Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Архив незавершенных эпизодов » душа Моя скорбит смертельно Мф 26: 38


душа Моя скорбит смертельно Мф 26: 38

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
душа Моя скорбит смертельно Мф 26: 38

http://s5.uplds.ru/t/d5iUR.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Калли МакДермотт и Келлах Морриган
ДАТА И МЕСТО
ноябрь 2012 г., Дублин, прокафедральный собор Святой Марии
САММАРИ
24 Вздохи мои предупреждают хлеб мой,
  и стоны мои льются, как вода,
25 ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня;
  и, чего я боялся, то и пришло ко мне.
26 Нет мне мира, нет покоя,
  нет отрады: постигло несчастье.
Иов 3: 24-26

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

0

2

- Куда ты собралась? - Брайан стоял около моей кровати, держась за кованую спинку. Я не оборачивалась и молчала, продолжая укладывать вещи в коробку.
Я поговорила с отцом недавно, наплела с три короба про то, что хочу получить высшее образование, стать дипломированным журналистом. Папа поддержал мою идею, сказал, что это замечательно, и я большая умница. Правда удивился, почему именно Дублин... Знал бы он, отчего я действительно бежала.
- Брайан, я еду учиться, - я вздохнула и поверилась к нему, скрестив руки на груди.
- В Дублин? Почему ты не можешь учиться в Килкенни? - он был зол и расстроен, его состояние резало меня без ножа.
- Потому что здесь нет достойного образования по моему профилю, - спокойно ответила я. На самом деле, это была ложь, но ложь во благо, как мне казалось.
- Я тебе больше не нужен? - я всмотрелась в его лицо, и вдруг все снова поплыло. Я проснулась.
Я оказалась в своей комнате в общежитии, на другом конце комнаты мирно похрапывала моя соседка Рози. Я закрыла глаза, и по щекам заструились горячие слёзы. Это была не истерика, я плакала без всхлипов, соплей. Мне просто было безумно горько.
Почему у всех отношения нормальные, люди находят друг друга, встречаются, ссорятся и мирятся, а я? Влюбилась как чокнутая в своего сводного брата, который даже тут, в Дублине, не даёт мне покоя и является во снах. Я уже третий день видела эту сцену, последний раз, когда я видела и говорила с ним. В тот же вечер я уехала и обрубила все контакты. И вот уже ноябрь, скоро мой день рождения, а я совершенно одна со своими кошмарами и сожалениями.
Таре и Лили сейчас не до меня, отец работает как проклятый (впрочем, он трудоголик и иначе не умеет), а звонить своей мачехе я не решаюсь - что я ей скажу? Моя единственная лучшая подруга сейчас учится в Килкенни, и ей тоже не до меня. Скорее всего, наши пути разошлись окончательно. А мне так одиноко...

На самом деле, я ушла в учебу с головой. При свете дня я думаю о других вещах, вечерами работаю в местной газете и задерживаюсь допоздна в редакции, доводя до ума очередную статью. Я делаю все возможное, чтобы не думать о доме, подруге, одиночестве и своей отвратительной любви, которой не суждено стать счастливой.

Усилием воли я заставила себя прекратить плакать, встала с постели и взяла со стола телефон. 5 утра? Серьезно?
Я тихо прокралась в ванную комнату, умыла лицо и взглянула на себя в зеркало. В последнее время я очень плохо спала. Количество дел явно было рассчитано не на 24 часа в сутки, я иногда засиживалась до утра. Режим сбился, и как итог - я похожа на мумию: глаза впали, в мешки под ними можно было укладывать не просто овощи, теперь там можно было открывать овощебазу. Следить за собой я тоже перестала, наряжаться не хотелось. В основном, я ходила в безразмерных толстовках, купленных на распродаже, и рваных джинсах. Рози постоянно ворчала, что я с собой творю что-то непонятное, мол, в сентябре приехала красавица, а сейчас по университету слоняется тень отца Гамлета.
Я приняла душ, наспех нацепила зеленую толстовку с капюшоном, джинсы и дутый черный жилет. Ноги вколотила в кеды.
Учитывая, что я вряд ли усну снова, я решила пойти прогуляться по городу. В это время как раз людей на улицах почти нет, самое то  для меня в таком состоянии.

Когда я собиралась выходить, из глубины комнаты прозвучал голос Рози:
- Калли, ты рехнулась так рано куда-то идти? Спала бы себе спокойно, занятия сегодня начинаются после обеда, - моя соседка зевнула и уселась на кровати, упершись спиной в стену. Я пожала плечами.
- Мне не спится, Карлайл. Решила пройтись. А ты спи, - уговаривать её дважды не пришлось: Рози махнула на меня рукой и укрылась с головой одеялом. Я закрыла за собой дверь.

На улице было свежо, даже прохладно. Недавно прошёл дождь, потому что на асфальте были лужи. В них виднелись тёмные тучи с редкими просветами.

Я долго бродила по городу, успела посидеть и выпить кофе в каком-то кафе. Потом решила взять еду на вынос и вернуться к Рози, позавтракать вместе.
Когда мы прикончили сэндвичи и кофе, проснулся мой телефон. На экране высветилось лицо Брайана и подпись «Не бери». Я вздрогнула и, видимо, побледнела, потому что Рози схватила телефон.
- Снова он? - она нажала на зеленую кнопку и ответила на звонок.
Я не слышала того, что тараторил на том конце провода Брайан, но у моей соседки округлились глаза.
- Калли, он здесь, - прошептала Карлайл, и мне стало дурно. Я дрожащей рукой взяла у неё телефон.
- Алло, - как оригинально.
- Калли, выйди, нужно поговорить, - Брайан почти умолял. Я бросила трубку и упала на кровать.  Снова зазвенел телефон.
- Калли, сделай что-нибудь с этим, этот маньяк пугает даже меня, - я лишь отрицательно покачала головой. Я не могу с ним говорить. Звонок прекратился.
- Окей, ты меня вынудила, - Рози сама набрала номер моего сводного брата.
- Чувак, слушай, я не знаю что у вас с Калли произошло, но это совершенно бесполезно. Она не выйдет, - она бросила трубку и отдала её мне. Через минуту телефон снова затрещал.
Эта котовасия продолжалась ещё около часа, а потом телефон затих. Я выглянула в окно, но Брайана на улице уже не было. Я не могла больше находиться в комнате и вылетела из общежития, даже не попрощавшись в соседкой, но она меня и не останавливала. Я побежала куда глаза глядят и спустя какое-то время оказалась на улице Лиффи перед церковью Святой Марии. В нерешительности я мялась перед величественным зданием, потом собралась с мыслями и решила войти. Я себя чувствовала настолько отвратительно, не знала куда идти. Мне явно нужна была помощь, но рядом не было моего психолога или лучшей подруги, которая единственная знала о ситуации с Брайаном. Мне требовалось с кем-то поговорить. Наверное.

+1

3

Кафедральный собор это вам не рядовой приход с маленькой церквушкой и несколькими сотнями постоянных прихожан, половину из которых запоминаешь в лицо уже к исходу первого месяца, а ещё через месяц уже знаешь кто из них кому и кем приходится. В кафедральном соборе вся работа не сводится к неторопливому ползанию с газонокосилкой вокруг здания. В кафедральных соборах вообще дел невпроворот, что бы там прихожане не думали. Не только постоянная смена украшений к праздникам, не только непрестанное дежурство в конфессионалах, катехизации или прочие занятия с детьми, молодёжью и разнообразными молитвенными группами. Это ещё и постоянное общение с самой верхушкой церковной иерархии. Да и не только церковной.
Год назад, когда Эрин только приболела, Келлах впервые в жизни обратился к дяде с просьбой сделать хоть что-нибудь, хоть как-то использовать свою власть. Епископ Дублина всё-таки не последнее лицо не только в городе, но даже в стране. Морригана-младшего довольно быстро перевели под крыло Морригана-старшего.
Келлах, наверное, тогда впервые в жизни ощутил этот страх - страх потери близкого человека. Первый месяц после его перевода из деревенской глуши в прокафедральный собор Святой Марии стал его внеочередным отпуском. Морриган практически безвылазно торчал в больнице у постели матери забывая о сне, еде, но не о молитве. Эрин выкарабкалась, а Келлах пока что остался служить в кафедрале.
Не смотря на то, что именно в этом приходском доме прошло всё его детство, здесь он больше не чувствовал себя дома. Его тянуло в маленькую квартирку в двадцати минутах ходьбы от собора - там каждая трещина на стене, каждый завиток на обоях напоминал ему о той жизни, которой он сам себя лишил.
Когда он только приехал и попытался навести порядок в этой квартире, копаясь в куче хлама, которым, казалось, совсем небольшое помещение было заполнено до отказа, среди стопки бумаг и счетов он нашёл пакет с небольшой стопкой фотографий. Среди десятка изображений оказалось одно, пробудившее в нём столько воспоминаний, что ему казалось, будто он вот-вот задохнётся от с новой силой вцепившегося в его горло горя. Аврил, с уже заметно округлившимся животом, держала на руках полуторагодовалую Мойру, весело смеющуюся и тычащую пальчиком в сторону невидимого за кадром фотографа. Келлах помнил, как ему пришлось строить смешные рожи, чтобы дочка не плакала, внезапно испугавшись чужого человека с фотоаппаратом. Помнил, что именно поэтому не попал в кадр. Но зато в самых мельчайших деталях помнил, как любовался своими любимыми красавицами в практически одинаковых летних платьях. Те же платья были на них через месяц в Оме. В тех же платьях - изорванных в клочья, перемазанных в крови и грязи - они являлись ему едва ли не каждую ночь уже который год.

- Радуйся, Мария, благодати полная, Господь с Тобою, - храм всегда открыт, но бывают моменты, когда в нём нет никого. Даже туристов, этих вездесущих и страшно любопытных субъектов, которым хочется знать всё - от даты постройки храма до того, мощи какого святого заложены под алтарь. Келлах любил именно такие моменты. Тогда он мог погрузиться в молитву полностью, стоя на коленях у самого алтаря, снова и снова перекатывая в пальцах бусины розария, бессчётное количество раз едва слышно повторяя молитву. - Благословенна Ты между жёнами и благословен плод чрева Твоего Иисус...
Иногда он замолкал, поднимая глаза на распятие, вглядываясь в лицо Того, чей зов отчётливо услышал чуть больше десяти лет назад. Иногда он слишком глубоко задумывался о призвании, вспоминая слова дяди, его крёстного и духовника, сказанные те же несколько лет назад, когда он на очередной исповеди признался, что задумался о священстве. Сколи задал тогда всего один вопрос, на который, как казалось Келлаху, он так и не нашёл полноценного ответа.
"Что тебе самому даст сан?"
Спокойствие?
Искупление?
Иногда что-то сродни пониманию касалось его разума, но уловить и развить эту искру в полноценный ответ всё никак не получалось.
Он хотел справедливости и мира. Помогать людям. Понять, как следует жить.
- Святая Мария, Матерь Божья, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь, - очередной десяток молитвы розария был закончен, но Келлах не спешил подниматься с колен. Словно что-то или кто-то снова и снова просил его остаться здесь, у подножия алтаря.

+1

4

Я вошла и ощутила странное спокойствие и умиротворение. В церкви все казалось таким внушительным, слишком настоящим, более реальным, чем мои смешные надуманные проблемы. Нет, состояние отчаяния не покинуло меня, но оно отодвинулось назад, дав возможность сделать передышку. Однако я не решалась пройти вперёд, так и стояла между последними рядами лавок из темного дерева.
Я сделала новый вдох и поняла, что стояла, затаив дыхание, боясь кого-то потревожить своим присутствием. Но нет, в церкви никого не было. Я удивилась, ведь обычно вокруг этого величественного здания были толпы туристов и простых обывателей. Может быть, сейчас слишком рано? Или поздно?
На самом деле, в таких местах меня можно встретить не часто. Я не глубоко верующий человек, но как и все, пожалуй, в самые тяжёлые моменты жизни вспоминала о том, что Бог есть, и коряво, неумело, если можно так сказать, молилась. Пожалуй, мои молитвы были больше похожи на просьбы. В них я просила о помощи, умоляла, чтобы что-то получилось, чтобы Господь придал мне сил пережить какие-то моменты. Жизнь у меня никогда не была простой. По крайней мере, мне так казалось. Но сейчас, оставшись абсолютно одна, и оказавшись тут по воле случая, я ощутила лёгкую досаду и разочарование в себе. Ведь все не так страшно, у многих людей не клеится личная жизнь - и ведь они живут как-то. Каждый день встают, собираются по делам, работают или учатся. Они каждый день живут с этим, как и я. Может я раздуваю из мухи слона? Может..?
И тут я поняла, что я не одна в этом здании. Это открытие поразило меня как молния. Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что не заметила человека. Разглядеть его я не могла. Причиной этому была моя собственная глупость: я выскочила из дома и забыла надеть линзы. Без них я была не как слепой котёнок, конечно, но многие вещи в глазах расплывались. Человек находился и алтаря и молился, наверное. Логичнее было бы уйти и покинуть церковь, но что-то сдерживало меня. Я не хотела терять это состояние спокойствия, пусть и временного. За этими стенами меня ждал город, в котором у меня не было близких друзей, в котором были одни проблемы и дела. А мне так хотелось ещё хотя бы ненадолго остаться вне этого хаоса, привести свои мысли и голову в порядок, расставить все по воображаемым полочкам, протереть пыль на них, так сказать. Я прошла к ближайшей скамейке и тихо села. Дерево скрипнуло, но не громко. Я оперлась на спинку ближайшей лавки руками и положила на них голову. Все, чего мне хотелось, это просто сидеть вот так, в тишине. Закрыв глаза, я снова вернулась мыслями к событиям сегодняшнего утра. Я не знала, как реагировать на то, что случилось. И совершенно не понимала, что мне нужно сделать. Как правильно поступить в этой ситуации? Что же делать?

+1

5

Собор огромен. И хотя Келлах прекрасно знал здесь каждый закуток, с самого детства излазив всё вдоль и поперёк, знал едва ли не каждый завиток резьбы на деревянных элементах убранства - примерно половину сделал он сам за несколько лет ремонта, ему всё равно этот Дом Божий казался необъятным. Наверное, он просто уже привык к маленьким церквушкам, куда его определяли до сих пор для служения. А теперь вот привыкал обратно, вспоминал - каково это, жить при соборе.
Свою молитву он давно закончил, только лишь по привычке перебирая в пальцах бусины розария, и теперь неотрывно смотрел на массив алтаря. Туда, где между фигурами ангелов была изображена дароносица. Переводил взгляд выше, всматриваясь в огромные витражи. И молчал. Молчал в мыслях, вслушиваясь в звенящую пустоту в своей голове. Не открывал рта, прислушиваясь к повисшей меж стен собора прозрачной тишине, больше похожей на паутину. Молчал словно всем телом, будто погрузившись в какой-то транс, не в силах оторвать взгляда от расходящихся лучей каменного изображения монстранции. Если бы сейчас в собор ввалилась шумная толпа туристов - он бы их не заметил. Они бы его не заметили.
Осенив себя крестным знамением Келлах наконец-то поднялся, убрал в карман брюк через прорезь в боковом шве сутаны розарий, поправил воротник, чуть оттянув пальцем упирающуюся в кадык колоратку, небрежно отряхнул колени от невидимой пыли, обернулся лицом к нефу и замер прищурившись. Где-то на периферии сознания всколыхнулось отстранённое воспоминание о постороннем звуке, нарушившем тишину собора несколькими минутами ранее. Келлах бесшумно ступил в пространство нефа, заполненное лавками с резными боковинами.
- С вами всё в порядке? - подойдя к одиноко сидящей на одной из лавок девушке, негромко поинтересовался Морриган, чуть склоняясь и словно пытаясь взглянуть в её лицо. - Мисс? Я могу вам чем-нибудь помочь?
Не было у него уверенности, что девушка, явно желающая побыть в одиночестве, может быть, собраться с мыслями или помолиться, так уж нуждалась в его участии или помощи, но пройти мимо Келлах не мог. Что-то останавливало, заставляло терпеливо дожидаться любого ответа, которым бы его удостоили. А ещё где-то в самой глубине души едва слышно позванивал тонкий колокольчик, выводящий призрачное "помоги".
И Келлах ждал.

+1

6

Не знаю, сколько я так сидела, закрыв глаза. Я очень сильно погрузилась в свои мысли, так глубоко, что на какой-то момент реальный мир перестал существовать и сузился до моего собственного Я. На скамье было не очень удобно, но комфорт меня сейчас не заботил. Сейчас я понимала только одно: отсюда меня не прогонят, и я могу действительно побыть одна. Но хотела ли я быть одна? На самом деле, нет, не хотела. Но выбора у меня не было, мне не к кому было пойти. За почти три месяца, проведённых на кампусе университета, я ни с кем не познакомилась кроме своей соседки, которой до меня не было особого дела чуть менее, чем полностью. Нет, конечно, Рози милая, но мы не были близки. И я не могла ей рассказать многих вещей. Да и как ты можешь рассказать практически незнакомому человеку о том, что подыхаешь от любви к своему брату, пусть и сводному? Это же мерзко, она наверняка перестанет после этого со мной общаться, назовёт чокнутой. И её нельзя будет осудить, потому что она будет права.

И так я продолжала тонуть в океане саможаления и самокопания, отчего мне становилось все более и более противно. Я сама себе неприятна.
Неожиданно сквозь свои мысли я услышала голос. Я вздрогнула, поскольку это застало меня врасплох.
На меня смотрел приятной наружности мужчина, видимо, тот, который молился. Неужели я ему помешала?
- Мисс? Я могу вам чем-нибудь помочь?
Я опешила и уставилась во все глаза на мужчину.
- О Боже, нет, - сказала я. - То есть, да... То есть...

Я вздохнула. Молодец, Калли, плюс двадцать очков к социофобии. Продолжай в том же духе, и скоро ты не сможешь вообще ни с кем нормально общаться.
Эта мысль почему-то очень сильно рассмешила меня, и я поняла, что надвигается истерический припадок. Я начала тихо хихикать, а по щекам полились слезы.

Я думала, что после этого мой собеседник решит, что я умалишённая и бросит попытки взаимодействия со мной, но нет, он никуда не ушёл.

- Простите, мне так неловко, обычно я себя так не веду, но....

Я запнулась. А что "но"-то? Что мне сказать? С другой стороны, в народе говорят, что нет лучшего собеседника для изливания души чем незнакомец.

- Знаете, наверное, вы действительно ничем не можете мне помочь. Но мне просто некуда было пойти. А находясь тут я чувствую себя спокойнее, хоть и ужасно плохой и грязной, - на одном дыхании произнесла я. - Я ужасный человек, и натворила, пожалуй, много гадких вещей. И совершенно не понимаю, что мне делать и как справиться со своей бедовой головой.

Я не ждала, что незнакомый человек поможет мне навести порядок в мыслях, но мне нужно было выговориться, иначе я просто взорвусь, и в следующий раз дело смехом и слезами не закончится. А в дурку, простите, я не хочу. И на препаратах сидеть - тоже. Говорят, что человеку просто нужен человек. Понятия не имею, насколько это утверждение правдивое, но попытка не пытка.
Жестом я указала мужчине на скамью, предлагая ему своё скромное общество.

- Ой, как некультурно с моей стороны, простите. Меня зовут Калли, - я попыталась выдавить подобие улыбки, но, кажется, не очень в этом преуспела и перевела взгляд в сторону алтаря. Нужно собраться с силами и вести себя нормально, я же сильный взрослый человек, а не тряпка половая. Все, спокойно, я справлюсь.

+1

7

Иногда так бывает, что, стоит взглянуть на человека, и становится понятно, как нужно себя с ним вести. Сейчас, похоже. был не тот случай.
Келлах протянул девушке платок, достав его из кармана и молча опустился на скамью рядом с ней, надеясь, что тем самым не испугает или не взволнует её ещё больше. Хотя, куда уж больше, казалось бы. Она что-то тараторила, вздыхала, делала паузы, словно ребёнок только что рыдавший от какого-то сильного испуга. Да она и в самом деле была ребёнком, конечно же. Лет семнадцати или восемнадцати - Келлах никогда не задумывался, насколько хорошо у него получается определить возраст на первый взгляд.
- Неужели? - совершенно спокойно поинтересовался Келлах в ответ на сокрушение девушки о каких-то ужасных вещах, которые она "натворила". Без язвительности, сарказма или ещё какой дряни. разрушающей хрупкие мосты доверия. В самом деле - не часто так бывает, чтобы человек вот так вот запросто начал говорить. По всей видимости, было что-то, что довело до такого состояния, когда молчать и держать что-то мучающее в себе больше нет никаких сил. Когда прорывает как изболевшийся нарыв.
- Келлах, - протянув руку, представился, тут же добавив, пока ещё не ставшее привычным, - отец Келлах, - и коротко хмыкнул. Почти весело - имена похожи, так почему-то всегда проще наладить контакт.
- Что случилось, Калли? - чуть склонив голову к плечу и сев вполоборота к девушке, Келлах оперся локтем на спинку впереди стоящей скамьи и легко подпёр голову рукой, всем своим видом непринуждённо показывая, что готов слушать. Да и вообще - пришёл сюда только для того, чтобы вот эта конкретная Калли могла выговориться в полной тишине непривычно пустого собора.
Она ему, наверное, в дочери годится - да оно и к лучшему, как показывает практика. Будь он моложе лет на десять-пятнадцать - ненужного и совершенно лишнего смущения не избежать. А тут - не важно даже, что священник он от силы пару лет.
- Вы из Дублина? - не дождавшись ответа на свой вопрос снова поинтересовался Морриган, тут же добавляя от себя: - А я вырос здесь. Прямо вот здесь, представляете? - едва заметная улыбка, словно только приободрить призванная. Келлах отталкивается локтем от спинки скамьи и обводит ладонью пространство, чтобы через мгновение снова принять ту же самую позу, в которой так удобно смотреть куда-то в район глаз девушки рядом. - Я с детства жил при соборе, мои мать и дядя здесь служат.
Чтобы вызвать человека на откровенность - будь откровенным сам. Будь открыт и готов отвечать на любые вопросы. Тогда и собеседнику будет легче открыться.

Отредактировано Ceallach Morrigan (2017-07-21 18:23:43)

+1


Вы здесь » Irish Republic » Архив незавершенных эпизодов » душа Моя скорбит смертельно Мф 26: 38