть тут, в  Килкенни. - От фразы к фразе она начинает говорить все быстрее и быстрее, эмоциональнее, бодрее. - Он же был рок-музыкантом. Группа моего мужа с ним как-то ездила в тур. Безумное время было. - Грейс театрально закатила глаза. -  И вот. Встретить его сейчас - такая удача!
Женщине казалось, что эта болтовня немного поднимет настроение Келлаху. Главное, не вдаваться подробности бурной молодости, чтобы не расстраивать священника.

+1

7

- Я тоже буду рад их увидеть, Грейс, обязательно навестите меня все вместе, - у него не получается задумываться о предостережениях врачей. Ему, если честно, вообще плевать на предостережения. Единственное, чего он хочет - подняться на ноги, как можно скорее вернуться к прежней жизни. У него дом, мастерская, собака, дочь, в конце концов. Ему ещё с Элизабет наладить отношения нужно, а белые халаты твердят как заведённые "берегитесь, берегитесь, не нервничайте, не торопитесь, не, не, не..."
Грейс ненадолго выныривает из его комнаты, и это даёт Келлаху возможность наконец-то позволить своему лицу скривиться в гримасу боли, которая колючими волнами растекается по его телу, едва он делает попытку пошевелиться, пытаясь сменить позу, от которой затекли не только ноги, но и, кажется, даже уши. Он опирается локтями на подушки, стискивая зубы выталкивает своё неподъёмное тело вверх, заставляя самого себя сесть. Ледяной пот градом скатывается по вискам, и Келлах торопливо отирает лицо краем тонкого одеяла. Когда Грейс возвращается, только бледный цвет лица выдаёт его "физические подвиги".
- Боже мой, это ведь моя кухня! - как будто бы с досадой восклицает Келлах, только руками не взмахивает от того, что кто-то так хозяйничает в его доме, да ещё и командует его гостями. - Эта женщина буквально оккупировала территорию, - Эйфин, увалившийся на кровати вдоль его ног негромко гавкает, словно подтверждая слова хозяина, и Келлах чувствует как на его губы снова выползает едва заметная и чуть более вымученная, чем пять минут назад, улыбка.
А Грейс начинает что-то рассказывать, так эмоционально и живо, что Келлаху только и остаётся, что чуть улыбаться, буквально уголками губ, и слушать, слушать, слушать...
Осознание того, что он всё ещё жив, приходит внезапно - он даже как будто вздрагивает от этой мысли, прошившей его разум. Он нужен кому-то, к нему могут прийти просто в гости, выпить чаю, узнать как дела... Просто друзья и знакомые. Явиться не за советом и наставлением, а просто так, просто потому, что знают его - не важно сколько дней, месяцев и лет. И не важно, что их, по сути, связало - воспоминание о давнем случайном знакомстве, возможно, изменившем жизнь, или какие-то личные проблемы и трагедии.
- Несколько дней назад... - коротко усмехается он, когда Грейс делает паузу в своём монологе. - Как будто в другой жизни, - Келлах поднимает глаза на женщину, очень надеясь, что она не увидит в них следа усталости. Ему жутко не хочется снова оставаться одному. Потому что, едва Грейс ступит за порог, миссис Куинн поведёт Эйфина на прогулку, а ему ничего не останется, кроме зелени за окном. Потому что Элизабет вернётся неизвестно когда, а постоянная ноющая боль во всём теле так и не даст ему заснуть.
- Он не рассказывал вам, как мы познакомились? - Келлах надеется, что Джонни рассказал всё - как познакомились и как встретились спустя два десятка лет. А ещё он надеется, что Грейс расскажет ему об этом. И плевать, что он хорошо знает их историю. Больше всего сейчас он не хочет оставаться один, даже если сон сморит его в ходе разговора - это всё равно будет намного лучше, чем ощущение беспомощности и пустоты.

+1


Вы здесь » Irish Republic » Архив незавершенных эпизодов » Имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете Деян 3:16