Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Завершенные эпизоды » Oh! can such hope be in vain?


Oh! can such hope be in vain?

Сообщений 61 страница 76 из 76

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Oh! can such hope be in vain?

http://s3.uplds.ru/t/0NjlU.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Келлах Морриган и Аврил Монаган
ДАТА И МЕСТО
от 26.04.1993, вечер понедельника
Белфаст, паб Нила Скотта
до 15.08.1998, день субботы
Ома
и дальше
САММАРИ
"В очередную годовщину Пасхального Восстания, 24 апреля в районе Бишопсгейт Лондона в результате взрыва грузовика было повреждено несколько зданий. Полиция заранее получила предупреждение, но не успела завершить эвакуацию. Погиб 1 человек, 44 ранены. В теракте обвинили Ирландскую Республиканскую Армию".
Морригана поймали. Морригана в очередной раз отпустили через 12 часов. Потому что в этот раз действительно нечего было предъявлять. И с этого-то всё и началось

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

КАРТОЧКА НПС
ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ
Аврил Монаган, соратница и, впоследствии, возлюбленная Келлаха Морригана, мать его детей.
ИГРОК
Neassa W. Flanagan
ВЫГЛЯДИТ ПРИМЕРНО КАК
Carey Hannah Mulligan

[AVA]http://s7.uplds.ru/t/2vtRq.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-24 10:02:12)

+1

61

Похоже, Морриган не въезжает поначалу в озвученный текст, но Аврил стоически ждет, когда же ее мужчину осенит. И даже согласна на контрольный поцелуй в лоб. Правда внутри рождается нечто вроде щекотки, растекающееся по всему телу, вынуждающее губы невесомо изгибаться в усмешке. Монаган только надежнее сцепляет пальцы у Келлаха на поясе, пока они еще не очень озябли от этого зимнего ветра, продолжая, как ей кажется, вполне выразительно таращиться в лицо Морригана.
- Вчера.. – Аврил почти неслышно, но ласково ворчит это в ответ на вопрос Келлаха. Это действительно было еще «вчера», фигурально выражаясь. Ну, а фактически – где-то в районе Рождества, вполне возможно, что и в сам Сочельник. Врач, к которому Монаган все-таки успела попасть до отъезда, ставил срок в районе шести-семи недель.
Наконец, на лице Морригана появляются отблески понимания, перерастающие в удивленную радость. А следом за этим Аврил оказывается практически на карусели, потому что в порыве чувств Келлах подхватывает ее на руки и кружит. И параллельно что-то, кажется, кричит, но за этим уханьем вверх-вниз, кружением и свистом ветра в ушах, сложно разобрать, что именно.
- Точно, и куча эта будет уже в конце лета. – Аврил прижимается к Морригану, не осознавая, что на ее лице появляется улыбка, отражение той, что красуется на физиономии Келлаха. – И я тебя люблю. По-моему, будут мальчишки. – Конечно, для определения пола еще слишком рано, но Аврил на сто тыщ процентов уверена, что это будут сыновья. Копии отца.
Еще какое-то время им двоим требуется, чтобы перестать беспричинно смеяться, перемежая этот смех поцелуями, но зимняя Коннемара не дает поблажек.
Когда они возвращаются, оказывается, что на самом-то деле, прошло не больше получаса, и все еще внизу.
- О, хорошо, что вы все еще здесь. У нас новость. – Аврил останавливается у камина и тянет к нему продрогшие ладони. Братья сначала замирают, а потом начинают радостно переглядываться, надеясь получить свой выигрыш в споре с Аврил, на что она только хмыкает. К компании присоединяются бабушка и мать Келлаха. Все в сборе, и можно огорошить всех зараз.
- Я беременна. – Аврил лукаво улыбается, наблюдая, как на лицах окружающих их родных появляется осознание ее слов. И добавляет. – У нас будет двойня.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]AVRIL MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

+3

62

20.02.98
- Нам нужно ехать в Ому, - Келлах даже зубы сжимает, когда сообщает эту новость Аврил. В Коннемаре хорошо. В Коннемаре он бы даже остался на всю жизнь - столярничал бы, ходил с Монаганами в море, растил детей, строил дом... Но его нашли даже здесь. - Это последнее дело. Я сказал, что это будет последнее дело, - у него даже руки дрожат, когда он снова и снова меряет шагами их комнату, стараясь двигаться и говорить как можно тише - Мойра спит, и меньше всего ему хочется её разбудить своим лихорадочным шёпотом.
Им до сих пор везло. По крайней мере, после смерти Джо все их успехи можно объяснить только везением - сеть, выстроенная кузеном Аврил, медленно, но верно рассыпалась, и теперь в команде их осталось меньше десятка против больше чем полусотни в начале девяностых.
- Я хочу спокойно жить, Аврил. Где угодно, но с тобой, с детьми. Я хочу спокойно жить и не ждать каждую минуту стука в дверь или выстрелов на улице. Мы сделаем это, и я больше никогда не возьмусь ни за что подобное, - она сидит на кровати, и Келлах опускается на пол у её ног, складывая голову ей на колени и замолкая на несколько минут, пока её нежные пальцы зарываются в его волосы. - У Сколи через неделю день рождения, - неожиданно сменив тему он поднимает голову, опираясь подбородком на колени Аврил и глядя на неё снизу вверх. - Давай сделаем ему подарок? - Морриган наконец-то улыбается едва заметно, но при этом очень и очень хитро. - Попросим его обвенчать нас?
Пусть венчание будет через полгода или год - он согласен ждать. Главное, чтобы у них была настоящая семья. Хотя бы потом, когда это станет возможным. Чтобы все они носили одну фамилию, и чтобы семья эта росла. У Монаганов он нашёл то, чего ему всегда не хватало - большую дружную семью. Такую, какой он всегда представлял свою.
- Отметим день рождения дяди, а потом двинемся в Ому, - он снова переходит к делам, опять укладываясь головой на колени Аврил. - Парни уже будут там к этому времени. Квартира для нас там уже готова. Нам останется только всё подготовить, решить, как лучше всё сделать, - он вздыхает, обнимая ноги любимой, касается губами её колена. - И больше не возвращаться к этому никогда в жизни.[AVA]http://funkyimg.com/i/2izho.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-01-17 20:49:53)

+3

63

август 98-го, Ома

Ома оказалась сонным и тихим городком, если сравнивать ее с Дублином, и шумным рынком - если с Коннемарой.
Сразу по приезду, еще в феврале, Аврил устроилась в цветочный магазин у входа на центральную площадь города. Работа с людьми, хороший обзор, обширные и разнообразные связи. Все только рады были поболтать с милой беременной цветочницей. Парни, работающие в суде, чье здание стояло аккурат напротив, на другой стороне площади, рассказывали о подружках, пока Монаган собирала им букеты, а вовремя ввернутый вопрос помогал узнать и кое-что о распорядке их службы.
Владельцем «Чертополоха» был Фредерик Уайт, заботливо-дотошный старик-англичанин, десять лет назад похоронивший жену-ирландку, от которой у него был сын Брайан.
Морригана жутко бесило, что этот самый Брайан, узнавший, что они с Аврил не женаты, принялся оказывать ей знаки внимания. Его не останавливало ни наличие Мойры, с которой он, кстати сказать, довольно быстро подружился, ни с каждым днем, как на дрожжах, росший живот самой Аврил.
Небольшой городок, в котором каждый первый знал каждого второго, а чихнув на одном краю, можно было услышать «будьте здоровы» с другого, выглядел игрушечным и очень английским, несмотря на подавляющее количество католиков.
Монаган по-прежнему ходила на воскресные мессы с Келлахом и Мойрой, не утруждая себя посещением церкви в другое время.
И оба они с нетерпением ждали конца этой своей добровольной ссылки и «революционной» деятельности. Оба устали от всего этого. Оба хотели просто стать и быть семьей. Оба стремились обратно в Коннемару через венчание в Дублине, которое пообещали друг другу и заручились полной поддержкой в этом вопросе, что у Морриганов, что у Монаганов. Оба ждали.
К началу августа Аврил «украсилась» таким животом, что не прочь была иметь крепкую тележку, чтобы облегчить себе передвижение. Когда они узнали, что близнецы – мальчишки, вопли восторга и радости, кажется, были слышны далеко за пределами Омы, и вполне были способны достигнуть и Коннемары и Дублина. Обе семьи с нетерпением ждали этих конкретных Морриганов, а братья Аврил заявили, что в крестные пойдут все вместе. Ожесточенные битвы и искусные осады длились вплоть до конца мая, когда, наконец, Аврил и Келлах пришли к согласию по поводу имен пацанов.
Мойра, с удивлением наблюдавшая, как мама увеличивается в объеме, тоже принимала посильное участие в деле подготовки появления новых членов семьи. Прижавшись щекой к выпуклому животу Аврил, она слушала, как парни пихаются и вертятся внутри, порой покрикивая на них, чтобы не шумели, и каждый вечер рассказывала им сказки перед тем, как самой отправиться спать и услышать собственную сказку на ночь.
Волнение нарастало.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]AVRIL MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

+3

64

- Ты же не будешь против, если я выбью ему зубы перед отъездом? - Келлах задумчиво перебирает волосы Аврил, устроившей голову у него на груди. - Уже никаких сил нет терпеть его "изящные остроты", - его даже передёрнуло от плохо скрываемого раздражения.
Брайан осточертел ему до резей в желудке. Все его реверансы и павлиньи пляски вокруг Аврил, попытки подкупа Мойры, якобы случайное игнорирование всего, что было связано с самим Келлахом. Последней каплей стала его попытка пригласить Аврил в кино прямо в его присутствии. Этот хлыщ в наглую отодвинул его плечом с дороги и рассыпаясь в комплиментах принялся в очередной раз окучивать его женщину, расписывая все свои "достоинства". Когда Морригану надоело выслушивать соловьиные трели Уайта-младшего, он всё-таки довольно крепко сжал его плечо пальцами и оттащив задолбавший элемент в сторону целых пять минут с трудом сдерживая желание двинуть ему кулаком промеж глаз пояснял, почему не стоит трогать чужих женщин и какими последствиями для здоровья может обернуться неосторожная хвастливость. Брайан ненадолго задумался и скрылся в неизвестном направлении, что спокойствия Морригану не добавило - Уайт стабильно возвращался после каждого их подобного разговора.
- Хотя я ему уже голову готов открутить, на самом деле, - хмуро буркнув в макушку Аврил, Келлах обнял её за плечи, сосредотачиваясь на едва заметном копошении Эйда и Энгуса в её животе, прижатом к его бедру. Мойра уже давно крепко спала в своей кроватке. В гостиной уже не осталось ни одного подозрительного винтика и ни одного обрезка проводов, ещё пару дней назад торчащих буквально отовсюду и заменявших Мойре всяческие игрушки. Трое дядек, пахнущих лесом и машинным маслом то и дело скручивали ей из этих проводов каких-то сказочных чудищ и всяческих принцесс - уж кто на что был горазд. На дверце шкафа висело два нарядных летних платья, купленных как раз по случаю завтрашнего праздника Взятия Пресвятой Богородицы на Небеса и ярмарки, которая должна была развернуться к полудню на улицах Омы. Вчера его девочки уже сфотографировались в этих платьях - Мойра раскапризничалась и ему пришлось скакать за спиной фотографа, чтобы отвлечь дочь от её грустных мыслей. В результате фотография вышла не совсем такой, как им хотелось бы, но Келлаху нравилась - он специально заказал себе ещё одну, форматом поменьше, чтобы убрать в бумажник.
- Мне нужно будет задержаться после мессы - настоятель хотел рассчитаться за работу. Вы с Мойрой прогуляетесь по ярмарке, пока я утрясу все дела, а потом встретимся на Хай-стрит, зайдём в какое-нибудь кафе, хорошо? И мы сможем уехать в Дублин уже в понедельник. И всё... - он снова зарылся носом в мягкие волосы Аврил. - Мы свободны, понимаешь?
Осталось дожить до этого самого понедельника. Ранним утром в воскресенье Лиам должен пригнать на площадь перед зданием приготовленный автомобиль. Выезд назначен на шесть утра, взрыв должен произойти через пять часов. За это время Шеймас и Майкл должны навести порядок на той самой ферме, где пока что спрятан автомобиль. Мерфи в десять часов должен позвонить в полицию и через час активировать бомбу. Основная масса людей в это время находится на воскресной мессе и эвакуация случайных прохожих не должна занять много времени. Всё распланировано, учтены кучи вариантов, когда что-то может пойти не так. Они все устали от этой войны. У всех уже давно есть, о ком заботиться до конца своих дней. Осталось дождаться воскресенья.[AVA]http://sg.uplds.ru/VTEgW.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-01-23 07:00:04)

+2

65

Аврил прикусывает губу, удерживая смех внутри, в ответ на рычание Морригана в сторону Уайта. Парень и, правда, был, что твой банный лист на мокром месте, но из-за него обращать на себя внимание полиции вовсе не стоило.
- Бог терпел, и нам велел. – Аврил подкладывает ладони под подбородок, чтобы удобнее было смотреть на Келлаха. – Келли. – Монаган все-таки не выдерживает, и ее губы растягиваются в улыбке. Впрочем, она тут же ойкает, потому что близнецы, кажется, не согласны с таким ее поведением, и Аврил снова прижимается к Морригану так, чтобы доставалось не ей одной.
В последние дни напряжение скрутило их нервы в такие струны, что казалось, - чуть тронь, и звон достигнет неба. У Аврил дрожали пальцы, а мысль о том, что дальше будут битвы исключительно семейного характера, никак не хотела укладываться в ее голове. И от этого Монаган периодически зависала, замирая на одном месте, внезапно, словно ныряя вглубь себя, пытаясь примерить к себе ту новую жизнь, которая стучалась в дверь.
Утром субботы Аврил хотелось остаться в кровати, никуда не ходить, провести весь день дома, стряпать пироги с Мойрой или фырчать на Келлаха, который бы обязательно внес свою лепту в общее дело, «помогая» своим девочкам.
Маки на платьях пламенели в солнечных лучах, когда Аврил с Мойрой вышли из собора, оставив Морригана разбираться со делами, собираясь не торопясь прогуляться по ярмарочным рядам. Мойра крепко держалась за ладонь Аврил, столь же крепко вцепившись другой рукой в леденец на палочке и время от времени тянула его в рот. Несчастный петушок до рта не долетал, потому что Мойра все время отвлекалась: то на десятки воздушных шариков, то на дурачившихся клоунов, то на толпу кричащих детей, то еще на что-нибудь.
За час таких гуляний, - среди шумных, громко торгующих, разговаривающих и смеющихся людей, - Монаган почти перестала слышать собственный голос, когда обращалась к дочери, а в голове ее гудело, словно она стояла под звонящим колоколом.
Келлаха нигде видно еще не было, и Аврил решительно зашагала в «Чертополох», благо находился он совсем рядом. Магазин подарил долгожданную тень и тишину, мало кому приходило в голову посетить цветочный магазин в ярмарочный день. В дверном проеме скучал Брайан, а через полчаса заглянул и мистер Уайт. Оба они посокрушались, что Аврил их покидает, выразив надежду, что после родов она непременно вернется в их лавку. Монаган согласно кивала обоим Уайтам и знакомым прохожим, когда ей показалось, что в дальнем конце улицы маячит долговязая фигура Морригана с вечно взъерошенными волосами.
Еще раз попрощавшись, Аврил шагнула под полосатый козырек на улицу и тут же попала в толчею, чересчур активную для такой беременной, как она. Толпа к тому же целеустремленно куда-то передвигалась, а Аврил не горела желанием плыть по этому людскому морю, тем более с Мойрой на буксире. Как оказалось, ее желание роли не играло: человеческий водоворот легко ее подхватил, утягивая за собой; и только благодаря Брайану и Фредерику ей удалось не потерять Мойру и остаться не сжатой и не сдавленной со всех сторон. Через несколько минут общего движения Аврил стало понятно, что она обозналась, и Монаган попыталась вывернуться из толпы, притормозив у небольшого магазинчика, а Мойра закапризничала, пожелав переползти с рук Брайана к маме. Аврил развернулась, чтобы поудобнее ее принять, поцеловала дочь в щеку, улыбаясь ей и прижимая к себе, а в следующий момент не стало ничего, кроме взорвавшегося над мостовой солнца.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]AVRIL MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-01-23 11:45:03)

+2

66

- А помнишь, как мы собирали вещи? Эйд внезапно стал таким серьёзным, каждую машинку в газету заворачивал. А ещё просил у тебя бумажных полотенец побольше, чтобы упаковать игрушки получше. Всё боялся, что они поцарапаются или побьются. А Энгус - помнишь, да? - принёс свои мягкие игрушки и отдал ему, чтобы переложить ими машинки. Кажется, они тогда снова вспомнили, что они братья.
Он сидит у её постели не первый день, практически не отходя, только когда дети или внуки сменяют его, уводят в кафе в другом крыле госпиталя - хотя бы перекусить. Он сидит рядом с ней день и ночь, иногда засыпает в кресле, придвинутом к её постели, держа её за руку. Её ладонь всё так же теряется в его ладони, хотя сам он здорово осунулся и словно весь стал меньше за последние пару лет. Она же большей частью спит - организм слабеет с каждым днём, и кажется, что ей иногда трудно говорить от этой медленно наваливающейся усталости. Но когда она просыпается - они снова говорят, говорят и говорят, вспоминая всё, что было с ними, происходило с ними, радовало их на протяжении всех этих десятков лет вместе. Большей частью в палате, наполненной едва слышным и размеренным писком медицинской аппаратуры, слышен его голос. И у окружающих то и дело возникает ощущение, что костлявая старуха с косой не может подступиться к Аврил только потому, что Келлах рядом, что он ограждает её своим голосом от запределья.
- Сирша ревёт, слёзы ручьями - я тогда ещё сто раз подумал, ну откуда, Господи Боже, в восьмилетних девочках такие озёра слёз. Ведь чуть не утопила меня следом за своим колечком - кто её надоумил на него рыбу ловить?
- Колин, - тихо смеётся Аврил, с трудом поднимая руку, чтобы коснуться волос мужа, пригладить вечно взъерошенную шевелюру. Но он перехватывает её руку, осторожно касаясь ладони губами и прижимает её к своей щеке. Аврил смеётся снова. - Щекотно. Зачем ты её отрастил?
- Даген она нравится. Она плетёт из неё косички и пытается прицепить свои заколки. Обещала заплести меня на Рождество и украсить как ёлку, - Келлах округляет глаза, едва сдерживая смех, стараясь изо всех сил изобразить испуг. - С ужасом жду этого момента, если честно.
- Я устала... - Аврил закрывает глаза, и тяжело вздыхает.
- Дагда едет, милая, - тихо шепчет ей в ответ Келлах, сжимая её руку обеими ладонями. - Подожди ещё его, пожалуйста...
Дагда летит из Кейптауна - там находится его миссия. Самому младшему их сыну - уже почти пятьдесят. Он священник, настоятель одного из самых крупных приходов в Южно-Африканской Республике, иезуит, как и дед Сколи.
- Мне иногда кажется, что ты специально подговорил их всех съезжаться как можно медленнее, - голос Аврил становится всё тише с каждым произнесённым словом. - Решил измотать меня окончательно? Признавайся.
- Угадала. Прости, - виновато кивает в ответ Келлах, прижимаясь губами к впалой щеке любимой. - Засыпай. Он прилетит утром.
А когда дыхание Аврил становится размеренным и спокойным, Келлах забирается на её постель, аккуратно обнимая жену за плечи, и долго смотрит в её лицо, словно стараясь запомнить каждую её чёрточку, запечатлеть в памяти каждое едва заметное подрагивание давно выцветших ресниц.
- Не вздумай уходить без меня, - шепчет он одними губами, снова прижимаясь ими к её щеке. Им обязательно нужно дождаться Дагду - только он ещё не простился с родителями.
[AVA]http://se.uplds.ru/f0K3C.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-01-29 22:13:41)

+3

67

Порой Аврил казалось, что время и зеркала насмехаются над ними. Она по-прежнему видела того самого взъерошенного парня, которого встретила в пабе, того самого взволнованного мужчину, который стоял с ней под дождем в Коннемаре, того самого – единственного и любимого мужа, что принимал каждого их ребенка. В зеркалах же отражались изборожденные лучиками морщин лица двух «глубоко зрелых» людей.
На губах Аврил появилась тень той улыбки, что расцветала каждый раз, стоило кому-то из детей с самым серьезным видом произнести чепуховую чепуху. С глубоко зрелыми на этот раз отличилась Морриган. Морриган Аврил Морриган, ну, надо же было придумать. Они с Келли даже не думали переубеждать Эоль, когда той в голову молоко прокисшее стукнуло, переглянулись только с усмешками, да кивнули одновременно.
Аврил хотела в Коннемару. Слушать шум моря, свист ветра, понимала, что вдохнуть того воздуха уже не получится и печалилась от этого больше всего. И жаловалась мужу, что этот Дублин ей даром не нужен. И соглашалась с Мойрой и близнецами, что госпиталь тут лучше, и что Колин рядом и всегда, как это у молодых нынче – «на стрёме»?
Все они, - дети, внуки, правнуки, - не помещались в этой огромной палате, а попытавшись однажды, были нещадно выгнаны ее доктором: «чтобы дышать не мешали». Аврил только вздохнула, дрожащей рукой цепляясь за ладонь Келлаха, глядя на него из-под ресниц. Келлах Морриган – вот ее воздух, она дышит им. Дети до сих пор удивляются, когда они заканчивают друг за друга фразы, хотя Аврил ничего удивительного тут не видит.
Просто они любят друг друга, и каждый миг рядом – словно самый первый раз, когда ты точно знаешь, о чем думает другой, потому что и ты думаешь так же. У них никогда не было иначе. И на всех семейных праздниках и торжествах, после здравиц и пожеланий, всегда звучал один и тот же тост - «Чтобы как у Аврил и Келлаха!»
Ее грудь размеренно поднималась и опускалась, а Аврил казалось, что воздуха с каждым глотком все меньше. Если бы можно было жить только мужем, она жила бы вечно, Келлаха ей бы хватило на всю бесконечность вселенной. Но в дело постоянно вмешивалась физиология, а девяносто – это вам не двадцать.
Дети, внуки, правнуки… В каждом из них она видит своего Келлаха, поэтому каждому достается вся ее любовь и нежность, которые она вновь и вновь черпает в Морригане, которые дарит ему сама: вздохом, прикосновением, улыбкой.
Они так давно вместе. Они так мало вместе. Ей всегда будет мало. Она по-прежнему, не поклонница церкви, даже «отдав» ей сына, но Келлах верит, что за чертой их ждут дорогие и любимые люди, и что там – за последним порогом все они встретятся. И поэтому Аврил верит тоже.
- Похоже, что я снова тебя опережу. – Аврил распахивает глаза, чуть ворочается на этой больничной кровати, чтобы Морриган тоже уместился. И читает тревогу в его глазах. Ослабевшая ладонь легко касается заросшей щеки Келлаха, Аврил улыбается мужу. – Не сегодня, любимый. Мы ведь не можем подвести Дагду, и меньше всего мне хочется, чтобы он нас проклял. Ты же его знаешь. Всегда удивлялась, чего его потянуло в священники, с его-то характером и гонором.
Длинная речь для Аврил, она тяжело дышит, и старается устроится поудобнее, прижимаясь щекой к Келлаху.
За большим окном палаты стоят их дети, внуки, правнуки, - все, кроме Дагды. Они уже отплакали свое, но то и дело, то у одного, то у другого на глазах выступают слезы. И тогда на плечи ложатся чьи-то руки, обнимая и оберегая, помогая пережить. Потому что все они - одна семья. Семья Морриганов, даже с другими фамилиями. Семья Аврил и Келлаха.
Ранним утром, еще до приезда Дагды, в палату Аврил почти вбегает Келлах-младший, сын Мойры, копия своего деда, что внешностью, что характером. Он был в Коннемаре, чтобы осуществить совершенно дурацкую идею.
- Ба, - его голос подрагивает от волнения, когда он опускается на кровать рядом с Аврил, такой маленькой под ярким домашним одеялом. – Ба, смотри, что у меня есть.
Аврил вдыхает Коннемару. Ее легкие наполняются тем самым воздухом, которого им не хватало: он пахнет белыми скалами, штормовым морем и домом. Монаган открывает глаза, внутренне ворча на саму себя: дожилась, мол, до галлюцинаций. В ногах кровати стоит ее Келли, губы которого растягиваются в веселой усмешке, а перед лицом Аврил Келлах-младший распаковывает тщательно завернутое в кучу бумаги и легкой стружки весло.
Тонкие пальцы накрывают старое выбеленное волнами и солью дерево, гладят, словно старого друга, не виденного тьму лет.
- Оно пахнет Коннемарой. – В голосе Аврил слышится удивление и радость, а по щекам текут слезы, которых она не замечает. А потом за прикрытой дверью слышатся торопливые шаги и громоподобный голос младшего сына. – Все-таки, голосом он пошел в деда.
Теперь все в сборе. И Аврил знает, что будет лежать в земле Коннемары, так же, как все ее дети и внуки, которых она встретит за порогом в свой срок. И рядом с ней, как всегда, будет стоять мужчина, который стал ее кровью и воздухом.
Они будут там.
Аврил и Келлах.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]AVRIL MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-01-30 09:59:26)

+4

68

Морриган только вышел из кабинета настоятеля, задержался на крыльце церкви, чтобы в последний раз проверить, насколько крепко прилажены перила из тёмного дерева. Довольно хмыкнул, шагнул со ступеней широкого каменного крыльца, сунул в зубы сигарету и чуть было не оказался сбитым с ног Лиамом, их бессменным водителем.
Лиам хватал ртом воздух, словно пытаясь отдышаться от быстрого бега, рубашка на нём промокла и прилипла к телу, сам он цеплялся за руки Морригана, словно вот-вот мог упасть.
- Мерфи позвонил журналистам, Келл, - наконец-то выдавил он из себя, ещё пару раз открыл и закрыл рот, хапая воздух. - Они всё переиграли. Они... забрали машину. И телефон!
Лиам оперся ладонями о собственные бёдра, согнувшись и продолжая пыхтеть как паровоз - у него всегда перехватывало дыхание от сильного волнения.
Всё было неправильно. Какие-то едва уловимые мгновения Келлах не то, что не слышал ничего - он словно перестал существовать. Их план был нарушен. Причём, судя по тому, что Лиам - вот он здесь, Мерфи, по его словам, был в такой растерянности, что не придумал ничего лучше звонка журналистам, а Шеймас и Майкл сидели рядом с ним на мессе, изначальный план просто полетел ко всем чертям.
Где-то по улицам города двигался начинённый взрывчаткой автомобиль, за рулём которого был человек, план действий которого абсолютно не совпадал с планом Морригана и его парней.
Где-то на улицах города был праздник, гуляли люди.
Где-то на улицах города были Аврил с Мойрой.
- Что там возле суда? - Келлах словно не мог пошевелиться, лихорадочно соображая, как сильно может быть похерен их первоначальный план теми, кто решил его "немного изменить".
- Люди. Дохрена людей, Келл, площадь перекрыта, автомобили отправляют в объезд по другим улицам...
- По каким? - не дав Лиаму договорить, Морриган вцепился пальцами в ворот его рубашки, заставляя выпрямиться и взглянуть прямо в лицо. - По каким улицам они направляют машины? - сдерживаться, чтобы не закричать и при этом не трясти несчастного Лиама, у него едва получалось.
- Не знаю, по Хай-стрит скорее всего - там сейчас меньше народу...
Лиам даже не успел договорить - Келлах оттолкнул его и сорвался с места, рванув туда, где вопреки словам товарища медленно, но верно разрасталась толпа.
Через пару кварталов ему стало всё сложнее продираться сквозь встречный поток обеспокоенных людей, попутно выискивая глазами знакомые силуэты. Алые маки мелькнули в толпе в конце квартала. Горло саднило - Келлах едва успевал дышать, всё внимание обратив на поиски Аврил и Мойры, а увидев их яркие платья вдалеке бросился вперёд с утроенной энергией.
- Стой, - схватив Морригана за локоть, Лиам дёрнул его на себя, заставляя обернуться. Как бы там ни было - хватка у Лиама была крепкой, Келлах даже не думая останавливаться пару раз безуспешно попытался выдернуть руку из его клещей, буквально волоча парня за собой. - Остановись! - сквозь зубы зашипел Лиам ещё раз, снова дёргая Келлаха, останавливая его. - Келл, наша машина там! Ты погибнешь... - договорить ему не дал короткий, без замаха, удар под дых.
- Пошёл ты, - бросив сквозь зубы короткое "пожелание" Морриган побежал. Против общего движения, расталкивая людей, не обращая внимания на проклятия, летящие ему в спину.
Грохот от взлетевшего на воздух алого, как маки на платьях Аврил и Мойры, автомобиля словно заглушил все прочие звуки - словно со всех сторон сразу кричали люди, билось стекло, выли сирены, раздавались свистки и крики полицейских. Келлах не слышал ничего, кроме гула собственной крови в ушах, кроме отзвука своего собственного жуткого крика, раздавшегося в следующее же мгновение после взрыва, кроме собственного сдавленного хрипа в который превратилось хоть и сбитое до этого, но всё ещё дыхание.
Он продирался сквозь дым и взвесь пыли в воздухе, спотыкаясь, падая, разбивая ладони о рассыпанную на земле стеклянную крошку, перемазываясь в этой смеси из грязи и крови - туда, где в последний раз видел своих девочек. Брайан, судя по всему, в последнюю секунду попытался закрыть их обеих своим телом - инстинктивное желание спасти дорогого тебе человека. Келлаху было плевать на то, что там чувствовал в последнюю секунду Уайт, он полз на коленях туда, где среди кучи деревянных и металлических обломков виднелись светлые волосы. Оттолкнув тело Уайта в сторону Морриган замер, словно пытаясь осознать увиденное - неподвижные тела молодой женщины и маленькой девочки в одинаковых платьях, словно куклы, брошенные в грязь нерадивым ребёнком. Он снова и снова касался опалённых прядей волос, не замечая, что измазывает их в своей крови, что сам изгваздывается в этой тёмной густой жидкости, подползающей к нему отовсюду - смеси крови, воды и машинного масла. Снова и снова гладил по волосам словно безмятежно спящую Аврил, прижимал к себе безжизненно обмякшее тельце Мойры и бездумно раскачивался из стороны в сторону, глухо бормоча что-то бессвязное.
До них добрались почти через час после взрыва, сложили тела на носилки, записали имена, которые Келлах с горем пополам смог назвать.

Следующим августом Морриган, истоптав дороги едва ли не всей Ирландии, почерневший и осунувшийся, с пустым взглядом постучал в двери непривычно тихого дома Старого Монагана.

Код:
<!--HTML--><center><iframe frameborder="0" style="border:none;width:240px;height:70px;" width="240" height="70" src="https://music.yandex.kz/iframe/#track/36528735/4673542/hide/cover/black/">Слушайте</iframe></center>

[AVA]http://sh.uplds.ru/mHBe8.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-04 15:23:57)

+4

69

Когда в твою жизнь врывается нечто, запросто ее разрушающее, переворачивающее с ног на голову, заставляющее сомневаться в собственной разумности, остается либо угаснуть, подобно свече на ветру, либо попытаться собрать разбитые осколки души, склеить их, словно задетую неосторожным движением чашку. Собирать и склеивать проще и надежнее не в одиночку, потому что тогда рядом всегда есть кто-то, кто готов продолжить эту работу за тебя, подставить плечо, если сил больше не осталось, закрыть от ежесекундной памяти о случившемся.
Поначалу не удавалось даже осознать. Они долго не верили и переспрашивали Лира, вернувшегося из Омы, с опознания. Лира, с белым, как полотно лицом, с застывшим взглядом, перед которым до конца жизни будут стоять Аврил и Мойра: хрупкие, обескровленные и неживые, крошечная Мойра и выпуклый под хрусткой простыней круглый  живот Аврил. Лира, который уже не сможет больше никогда слышать, как играет скрипка.
Они все ждали Старого Монагана у пристани, и уже подходя к причалу, он знал, что случилось непоправимое. Не знал только насколько.
И каждый день ждали. Ждали, что проснутся, выберутся из этого кошмарного, одного на всех, сна. Ждали, что их Аврил рассмеется где-то за спиной, слышали ее, оборачивались – и никого не находили, и подолгу стояли замерев, только чтобы слышать ее голос там, за плечом.
Ждали, что приедет Келлах. Его ждали. Искали, сначала в Оме, потом в Дублине, потом во всех графствах. Знали, что он жив... и что пропал. И даже усилия его дяди и отца Арчи, имеющих знакомых, кажется, в самых отдаленных землях Ирландии, ни к чему не привели. Стоило в Коннемару дойти слуху, что Морригана видели в одном месте, как парни срывались туда, чтобы найти пустоту.
Эрин и Сколли, так и не успевшие стать частью семьи, но бывшие ею, встали рядом со всеми, чтобы разделить горестную ношу на всех, чтобы всем стало на самую малость легче.
Монаганы вернулись в Коннемару. Аврил, Мойра и близнецы вернулись домой к концу августа. Коннемара приняла их в себя, сделав своей частью, позволила мирно уснуть без всякой надежды проснуться.
Отец Фрейзер крестил всех Монаганов, и Аврил с Мойрой тоже. Отец Фрейзер отпевал всех Монаганов, и не думал, что доживет до часа Аврил, куда там до Мойры.
Они лежат на том самом месте, что так нравилось Аврил: почти на обрыве, под сенью старого ясеня, охраняющего их покой. На том самом месте, где Аврил связала свою жизнь с единственным мужчиной, которого любила, и с которым хотела быть.
Монаганы. Все вместе и каждый в отдельности. Молодые и старые. Разбросанные по Ирландии и по всему свету. Все они были здесь: стояли в маленькой церквушке, шли к обрыву. Все они баюкали сейчас Аврил с детьми в своих руках, провожая и прощаясь. Всех их согнула эта беда. Преждевременно убелила: кого-то покрыв белоснежным покрывалом, кого-то только припорошив первым снегом седины. В семье всегда теряли кого-то, но вот так – в один бесконечно короткий и долгий миг времени сразу четверых, которым бы жить и жить еще...
Семья замолчала, ни песен вечерами в уютной комнате с камином, ни псалмов в церкви, ни просто крика во тьму и ярость негодующих штормов.
Тишина. Гулкая, затягивающая, одна на всех тишина, как одна на всех боль.
Они жили и ждали. Потому что Аврил не будет покоя, пока ее не отпустит Келлах.
Прошел год, наполненный новыми радостями и горестями. Старый Монаган все больше становился похож на огромный крепкий дуб, корни которого перестали цепляться за землю. Часто молча сидел у потухшего камина, каждый день ходил к ясеню, рассказывая Аврил новости, заканчивая свои с ней монологи неизменным «Нет, еще не пришел».
Коннемара снова ждала Монаганов, теперь уже на годовщину. К стуку в дверь привыкли, впуская одного родственника за одним. Уже приехали Фэлан, Лир и Риан, и Эоль все так же хлопотала у печи, порой забывая, что Аврил уже не сбежит по ступенькам лестницы вниз, чтобы ей помочь, а вспоминая, каждый раз молча вытирала мокрые щеки.
Очередной стук привел к двери Гарвана, идущего мимо. Парни с тревогой переглянулись, дед сдавал, действительно становясь Старым Монаганом: согнулась спина, опустились плечи, все реже раздавался его громоподобный голос.
Монаган распахнул дверь, и словно покачнулся вперед, заставив внуков кинуться ему на помощь. Шаг вперед и старые узловатые ладони накрывают поникшие плечи стоящего перед Гарваном человека, чтобы в следующий миг привлечь его, обнимая, чтобы сказать:
- Ты, наконец, дошел.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-02-06 09:15:44)

+4

70

Когда свалившийся на плечи груз становится слишком тяжёл- что-то внутри ломается. С сухим треском или металлическим воем - не важно. Кажется, это зависит от того, сколько способен вынести сам человек. Господь не даёт ноши тяжелее, чем человек может вынести - только эта мысль и толкала Морригана вперёд всё это время, весь этот год. От города к городу, от деревни к деревне - по тем местам, где не знали его.
Он заходил в церкви, первым делом открывая дверь конфессионала, опускаясь на колени приступал к исповеди. Каждый раз, снова и снова просил прощения за всё, что сделал. Получал отпущение грехов от побледневших священников, но не чувствовал облегчения. Выполнял какую-никакую работу за еду и ночлег, иногда находил у себя в карманах деньги, которые отказывался брать, и оставлял их в ящике для пожертвований в следующей церкви.
Все его вещи - полупустой рюкзак со сменой одежды и двумя инструментами в футлярах. Скрипка и альт. Он не смог оставить скрипку Аврил в той квартире, из которой они все вместе вышли утром пятнадцатого августа, даже зная, что Монаганы обязательно заберут все вещи оттуда. Единственное, что ему осталось от девочек - фотография, скрипка Аврил и скрученная Майклом из проводов лошадка Мойры. Все его сокровища. А ещё изящное серебряное распятие Аврил - Келлах сам не помнил, когда снял его с её шеи, заменив своим, простым. Ему предлагали тоже поехать в больницу, хотя бы обработать порезы и ссадины, которые он заработал, пробираясь сквозь завалы, но он отказался. Шатаясь добрался домой, как смог обработал раны, переоделся, сложив испорченные вещи в пакет, собрал рюкзак и ушёл.
Всё то время, пока он бродил по Ирландии - не бесцельно, но медленно пытаясь добраться до какого-то итога своей жизни, кроме того кровавого обрубка, что оставили ему вместо души собственные руки - он думал только об одном финале. Он надеялся, что Коннемара станет самым последним пунктом его пути - никто не знал, где он, не помнил о том, кто он. Полиции было достаточно того, что он наконец-то просто исчез. Гарда тоже им не интересовалась. По крайней мере, так уж явно, чтобы не вычеркнуть его просто из списка тех, кто внимания так уж достоин. Морриган думал, каждый день, каждую ночь размышлял о том, что сделал бы с убийцей своей сестры или дочери, или внучки, или правнучки на месте любого мужчины Монагана. И ответ всегда был один.
Горло сдавило спазмом, не дающим даже поверхностного вдоха сделать, горечь обожгла лицо, выжигая глаза, нестерпимо вгрызаясь куда-то за переносицу, когда всё ещё крепкие пальцы седого Гарвана, постаревшего на кучу лет всего лишь за один только год Старого Монагана сжали плечи Келлаха, застывшего истуканом на пороге его дома.
Его ждали здесь. И ждали совсем не так, как он себе это видел. Тех, кого хотят убить, не обнимают на пороге дома как блудного сына, не говорят "ты, наконец, пришёл" так, словно каждый день готовы были поставить ещё один прибор на общий стол.
Келлах судорожно вздохнул, вцепляясь пальцами в старый свитер Гарвана, пряча лицо, вжимаясь лбом в его плечо и до боли стискивая зубы, чтобы не дать вырваться из груди этому горестному вою, который он носил в себе целый год.
- Простите меня...[AVA]http://sh.uplds.ru/mHBe8.jpg[/AVA]

+4

71

Океан – часть внутренней силы Коннемары, то бесконечно бьющий в ее скалы, то бережно гладящий белое побережье своими волнами. Океан – часть внутренней силы Монаганов, позволяющий пережить нежданные беды, принимающий их радости. Весь последний год океан не давал Гарвану уйти, поддерживал, ждал вместе с ним, обещая надежду на покой потом, после такой долгожданной встречи.
За что проклинать и в чем винить человека, который потерял гораздо больше, чем он сам. У Гарвана по-прежнему были дети и внуки, каждый день рядом была любимая жена. А этот мальчик перед ним в один миг стал бедняком из бедняков, превратившись из мужа и отца в никого.
Нет в мире слов, способных примирить Морригана с произошедшим, тем более оправдать его перед самим собой. Если кто-то из Монаганов и хотел приложиться о его физиономию в первые дни и недели после гибели Аврил, то глядя на него сейчас, приходил к выводу, что больше, чем сам Келлах, никто бы его не смог наказать.
И руки братьев Аврил легли поверх ладоней Гарвана, втягивая Морригана в тепло и свет камина, впервые за все это время закрывая и защищая его, оставляя за порогом безнадежность и бессмысленность его блужданий.
Они любили Аврил, и они приняли в семью мужчину, которого она привела. Семья, а особенно любящие братья, вполне способна накостылять по шее и надавать по щам. Но только в качестве реакции прошедшего испуга, когда все закончилось благополучно. Никто из Монаганов не был испуган; сокрушен, вывернут наизнанку, с загнанными в легкие гвоздями, - что ни вдохнуть, ни выдохнуть, да, но не испуган. Все они знали, во что ввязалась Аврил, все они знали, что существует вероятность того, что ее задержат или она попадет под пулю. Все они не приветствовали ее выбор, не мирились с ним, но ничего поделать не могли.
Старый Монаган позволил Морригану отогреться, и впервые за год выспаться, не просыпаясь ежеминутно, чтобы разбудить его ранним утром.
- Они ждут. – Гарван тяжело спустился по лестнице, опираясь на вытертые поколениями белесые перила, натянул непромокаемую куртку, бросив такую же Келлаху.
Утра августа в Коннемаре дают понять, что штормовая осень не за горами: легкая взвесь морской воды висела в воздухе, оседая моросью на лице и волосах, стекая по гладкой прорезиненной ткани курток почти невидимыми ручейками. Соленый воздух холодил горло, проникая в самое нутро, еще не вымораживая, но остужая горячее дыхание, паром повисающее рядом с губами.
Старый Монаган вел Келлаха к той, что всегда будет частью его жизни, как бы она дальше не сложилась. Под тяжелыми ветвями мощного ясеня угадывался небольшой холм, увенчанный простым белым камнем, которым с Монаганами поделилась сама Коннемара. Ничего проще быть не может: земля, камень, дерево. И столь же простая надпись – Аврил, Мойра, Эйд, Энгус. Четыре имени, коротких и простых, одно под другим. [AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-02-10 10:01:35)

+4

72

Он никак не мог заснуть. Да даже просто заставить себя лечь - в комнате на втором этаже, в той самой комнате, где они были вместе не раз, до сих пор, казалось, витал её запах. Если бы не несколько скрипящих половиц, то, определённо, он бы так и слонялся по комнате до самого утра, снова и снова пытаясь уловить словно скользящие в воздухе, практически живые и осязаемые образы. Ему то и дело казалось, что вот-вот в дальнем углу комнаты, в кроватке с тюлевым балдахином заворочается и засопит Мойра. Время в этой комнате будто остановилось - Келлах был уверен, что здесь за год так никто и не ночевал.
Когда он наконец заснул, вцепившись в подушку, уткнувшись в неё лицом и так и не раздевшись, уже практически начинало светать. Впрочем, долгого сна так и не получилось - он вообще забыл, как это, нормально спать всю ночь и просыпаться свежим и отдохнувшим.
В ответ на короткую фразу Старого Монагана Келлах только кивнул, подхватывая брошенную им куртку и молча напяливая её на себя. Где-то на кухне замерла хлопотавшая до этого момента Эоль - Морриган словно самым нутром почувствовал эту в одно мгновение возникшую за стеной абсолютную тишину. Ему не хватило сил даже взглянуть в глаза встретившихся им с Гарваном во дворе дома братьев Аврил - только отвести глаза под их взглядами, в которых не было так предчувствовавшегося им осуждения.
Каждый шаг давался с трудом - конечно, он знал, куда ведёт его Монаган, но не мог заставить себя принять то, что увиденное им станет точкой. Пока он не видел могилы всё произошедшее казалось просто ужасным сном, кошмаром, одолевавшим его практически каждую ночь, но никак не правдой. Никак не свершившимся и неизменным до конца времён фактом.
- Я не могу... - то самое место, то самое дерево. Всё слишком то, кроме камня вместо знакомого женского силуэта. Камня, на котором издалека виднеются темнеющие полосы имён и дат.
Он не смог бы объяснить, что на самом деле его останавливало и не давало двинуться дальше. То ли ощущение непоправимого, то ли боль не отпустившего всё ещё горя, то ли осознание, что теперь-то и идти дальше более незачем. Монаган не стал ждать, пока Келлах наконец-то соберётся с мыслями, соберёт все свои силы и сделает следующий шаг. Его совсем побелевшие волосы трепало ветром, ясень клонил к нему свои ветви, словно встречая старого знакомого, Гарван тяжело и будто устало опустился на одно колено, поправляя накренившийся алый подсвечник, стоящий у подножия камня.
Всего несколько шагов - каких-то пять или десять - Келлах преодолевал неимоверное количество времени. Нащупал зажигалку в кармане, не глядя на камень подхватил подсвечник, разобрал, доставая свечу, чтобы поджечь и снова упрятать в высокий стакан из алого стекла, аккуратно поставил туда, где трава была ощутимо примята.
- Я не мог приехать, - начал он едва слышно, словно оправдываясь перед Гарваном, стискивая ладони, сжимая их до побелевших костяшек. - Не мог видеть их... такими, - холодная влага стекала с вечно взъерошенных волос куда-то за воротник, леденила кожу, не давая пошевелиться, распрямиться, хоть немного отпустить самого себя из лап стискивающей беды, не дающих даже вздохнуть вполсилы. - Я не хотел такого...
Он медленно осел вниз, опускаясь на колени, коснулся кончиками пальцев выбитых на камне букв, замирая так, вглядываясь через тонкую грань стекла в красный огонёк поминальной свечи.
Он наконец-то дошёл до самого конца. Больше идти было некуда. И незачем. Только, разве что, попытаться найти ответ на единственный вопрос.
- Как жить дальше?..[AVA]http://sh.uplds.ru/mHBe8.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-18 04:05:22)

+3

73

Гарван не знал, как этому мальчику жить дальше. Надеялся, что знает Аврил. Большая, еще крепкая, ладонь, покрытая коричневой, просоленной морскими ветрами и волнами, кожей, скользнула за отворот куртки, чтобы появиться наружу, сжимая в ладони порядком помятый конверт из простой бумаги без всяких надписей. Монаган молча коснулся плеча Келлаха и протянул ему конверт.

Если ты держишь его в руках, значит, Джо не зря меня учил всей этой «шпионской» премудрости. Значит, им нужен ты, и они хотят тебя достать: как угодно, за мой наш счет, но очень-очень хотят, а значит – достанут рано или поздно.
Значит, ты один. Я надеюсь, что Мойра с тобой, но думаю, что нет. Мой бедный медведь. Наверно, мои истерли все ноги, разыскивая тебя. И, скорее всего, ты пришел сам. Я не знаю через сколько, надеюсь, дед еще жив, потому что следующие пару месяцев ты должен быть рядом с ним. Если нет, все равно: останься в Коннемаре, Фэлан тебя не выгонит. И даже не думай, что они винят тебя в том, что случилось с нами. Ты сам себе обвинитель и судья, только помни о презумпции, пожалуйста. (дурацкая смешная рожица)
Я ни о чем не жалею, ни на миг. Ни об одной минуте, что привела меня к тебе, ни об одном мгновении, что провела рядом с тобой. Ты – единственный из всех мужчин, что был мне нужен. И я тебя получила, правда, любимый?
Тебе будет плохо, тошно, страшно засыпать и еще страшнее просыпаться. Ты будешь вскакивать ночами и выть в подушку. Ты не забудешь этого никогда. Ты не будешь замечать, что плачешь. Тебе не раз захочется разбить кулаки, а еще лучше голову, о что-нибудь твердое. Я даже не удивлюсь, если ты попытаешься. (дурацкая грустная рожица)
Но в твоем большом сердце хватит места не только мне с детьми. Мы с радостью потеснимся и примем любого, кому ты его откроешь. Я не настаиваю на семье, иначе ты меня сейчас проклянешь, но обещай, что попробуешь. Не станешь запираться в одиночестве. Ты должен любить. Слышишь, Морриган? Должен. Ты должен это мне и своим детям. Потому что только так нам будет спокойно ждать тебя здесь, где бы это «здесь» не существовало. И мы настроены на длительное ожидание, не какие-то там двадцать-тридцать лет, а не менее полувека, а еще лучше лет семидесяти. Как раз успеет вырасти сад.
Прости, что оставила тебя. Я не хотела. Так просто получилось. Ты же знаешь, в жизни случается даже самое невероятное. Оно и случилось.  Я всегда буду тебя любить. И всегда буду рядом. Ну, не в спальне, конечно, если ты решишь остепениться. По крайней мере советов давать не стану. (смеющийся чертенок)
Живи. Слышишь? Живи за всех нас. Живи так, чтобы и на нас хватило. Живи за себя. Живи сам. Живи. Я приказываю тебе жить. Иначе, можешь не приходить.
И, Морриган, оставь мне скрипку. Тебя ждет соло.
С любовью, Аврил.
(хоровод забавных чертенят и ангелочков)

[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

+3

74

Она всё знала.
Знала всё, до последней запятой в чьём-то убийственном плане.
Знала, и позволила этому произойти. А значит - просто ничего не могла с этим сделать. Значит - спасала их. Всех, кого могла спасти тем, что не раскрыла ничего из того, что узнала сама. Если бы они попытались изменить всё сами - их бы просто смели с острова как крошки со стола. Так же обыденно, не задумываясь. Она спасала их. Она спасала его...
- Можно я побуду здесь один? С ними, - не задумываясь о том, от чего становятся мокрыми щёки, что за капли повисают на щетине, давно перешагнувшей порог трёхдневной глухо попросил Монагана Келлах. Не поворачивая к нему головы, сгрызая губы только чтобы не взвыть в голос от осознания произошедшего, словно только что рухнувшего на него во всей своей полноте.
Гарван, кажется, молча кивнул медленно отодвигаясь и уже совсем собираясь уходить.
- Отец Арчи. Он... - спустя несколько мгновений окликнул удаляющегося старика Морриган.
- Жив, - коротко ответил Гарван, всё-таки уходя.
- Простите меня, родные, - захлёбываясь словами, не видя ничего сквозь призрачную пелену на глазах, снова и снова шептал Келлах, сжимая в пальцах письмо Аврил, то и дело касаясь кончиками пальцев букв на белом камне - того, чем стала его семья, чем стала его жизнь. Огромным тяжёлым камнем, давящим на грудь, на плечи, на всё его существо.
- Я ещё вернусь, - пообещал он, наконец-то поднимаясь на ноги через неизвестно сколько времени. - Я обязательно приду. Скоро.
Ему ещё нужно было вернуть скрипку. Она просила, и он, конечно же, не мог отказать в этой просьбе. Но сначала ему нужно было сделать ещё кое-что.

- Простите меня отец, ибо я согрешил, - старый деревянный подколенник словно гвоздями впивается в колени, но Келлах будто благодарен ему за эту отрезвляющую боль, не дающую ему сорваться сейчас.
Из-за решётки конфессионала слышится тяжёлый протяжный вздох - старый священник конечно же его узнал, и Келлах, принимая благословение осеняет себя крестным знамением одними губами произнося "Во имя Отца и Сына, и Святого Духа".
- С моей последней исповеди прошла неделя, - Келлах замолкает на мгновение и добавляет. - С последней действительной исповеди прошёл год... - снова тишина. - И я виноват в смерти тридцати человек.
Он рассказывает всё - как они готовили этот последний взрыв, как пытались сделать его в соответствии со своими принципами - не навредив невинным людям. И как он не смог вовремя понять, что в этот раз их план не сработает. Как не смог защитить свою семью - любимую женщину и их детей.
Он снова захлёбывается, но не словами, а наконец-то собственными слезами, глухим стоном, не дающим ему вымолвить больше ни слова. Ему нет прощения - Келлах это знает, даже несмотря на все слова, которые может сказать ему священник о Божьем Милосердии и прощении раскаявшихся. Он раскаивается - кажется, наконец-то раскаивается, пусть и впервые так искренне за этот год... Но прощения для себя он даже не ищет.[AVA]http://sh.uplds.ru/mHBe8.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-23 21:34:26)

+3

75

На Коннемару снизошел редкий покой. Не гудели рваными аккордами ветра, не срывали пену с волн; сами волны, - мягкие и едва заметные, - ласково трогали извилистый берег, не делились с ним топляком и не приносили охапки пахнущих йодом водорослей. Впереди были несколько недель, не штиля, нет, относительного спокойствия, когда волнение на море позволяет старым баркасам, блестя на солнце обновленной краской и новым варом между плотно подогнанных досок, перекатываться с бока на бок на сверкающей ладони океана.
«Лисица» Старого Монагана была хорошо известна на побережье. Больше полувека она  «мышковала» на море, принося в сезон добычу, которой вполне хватало на безбедное житье большой семье. Еще один член этой большой семьи, молчаливый, но с собственным характером, как и все Монаганы. Приведенный в порядок баркас ждал, когда его крутых боков снова коснется холодная вода Атлантики.  Порой казалось, что «Лисица», не надеясь на своих любимых, но иногда таких бестолковых хозяев, день за днем, сама двигается поближе к прозрачным языкам моря, то и дело облизывающих пологий берег, горя от нетерпения и желания поскорее окунуться в привычную среду.
Рыбацкое дело – тяжелая мужская работа, даже в конце двадцатого века, который механизировал привычный ручной труд. Попробуй весь день потягать набухшие водой сети, и тогда поймешь, почему с рыбаками в пабах на побережье рискуют связываться немногие, в основном те, кто здесь не живет. Местным же хорошо известно, что ударом кулака средний коннемарский рыбак способен свалить с ног самого упрямого барана. Считали, что самые удачливые среди рыбацкого племени – потомки роанов, морского народа, и злить их не с руки. В молодости Гарвана так и звали «роаонов выкормыш», на что он только смеялся, неизменно возвращаясь из моря с самым богатым уловом.
Руки Гарвана еще годились на то, чтобы держать штурвал, управляя рыщущей «Лисицей», но сил его уже не хватало справляться со всем остальным в одиночку, поэтому каждый день то один, то другой внук сопровождали старика. Теперь же в помощники и компанию себе Гарван выбрал Морригана.
Старый Монаган знал, что Келлах вернулся затемно, но все равно растолкал того еще до рассвета. На кухне уже хлопотала Эоль, готовя нехитрый завтрак, да собирая мужу с собой корзину с едой. Уходя в море, Гарван возвращался перед самым закатом, считая, что пока глаза видят, а ноги еще носят – время отдыхать не пришло.
«Лисица», ведомая уверенной и знакомой рукой, скользила по зеркальной глади залива в сторону открытого океана, унося с собой двух мужчин, объединенных одной потерей.
[AVA]http://s0.uploads.ru/wCvI6.png[/AVA][SGN]Erin Go Bragh[/SGN][NIC]MONAGHAN[/NIC][STA]Страшно не умереть, а страшно не жить[/STA]

+2

76

Отец Арчи его не утешал. Не наставлял и не доказывал ничего - удивительным образом некоторые священники лучше тебя самого знают, что царит в твоей голове, а в случае с головой Келлаха давать ему какое-то напутствие и говорить о прощении было... нецелесообразно. Он и так всё это знал. Понимал, даже не отрицал, но помочь ему это не могло. А потому, выслушав покаяние до конца, сказав более чем стандартное "Я отпускаю тебе грехи во имя Отца и Сына, и Святого Духа", отец Арчибальд Фрейзер молча вышел из своей половины исповедальни и с печальной улыбкой обнял "блудного сына", приглашая его к совместной молитве.
Келлах, конечно же, не отказался, как и не отказался от чашки чая после полной молитвы Розария. Нет, они особо не разговаривали - не о чем было. Да и незачем. Это они оба понимали даже без каких-либо попыток начать диалог. Впрочем, один вопрос отец Фрейзер всё-таки задал.
- Я сообщу твоему дяде, что ты в Коннемаре, Келлах? - уже буквально стоя в дверях спросил отец Арчибальд, получив в качестве ответа долгий безучастный взгляд и утвердительный кивок через несколько мгновений.
- Мне больше незачем куда-то идти, отец, можете сказать ему, чтобы не торопился перехватить меня. Думаю, что скоро я вернусь в Дублин.
Нет, ему не хотелось возвращаться. Вообще, куда бы то ни было - ни в один из городов, которые могли бы напомнить ему о том, что самого главного в его жизни просто больше не существует. Он с величайшим удовольствием сунул бы голову в петлю как Иуда - на ближайшем относительно крепком дереве. И он хотел этого. Хотел больше, чем прощения. До тех пор, пока в его руки не попало её письмо.
Аврил знала про него всё. Каждый его шаг и каждую мысль. Так, будто до сих пор действительно была рядом и видела всё, что с ним происходит. И она хотела, чтобы он жил несмотря ни на что. И только это и останавливало его теперь.

Морриган проснулся буквально за мгновение до того, как большая ладонь Старого Монагана легла на его плечо - за окном ещё было темно, но сон словно тут же улетучился. Келлах безропотно подчинялся задумавшему что-то с самого рассвета Гарвану, каждому его слову или молчаливому взгляду. Не потому, что был таким уж покорным по натуре - уж что, а такой характеристики ему уж точно нельзя было дать. Просто так было легче. Проще - не приходилось самому выискивать причины для того, чтобы заставить себя шевелиться или хотя бы дышать. Ему сейчас было всё равно, что делать - сколачивать доски, ковырять их резцами или идти в море. Силы у него, даже несмотря на то, что он внушительно осунулся, не убавилось. Даже будто наоборот - мышцы превратились в жилы, сила дополнилась выносливостью. Таким можно и в море. Да и к тому же физическая усталость не давала лишним мыслям разгуляться. Это тоже было неплохо.

Через неделю Сколи и Эрин всё-таки приехали за ним. К ясеню они сходили уже все вместе. Год спустя Келлах всё-таки нашёл в себе силы худо-бедно попрощаться со своей несложившейся семьёй. Пассакалию для них он играл на скрипке Аврил, которую и оставил у подножия белого камня, в последний раз защёлкнув замки футляра. Ему всё ещё нужно было решить, как жить дальше. Но это решение уже должно было стать началом совсем другой истории.[AVA]http://sh.uplds.ru/mHBe8.jpg[/AVA]

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-24 10:01:02)

+2


Вы здесь » Irish Republic » Завершенные эпизоды » Oh! can such hope be in vain?