Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Справедливости ради


Справедливости ради

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Справедливости ради

https://www.infox.ru/photo/655/078/6550786175bb8dfa732164436c62a66fasdasdasd5a55b1ba8ad7e3.19041706-650x433-6550786175bb8dfa732164436c62a66f.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Лиз Маги, Тилли Тейл, Келлах Морриган, Дилан Мур, могут появляться другие участники.
ДАТА И МЕСТО
25-26 октября 2017, Корк
САММАРИ
Докажите, что вы выжили не из-за сговора.

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

Отредактировано Elisabeth Magee (2018-01-29 17:53:30)

+2

2

Все чаще мне кажется, что судьба насмехается надо мной. Лениво и неохотно засовывая меня во всевозможные локальные и глобальные пиздецы. Не знаю испытывает ли она меня, но уж точно развлекается, если судьба вообще есть. И весьма иронично отправить меня в тюрьму с подставой после того, как из нее вышел Дилан, а после признался мне в любви. Самое время. Да и сама тюрьма может оказаться та же самая. Действительно забавно. Дилан должен был бы оценить эту шутку, но сейчас его рядом не было и это давило больше всего. Он был где-то там, за дверьми, где-то в толпе тех, кому не пофиг. Мне не хотелось, чтобы он был здесь, потому что если нас не оправдают, если не найдут доказательств, если не смогут убедить присяжных... Нас поведут с теми ублюдками под конвоем. И я этого не хочу. Не хочу, чтобы он видел меня. Не теперь.
Я не смотрела на Тил, хотя обид и прочего больше не было. Но я не хотела увидеть а ней подтверждение своим мыслям. Мы были с ней, но в то же время мне казалось, что я одна. Совсем. Где-то там мой отец, которому, походу, и правда на меня не все равно, где-то там самый близкий мне человек, который я даже не знаю кем мне теперь приходится. Но здесь я словно совсем одна. И только Тил, пережившая все то же, находящаяся все еще в той же опасности, что и я, находилась в той же комнате.
- Забавно. Я так много пережила в детстве, что думала меня, как и Дила могут в любой момент подставить и запихнуть в колонию по наркоте или краже со взломом, но не думала, что подставлю сама себя по обвинению в массовой резне.
Я даже не надеялась, что Тил оценит мою шутку или хотя бы услышит. Но полное молчание давило на меня. Сейчас я была бы рада, даже если бы сюда пустили не Дила, а Морригана. Действительно рада.

Отредактировано Elisabeth Magee (2018-01-30 11:27:59)

+2

3

Там, снаружи, были люди, оживленный гомон. Там, снаружи, была жизнь. Здесь, внутри, были только Лиз, я и застывшее время.
Когда впервые я услышала, что будет суд, и мы будем со стороны обвиняемых, то я подумала, что это какая-то неудачная шутка. Я, как беременная, пытающаяся защитить еще нерожденного ребенка, раз за разом прижимала руки к животу. Там, под тканью одежды бугрился еще не до конца заживший рубец, который, как мне казалось, был вполне очевидным доказательством того, что мне на этой вечеринке были не особо рады. Но, как выяснилось, это доказательство с большим перевесом перекрывал тот факт, что я посмела не издохнуть прямо там, распустив кишки веером по каменному полу заброшенного завода. Видимо, выжили мы, исключительно преследуя злой умысел. И, видимо, еще должны радоваться, что нам еще не плеснули бензина на костер, за пособничество Дьяволу.
И сейчас, единственное, что я могла, это сидеть и расковыривать заусенец на пальце. И думать, жалею ли я, что не взяла никого в качестве поддержки, а особо рвущимся и вовсе запретила. С одной стороны, мне некого будет поймать глазами в толпе и успокоиться. С другой стороны, мне некого поймать глазами в толпе и разреветься от жалости к себе. Но, черт возьми, мне в жизни так не хотелось, чтобы кто-то сильный и добрый обнял меня и сказал: «Нахер всех, всё решим».
Осознав, что Лиз в этот момент мне что-то говорит, я медленно повернулась к ней, посмотрела на неё немигающими и слегка вытаращенными глазами.
- А прикинь, вот будет прикол, если их отпустят, а нас посадят? – хрипло проговорила я и неуверенно хохотнула.
[ava]https://pp.userapi.com/c841331/v841331431/6150e/Uu86EP-6m_4.jpg[/ava]

+2

4

Услышала. Оценила. И даже поддержала. Только шутки эти были тошнотворные, как сама ситуация. Так что уже я не поддержала ее шутку, коротко кивнув "угу", допуская, что может быть все и зависит оно, к сожалению, не от нас.
Смирение, кажется так называется то, что я сейчас испытывала. И оно бесило меня, заставляя обдумывать способы выбраться, вот только кроме самого суда, пока, я ничего придумать не могла.
Зато был еще один вопрос, который всплыл в голове. Который я не задавала Тил до сих пор, но действительно интересующий меня. Я так плохо знала Тил, только по тому, что было в ее досье и озвучили наши юристы. Но то, что я знала о ней, подсказывало, что ответ на мой вопрос должен быть утвердительным.
- Тебе снится то, что там было? Мне снится. С тех пор, как вышла из больницы. Хорошо сплю только если закинуться снотворным.
А я его не пью. Оно тоже, в каком-то роде наркотик. И с момента, как вышла из больницы, я перестала принимать почти все лекарства. Но об этом знать всем и каждому не обязательно.
Мне просто хотелось услышать, что Тил тоже переживает случившееся, что мне так страшно не просто так. Что все это правда и все это правильно.
Больше всего мне хотелось, чтобы все это закончилось, эти сны, эти воспоминания. Но что я могла сделать? Только прижиматься к Дилану, в очередной раз прибежавшему на мои крики. А есть ли кто-то, кого можно обнять у Тил? Кто заботится о ней? Судя по досье - ни кто. Мне даже захотелось взять ее за руку и поддержать, но я так и не решилась. Только еще сильнее сжала кулаки, упертые в сиденье вплотную к ногам.
И как мы сможем выживать там, если нас запрут?

+2

5

Я наконец моргнула и опять принялась ковырять палец. Как это может не сниться?
- Я рисую… Я всё надеюсь, что если я смогу вылить это дерьмо наружу, то оно больше не будет лезть ко мне в голову. Но всё равно пролезает… А снотворное, которое тогда прописали, я выкинула нахрен. Боюсь я его.
И я действительно боюсь этих маленьких белых таблеточек, которые выдают только по рецепту. Боюсь, что однажды, в приступе очередного отчаяния и паники после, уже ставшего традиционным, кошмара, выпью немного больше, чем того требует инструкция. Примерно на полпузырька. А еще я сижу на болеутоляющих, чтобы не чувствовать боли в животе и прокушенных пальцах, которые очень хреново заживают и практически не понимаю, что происходит, но иногда облако вокруг моих мозгов рассеивается и это самые ужасные моменты.
Я помолчала, уставившись на бинт, белевший на руке.
- А ты? Ты боишься? Что всё это тебе только показалось? Что ты сейчас откроешь глаза, от того, что тебе из динамиков диктуют очередное задание?
У меня закружилась голова, от спертого воздуха, от концентрированного запаха страха и отчаяния. И мне бешено хочется вскочить, схватить Лиз за руку и утащить её отсюда, чтобы втолкнуть в какую-то спасительную дверь. Но здесь не мясорубка, здесь такое не работает. Здесь честный, гражданский суд, от которого нет спасения, хоть сто дохлых собак съешь.
[ava]https://pp.userapi.com/c841331/v841331431/6150e/Uu86EP-6m_4.jpg[/ava]

+2

6

У нее есть рисунки. Хоть что-то. Хотя лучше бы с ней кто-то жил, мне бы стало спокойнее. Но я же вижу, что Тил сама на это не согласится. Так что и предлагать не стоит. Хотя, уверен, что у нее должны быть друзья, хотя бы вот та, кхем, что моему отцу жизнь подпортила.
- Планируешь открыть выставку? "В сговоре с собственным адом". Очень советую - иронично и броско.
Я боялась, но не этого. Каждый день я боялась, но не того, что я вернусь туда. А того, что оно прорвется в повседневный мир. Что этот тихий и уютный мирок, в котором надо было решать только достаточно ли я в настроении простить отца, объяснять детям, что они могут найти тех, кто их любит и могут выбрать себе дело по душе, или могу ли себе позволить переосмыслить отношения с Диланом. Обычные, мирные вопросы. И самый мой большой страх с того момента, как я оказалась в Килкенни - это понять, что вот эта вся мразь снова найдет меня. Что снова упоротые ублюдки будут угрожать моей жизни. Словно мое собственное детство нагнало меня и решило добить то, что не удалось раньше. И страшно мне - что оно вернется снова, в новой, еще более извращенной форме.
- Я боюсь, что я открою глаза, и окажется, что все мне это только приснилось, как вещий сон. Что надо мной стоит очередной упоротый ебырь матери и думает как бы разделать меня. И что все это - только еще впереди.  Скажи, ты уверена, что мы не виновны? Что мы сможем убедить в этом присяжных?

+2

7

Я усмехнулась.
- Хорошая идея. Жаль только поздно... Я их сжигаю. Ну или режу в клочки. Чтобы забыть это всё. Но знаешь, мне кажется, что всё вокруг против этого.
Каждый сраный день полон напоминаний. Таблоиды, интернет. Даже мои недавние клиенты сейчас названивают с вопросами. Они не переживают за меня, нет. Хотя пытаются это крайне неумело изобразить. Всё что им надо - посмотреть на диковинного зверя, который вышел со скотобойни относительно целым, хотя должен был пойти на колбасу. Смерть всегда привлекает людей, особенно когда она рядом и их совершенно не касается. Они слетаются на неё, как мотыльки на свет лампы. Вооруженные телефонами и готовые ловить каждое слово, чтобы выкрутить его самым невообразимым способом.
Лиз боится, я боюсь... И это самое странное, самое глупое, самое нечестное в этом всём. Мы избежали мучительной смерти. Казалось бы, самого страшного. А теперь мы боимся расплаты за это. От этого невыносимо мерзко.
Я не выдержала. Пересев к Лиз, я крепко обняла ее и погладила по волосам.
- Я уверена. И ты уверена, я знаю это. И ты знаешь. И если среди присяжных найдётся идиот, который решит на нас всё это повесить, то мы подадим на апелляцию. И заставим их услышать, черт возьми! - я отодвинулась и посмотрела ей в лицо. На глаза навернулись слезы и я вытерла их забинтованной рукой. - Господи, какой же это бред... А вроде страшнее уже ничего нельзя было придумать.
[ava]https://pp.userapi.com/c841331/v841331431/6150e/Uu86EP-6m_4.jpg[/ava]

+2

8

- Послушайте, офицер, - голос Келлаха сейчас лязгал ружейным затвором - он словно вспомнил все свои стычки с ольстерской полицией, все их попытки затолкать его самого поглубже и заткнуть на подольше, и доставалось всё это одному несчастному подпирателю дверей кабинета с парочкой девчонок внутри. - Либо вы сейчас впускаете меня туда и не пытаетесь больше перекрыть мне возможность доступа к неизвестно в каком душевном состоянии находящимся в этом кабинете девушкам, либо буквально через полчаса вокруг здания суда начнётся форменное, с вашей точки зрения, безобразие. С моей же - борьба против несправедливых обвинений ни в чём не повинных детей.
Гарда что-то размерено гудел в ответ. Что-то из разряда "не положено", "вход только юристам и законным представителям". В общем, Морриган наконец-то нашёл, за что зацепиться. И очень медленно и вкрадчиво пояснил внезапно отчего-то начавшему покрываться пятнами офицеру, что внутри - да-да, в том самом кабинете за вашей доблестной широкой спиной, офицер! - находятся два человека, являющиеся жителями города Килкенни, окормляемого епархиальными пресвитерами, одним из которых - на удивление, буквально вторым человеком во всём диоцезе - является никто иной как Келлах Морриган, епископ. Для особо одарённых - Его Преосвященство монсеньор Морриган. И мало того...
- ...мне вам по слогам повторить, офицер? В этом кабинете находится моя дочь. Законным представителем которой я являюсь. И вы меня пропустите, иначе - вы католик, офицер? - вы перестанете быть католиком, офицер, я вам это, поверьте, обеспечу, - когда было необходимо Келлах Морриган умел рявкать так, что содрогались стены самых устойчивых, казалось бы, зданий. Одним словом, дверь в кабинет распахнулась, и в проёме возникла фигура Морригана, на мгновение задержавшегося на пороге кабинета для благословения того самого офицера, никак не желавшего ещё пять минут назад его впускать внутрь. - Да благословит вас Господь, офицер, - возложив ладонь на лысую макушку двухметрового амбала в форме доблестной гарды, Келлах благословил служителя закона и проскользнул в кабинет, тут же, буквально в пару слитных шагов оказавшись около сидящих рядом девушек.
- Лиз, Тил, - опустившись перед ними на колени - чтобы быть наравне, глаза в глаза - наплевав на чистоту пола и собственной сутаны впоследствии, Келлах обеспокоенно вгляделся в лица явно перепуганных уже едва не до одури девчонок. - Глупейший вопрос... как вы?

Отредактировано Ceallach Morrigan (2018-02-01 04:35:13)

+2

9

Кажется все решили, что я, как самая младшая в этом балагане, нуждаюсь во всеобщих обнимашках и прочей подобной поддержке. Но все, что я хотела - это услышать, что им самим хватит сил выдержать все это. Что Тил хватит выдержать этот ад. И все же, я не сопротивлялась, а раз за разом позволяла им поддерживать меня так, как им хочется, может им самим так проще.
- Ну там, если что, нас хотя бы будут кормить и даже условно нормальной едой.
Немного ироничного позитива ни когда не помешает, даже когда от страха, нервов и усталости уже почти трясет. А ведь Тил хуже. И нет, дело не в том, что поехал с ней кто-то или нет, это их проблемы и отношения. Им решать как и что делать. А в том, что она так и не долечилась до конца. И вся эта нервотрепка совсем не способствует нормальному восстановлению.
За дверью послушалась и громкий знакомый голос что-то доказывающий парнишке у дверей. Сейчас уже за нами должны быть прийти и под конвоем провести к местам в зале, но видимо, Морриган решил, что он тоже хочет сопроводить нас туда сам.
- Живы, - я пожала плечами, не зная что еще сказать. - Пить хочу.
Что еще хотел услышать Морриган я не знала, да и как то пофиг мне было в тот момент на это. Видит же сам как мы. Знает, что мы чувствуем. Сам недавно подобное проходил.
Иронично все это. Сперва Дил, потом Морриган, теперь я. И ни один из нас не виновен именно в том, в чем обвиняют. Для большего эффекта не хватает еще чтобы мелких Дил и Эмму через суд протащили.

+1

10

Услышав громкие крики за дверью, я наконец отлепилась от Лиз. Какого черта я к ней полезла? То ли её поддержать, то ли себе напомнить, что я не одна.
Я еще минуты две напряженно вслушивалась в ругань, перемежаемую невнятным бубнением, пока не поняла, что это отец Морриган сносит преграду звуковой волной. И внезапно стало совсем не страшно. Вряд ли он бы пробивался так сюда, если дело бы не касалось его дочери. Но, случилось так, как случилось. Поэтому можно считать, что я прицепом к Лиз оказалась под его защитой. И его рвение порвать глотку любому, кто обидит его дочь, меня действительно восхищало. Потому что я таким отцом похвастаться никогда не могла.
Дверь распахнулась, епископ влетел внутрь. Позади него маячил пятнистый на лицо офицер.
- Терпимо, насколько это возможно, - развела я руками.
На самом деле, всё было ни хрена не терпимо. Я с утра не приняла обезболивающее, чтобы на суде не быть как аморфная лужа с глазами. У меня ныл живот, ныли пальцы, и сама я хотела забиться в угол и ныть вместе со всем моим организмом. На мгновение мне стало стыдно. Лиз младше меня, а держится молодцом. А я вот расклеилась, как сопливая девчонка. Стоп, так я же… Ладно, неважно.
Дверь отворилась второй раз, и в комнату вошли адвокаты, сопровождаемые всё тем же офицером, кожа которого наконец перестала отливать аллергическим леопардом.
- Девушки, пора. Вы всё помните? – они суетливо нашептывали чуть ли не в самое ухо, пока нас вели в зал суда.
Там мы сели за впередистоящие столы. Стало очень шумно, люди всё заходили и заходили в помещение. Откуда столько, зачем они все тут?
[ava]https://pp.userapi.com/c841331/v841331431/6150e/Uu86EP-6m_4.jpg[/ava]

+2

11

Сочувствующих в зале суда было определённо гораздо меньше, чем любопытствующих. Да что там говорить - даже присяжных было больше. Абсурдно было всё - от гротескно преувеличенного любопытства журналистов, расположившихся в нескольких рядах скамей, до какого-то лозунга, вырезанного красивыми готическими буквами на тёмном дереве и висящего ровно над местом судьи.
Адвокаты оттеснили Келлаха от девчонок задолго до того момента, как все они добрались до входа в зал суда. И стоило им зайти в мягко скрипнувшие двери, как со всех сторон раздались щелчки камер и негромкое бормотание переговаривающихся журналистов.
- Редкостное единодушие, - вполголоса хмыкнул Келлах, заложив руки за спину и с бесстрастным видом прошествовав мимо этих многочисленных стервятников, слетевшихся совершенно не к той добыче, к которой бы следовало.
Гул растревоженного пчелиного улья прервался требованием секретаря встать для приветствия всходящего на своё место присяжных и судьи. Всё было плохо - Келлах чувствовал это словно всей кожей. Настолько плохо, что хуже некуда. Секретарь бодро тарабанил свою "приветственную речь" напоминая всем присутствующим о законах, ответственности, ещё о Бог знает чём. Келлах не слушал - всё ещё было слишком знакомо, хотя в его случае и происходило несколько по-другому.
Пока прокурор заунывно начал освещать суть дела и обвинений, Келлах даже почти зевнул, неторопливо обводя внимательным взглядом всех присутствующих. Журналисты ему, за редким исключением, не очень-то нравились. С присяжными дела обстояли лучше - в их глазах читалось, по крайней мере, здоровое любопытство. Несколько человек даже не скрывали сочувствия к девочкам. И это радовало.
Надежда, по крайней мере, пока что умирать не торопилась.
Первой к трибуне вызвали Лиз.

+2

12

А вот цирк и начался. Ну не могла я назвать все это ни как иначе, кроме как цирком. А мы с Тилл, походу, дрессированные звери, которые должны правильно себя вести, чтобы нам дали немного рыбки, которую тут заменяют чем-то со словом свобода. Которую мы можем и не получить.
Мне задавали вопросы, требовали поклясться, что всегда вызывало у меня нервный смех и снова задавали вопросы. Сдерживаться от острот и неуместного смеха помогало только нервное напряжение. Правда именно оно могло рано или поздно привести к противоположному эффекту. К счастью, я смогла сдержаться в рамках допустимого до самого конца, честно отвечая на все. Врать мне не было смысла. Я не нарушала закон, не считая домушничества в Кинсейле, но о нем, походу, ни кто не прознал и нас с Дилом не сдали свои. Так что в глазах закона, если он мне поверит, я была невинной жертвой, оказавшейся в переплете.
Собственно о Диле я сейчас и думала. Я хотела смотреть не вперед, туда, где был судья и прочая муть, а назад, туда, где был Дил и его поддержка. Меня не пустили на его слушанье, а вот он уже большой и ему можно. Так что он сидел где-то за моей спиной и наблюдал за всем. Мне было интересно, что он сейчас думает. Если меня посадят, то это едва ли будет на три года. Хорошо, если не пожизненное, за соучастие в массовой резне.
И все равно я хотела верить, что закон будет на моей стороне. Пусть у меня и нет ни каких доказательств невиновности, но как я могла бы участвовать в таком? Разве вообще это возможно?
Я бы отрицала свою причастность и виновность, даже если бы мне сказали, что за признание мне скостят большую часть срока. Нет, я просто не смогла бы так сказать. Воспоминания о мясорубке были еще слишком живы, чтобы я даже в шутку такое сказала. И мне хотелось верить, что и Тилл того же мнения.

+2

13

Я с тревогой проводила глазами Лиз, когда её вызвали к… Как она называется? Трибуна? Кафедра? Эшафот, твою мать?  В голове было просто потрясающе пусто. Кажется, что нитку внутри от уха до уха  можно протянуть и никакого препятствия она не встретит.
Лиз отпустили. Она села на место, и мы успели только переглянуться, как вызвали уже меня. Ну вот и моя очередь. Стоя спиной к залу, в голове внезапно появилась мысль, от которой я чуть не начала истерически хохотать.
А что бы сказали мама с папой и братик, если бы увидели свою Матильду в зале суда по такому делу?
Я старательно отвечала на все вопросы. Больших трудов стоило не ответить: «Ребят, вы это серьезно?»
А еще мне было страшно. От того, что из меня по капле утекала уверенность в совей невиновности. Убивала? Да. Наносила ли тяжкие телесные? Да. Глумление над трупом? Вы знаете, было дело. Да, у меня были смягчающие обстоятельства ввиду угрозы жизни и безвыходной ситуации. Но настолько ли они смягчающие для суда, если я даже не уверена, что они являются таковыми для меня самой? Как я вообще докажу это всё, черт возьми? Вот есть мы. Две девушки. И куча трупов. На этом всё.
Наконец мне разрешили сесть. Я замерла на стуле, выпрямив спину до хруста позвонков и стиснула зубы. Если меня отпустят, обещаю, что тогда я… Я не знаю, что я тогда, но я буду рада.
[ava]https://pp.userapi.com/c841331/v841331431/6150e/Uu86EP-6m_4.jpg[/ava]

+1

14

Куча вопросов - от ничего не значащих, до жутко заковыристых - заставляла Келлаха нервничать так, что кулаки его сами собой сжимались, ногти едва не вспарывали загрубевшую рубцами кожу на ладонях. Он словно снова переживал свой собственный суд, с момента которого даже месяца ещё не прошло. Вот только на том самом суде он был каменно спокоен, потому что понимал и принимал творящееся с ним самим как заслуженное. Элизабет этого не заслужила. Тилли этого не заслужила. Они обе ещё были слишком юными для того, чтобы хоть чем-то заслужить подобное к себе отношение - присяжные недовольно хмурились и осуждающе покачивали головами.
Первая порция вопросов - разведка. Кто вы, откуда вы, семейное положение, количество детей, наличие родителей и прочих близких родственников... всё это нужно, чтобы составить какое-то впечатление о подсудимых. Хорошо, если обвинитель бесстрастен. Плохо, когда его цель - упечь за решётку хоть кого-нибудь.
Келлах не слышал вопросов - в его голове все голоса сливались в один сплошной гул и не отключиться помогало только бесконечное кручение в пальцах кольца-розария.
Адвокат, отказавшийся поначалу задавать вопросы обеим девчонкам, неожиданно попросил слова - всё это выглядело как глупейший и отвратительнейший фарс, у Келлаха даже засосало под ложечкой и он едва сдержался, чтобы не зажмуриться, когда на трибуну снова поднялась Лиз.
- Мисс Маги, расскажите подробно, что вы делали в день, - адвокат будто бы на всякий случай заглянул в записи, - восьмого сентября. Постарайтесь рассказать всё максимально подробно до того момента, как вы оказались на месте.
Рассказ Лиз, разумеется, был прерван ровно на моменте общего сбора участников "мероприятия" в автобусе. И тут же на место Лиз была вызвана Тилл, которой, предсказуемо был задан точно такой же вопрос.
А вот потом эти вопросы посыпались как из рога изобилия, перемежаемые протестами обвинителя и защитника, вносимыми то и дело в отношении друг друга. Вся эта бестолковая и совершенно безрезультатная кутерьма только ещё больше запутывала. Ровно до тех пор, пока обе девушки не оказались за трибуной.
- Вы можете описать человека, который стрелял в миссис Донован? Вы видели этого человека? Почему вы уверены, что это был кто-то из организаторов этого мероприятия?
Очень хотелось верить, что адвокат девчонок знает, что делает.

+1


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Справедливости ради