Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Настоящее время » я поверил бы только в то божество, которое умело бы танцевать;


я поверил бы только в то божество, которое умело бы танцевать;

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
я поверил бы только в то божество, которое умело бы танцевать;

http://s7.uploads.ru/ivtQ2.png

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Neassa W. Flanagan with Fionnlagh Flanagan & Jonathan Hayes
ДАТА И МЕСТО
середина апреля, утро; танцевальная студия, где работает Нэсса
САММАРИ
иметь одного, но очень настырного, друга порой себе дороже, и это на своей шкуре уже не в первый раз проверяет Джона; молодой человек проспорил подруге поход в танцевальную студию - он был искренне уверен, что поход этот будет единственным и больше не повторится, но всё меняется, когда его реабилитацией занялась Нэсса Фланаган.

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

Отредактировано Jonathan Hayes (2018-06-03 18:07:54)

+4

2

внешний вид + олимпийка и шапка
   Если вы слышали, с каким звуком умирает старый-старый лев... Парализованный лев. Глухонемой парализованный лев... Короче, именно с такими звуками просыпается по утрам Джонатан Хэйз. Стоп... Начать, наверное, стоило с того, что вышеназванный персонаж уже давным-давно не просыпается по утрам. Утро для него наступает около четырёх часов пополудни. А вот в то самое утреннее утро и можно услышать эти звуки. Собственно, один из бодрящих утренней прохладой апрельских дней стал исключением из «совиного» образа жизни Хэйза. Не то, чтобы Джона был очень исполнительным и дюже честным (хотя и не без этого), но Ласар начала названивать заранее, и после 26-го звонка было ясно: ещё немного, и рыжая явится к нему лично, чтобы под ручку отвести на танцы. Из-под покрывала высунулась худая рука, шаря по пушистому ковру в поисках телефона - Джонатану было достаточно представить визит на занятия вместе с подругой. И так стыдно, а под её надзором ещё хуже. Под чутким надзором подруги он во много-много раз сократил присутствие в своём организме алкоголя и некоторых особенно сильных препаратов, НО, угораздило же их обоих поучаствовать «на слабо» в питейном конкурсе на розыгрыш каких-то сертификатов. Джона хотел сертификат на золотую рыбку, и ребята поспорили - кто сумеет устоять на ногах - обязательно реализует выигранный сертификат. Джона выиграл - алкоголизм трудноискореним, сами понимаете - и получил сертификат. Но был настолько пьян, что обратил внимание на содержание бумаги только на следующий день. Танцы. Бр-р-р.
   Дело в том, что во время родов его матери врач Mr. Bear уронил Джону на пол и основательно потоптался по ушам, иначе и не скажешь. А мать, судя по всему, знатно офигев от происходящего, оставила новорожденного сына на ступенях православного храма (из-за чего Хэйз считает своей матерью нелегалку из Восточной Европы или около того). Могла бы и к приюту принести, что ли... В общем, с музыкальным слухом у парня были небольшие проблемы. Он любил слушать музыку, ему безумно нравился вид красиво и/или с душой танцующих людей, но сам он не танцевал практически никогда. Всё это сопровождалось бравадой о том, что мужики не танцуют, но даже для самого Хэйза эта ложь выглядела абсолютно неубедительно. Просто он стеснялся и стыдился своей неуклюжести, которая нигде, кроме творчества, себя не проявляла. На поле он выглядел впечатляюще - его подготовка, реакция, точность удара - игра выглядела не хуже поставленного тренером танца. Но как только на каком-нибудь народном гулянье его приглашали присоединиться к танцу, как ноги его становились ватными, в глазах темнело, и сил оставалось только на то, чтобы слабо покачать головой и удалиться куда-нибудь ближе к барной стойке.
   И вот когда Ласар звонила в студию танца, чтобы записать его на занятие (сам он категорически отказался этим заниматься), и объясняла, что он не в лучшей форме - на этот моменте разговора Джонатану стало плохо, и он покинул комнату - понял, что отвертеться ему не удастся. Лучше один раз помучиться и забыть, чем выслушивать недовольное жужжание пчёлки Лас где-то на уровне подмышек в течение недели. В общем, Джона кое-как собрался, даже не взглянув в зеркало (а зачем? Не свататься же идёт), натянул шапку на макушку, чтобы отросшие вихры в глаза не лезли, и тихой сапой (хромая-то) отправился в место назначения.
   Перед входом постоял немного, помялся в нерешительности - может, всё-таки не идти? Или прийти да «отсидеть» положенное на тренировку время? Просто по-человечески обратиться к тренеру, да и всё. Нормальный вариант! Спросив у девушек на входе, куда ему идти и как жить дальше, Джона направил стопы в зал, который предназначался для занятий танцами и индивидуальных тренировок танцоров. Под ложечкой засосало, ладони вспотели.
- Оно, конечно, доброе утро, - с ходу, в свойственной ему в приступах волнения грубоватой манере, начал Хэйз, закрывая за собой дверь, - но, мисс, давайте сразу договоримся - танцевать я тут вам не буду, не мальчик, ага? Включив режим «я с улицы и знаю лучше», он надеялся, что не получит сопротивления, но, единожды взглянув на девушку, которая, видимо, и предназначалась ему в тренеры курса реабилитации, Джона понял: 1) он её уже видел, 2) хрен ему, а не халява. Дамочка только выглядела хрупкой: эта длинная шея, тонкие руки. Хре-нуш-ки. Во взгляде такая сталь, что Хэйз уже пожалел о начале диалога. Но деваться некуда - только вперед.
- Я, короче, тут посижу. Уселся на низенькую скамеечку у стены и с особым интересом стал рассматривать костяшки ладоней.

«Слушайте, вы уж извините... Но вы говорите так, будто танцы — это что-то типа ракетостроения.»

+2

3

Идея Шенаха о подарочных сертификатах приносила определенные плоды, хотя Нэсс на нее не очень-то и рассчитывала. Тем более, что первая пятерка была призами в каком-то там пьяном конкурсе. Оставалось надеяться, что выигравшие подарят свои выигрыши хоть кому-нибудь, если не воспользуются сами, а не просто выкинут в ближайшую мусорку. По крайней мере, один шанс сработал, и сегодня Нэссу ждало именно такое «сертификатное» занятие.
Раздавшийся с утра звонок застал Фланаган на пути в школу, куда они с Фионой бодро бежали, потому что слегка опаздывали: близнецы всю ночь испытывали родителей на прочность, а соседей на толщину стен. У младших резались зубы. И это был кошмар. Нэсс не выспалась, в глаза словно песка насыпали, и только профессиональная координация позволяла держаться на ногах, не рыская из стороны в сторону.
В ушах раздался знакомый голос, идентифицировать который удалось не с первого раза, хорошо, что хоть озвучиваемый текст не проходил мимо сознания. Таким образом, Нэсс имела сегодня индивидуальное занятие с кем-то, находящимся в не лучшей форме, и понять не могла, каким образом должна ему помочь. Временно задвинув тревожные мысли подальше, Нэсса сосредоточилась на детеныше. Тем более они достигли цели, даже не опоздав.
- Передай мисс Кёрк, что я помню про танец, не забудь про рисование после уроков, тебя заберет дед. – Нэсс успела заплести Фионе распутавшуюся косу, поправить переметнувшуюся на другую сторону юбку, и подержала рюкзак, пока дочь раздевалась-переобувалась, глазея по сторонам. Младшая школа утром и вечером, когда детей приводили-уводили, напоминала растревоженный улей: дети-пчёлы сновали туда-сюда, родители-шершни несли охрану у дверей, а пчелиные королевы-учительницы без видимых усилий собирали весь этот «пчелиный» хоровод. – Я тебя люблю, детеныш. – Нэсс обняла и поцеловала дочь. – И, пожалуйста, не бей больше Хорана, он не виноват, что лошадь его укусила. – Виноват, конечно. Незачем было на этой экскурсии лезть к незнакомому животному. И уж тем более не стоило пытаться его ударить в присутствии Фионы.
Сдав Фиону с рук на руки, все той же бодрой рысью Нэсса отправилась в студию. Двадцать минут ушли на традиционное перемывание костей с администраторами, в котором вся роль Нэсс заключалась в вовремя выданном «угу» и покачивании головой. Она предупредила о раннем посетителе и отправилась в зал, чтобы успеть размяться.
Фланаган уже расслабленно стояла, выравнивая дыхание и настраиваясь на занятия, когда мужской голос вырвал ее из этого состояния. Позиции «клиент всегда прав» Нэсса придерживалась только тогда, когда это не нарушало ее восприятия танцев вообще и отношений между учителем и учеником в танцзале. Кнут и пряник – вот лучшие помощники в деле освоения науки танца.
- Доброе. – Нэсс не торопясь окинула взглядом вошедшего с ног до головы, отмечая и внезапную, судя по всему, поднятость с утра пораньше, и явный скепсис и нежелание заниматься, и легкую хромоту, когда мужчина двинулся прямиком к лавкам.
- Посидите, ага. – Фланаган аккуратно свернула свой любимый коврик для растяжки, упрятала его в сумку, с наслаждением потянулась, привстав на носочки, и замотала хвост в пучок. Все это заняло пару минут, дав возможность принять решение. Ласар говорила что-то о травме. И хорошо, что Нэсс пришло в голову уточнить, что именно травмировано. Ладно, посмотрим.
- Не мальчик? – Нэсс подошла к сидящему мужчине, еще раз окидывая его взглядом, и удивленно выгибая бровь. – А по виду, вполне себе, - она сделал паузу, задерживая взгляд там, где надо, - мальчик.
Похоже, «мальчика» пора была встряхнуть и загрузить каким-нибудь делом. Что ж, танцы ничем не хуже всего прочего.
Нэсс легко опустилась перед посетителем на колени, и, не церемонясь, потянула штанину вверх, оголяя голеностоп и то, что выше, до самой коленной чашечки.
- Сидеть. – Ловкие пальцы прощупали мышцы, отметив некоторую рванность что ли, Нэсс задумчиво нахмурилась. По ощущениям это было похоже на неправильно сросшиеся волокна, перекрученные и излишне напряженные даже сейчас, в расслабленном состоянии. Занятия танцами подразумевают неслабое знание анатомии и профессиональных травм, среди которых порванные мышцы и связки, вывихнутые лодыжки и всяческие проблемы с сухожилиями и хрящами – обычное дело. – Меня зовут Нэсса, можно Нэсс, можно Фланаган. – Нэсс подняла глаза на замершего мужчину. – Можно - мэм. Что с вашей ногой? Следующий раз принесете рентгеновский снимок. Подъем.
Нэсс плавно встала и протянула открытую ладонь.

+2

4

   А чё это она так легко согласилась? Слишком подозрительно...
   Наблюдая (и даже слегка любуясь) исподлобья за движениями своего горе-тренера, Джона тихо вздохнул. Судя по всему, ничего хорошего не выйдет. Он вообще никогда не рассматривал танцы как способ реабилитации, по уже понятным причинам, слабо верил в исцеляющую силу искусства, но верил в спорт, в нагрузки, в порванные связки, выбитые конечности, в силу собственного тела. Которое в жизни его ещё никогда не подводило - до сегодняшнего, судя по всему, дня. Всему виной не тело, мой друг. У тебя просто крыша поехала, раз ты ещё здесь сидишь. И правда, что такого? Уходи да и дело с концом. Вряд ли в жизни этой дамы он окажется первым учеником, отказавшимся от тренировок. И для Ласар можно что-нибудь выдумать. Всё-таки кукушка у него не на месте, скажет, что перенервничал, что попробует позже, что найдёт более интересное занятие, и над ним никто не будет смеяться. Точно. Вот сейчас он встанет, извинится и уйдёт. На крайняк можно не извиняться и попробовать убежать. Вот сейчас... Сейчас... Ох, ну бля. Ещё раз вздохнул. Ты просто чмошенка, Джонатан Хэйз, - сообщил себе владелец этого внутреннего голоса, и сам же с собой согласился.
   - А есть какие-то сомнения? - в ответ практически зеркально выгнув бровь дугой, Джона нервно почесал тонкий шрам, тянущийся от виска к нижней челюсти. Нет, ну серьёзно. Если бы он не бухал, то по внешности можно было бы предположить, что они - он и this megera - ровесники. Что самое интересное - кажется, его наставница получила желаемую реакцию, какую бы то ни было, но ответную. Она его заинтересовала, как кролика морковкой поманила. - Поду-у-умать только. Я-то решил, что здесь танцевать учат, а не гадают на возраст. Лопухнулся, простите. Хэйз закатил глаза и скрестил руки на груди. Этот жест защиты вряд ли обезопасит его от столь решительного человека, коим оказался его тренер. В академии тоже был такой тренер. Жёсткий, но научил работать раз - и навсегда. Селтиковский Дейла тоже был хорош и равно безжалостен со своим «нет». Джона недовольно передёрнул плечами.
   - Воу-воу, мисс, вы бы полегче, а! - возмущенно начал Хэйз, когда мадам захотела посмотреть на его прекрасные ножки. За такое в современном обществе домогательство пришивают! - хохотал над бывшим спортсменом внутренний голос после того, как Джона, подобно послушному служебному псу, прижал задницу к скамейке на команду «сидеть». Он буркнул: - Да сижу я, сижу.
   Было не то, что бы неприятно, но как-то не по себе. У врача Джонатан был в последний раз больше года назад. Рецепты на обезболивающее он с тех пор шлёт парню по электронной почте. Сам себя Хэйз знал наизусть, и, соответственно, никого не подпускал к себе настолько близко, что бы вот это вот всё, бррр. Та авария самыми опытнейшими хирургами воспринималась как абсолютнейшая мясорубка. Он не то, что не должен был ходить - вообще выжить. Просто сила воли, источник которой когда-то был неиссякаемым, а теперь пересох, подвела его. Возможно, если бы год назад он не бросил лечение и курсы реабилитации... Фу, нет. Если б да кабы, да во рту росли грибы, это был бы не рот, а целый огород, так говорила воспитательница в детском доме. Джона вернулся в реальность и часто заморгал.
- Есть, Фланаган, мэм, - козырнул наставнику парень и пожал плечами: - А что, с ней что-то не так? В детстве под комбайн попал, вот и это... Он встретился взглядом с Нэссой и резко заткнулся.
Чтобы уже более серьезно (насколько возможно в его ситуации) продолжить: - Дорожно-транспортное происшествие, боковое столкновение. Я даже фуру лизнуть успел, представляете?.. Мэм.
- Подъем.
Джона посмотрел на протянутую к нему руку. Руку помощи и всё такое. Может... Может, правда стоит... Попробовать? Набрав грудь воздуха и опираясь одной рукой на стену, Хэйз самостоятельно поднялся на ноги. Это было для него важно - элемент самостоятельности. Возможно - он почему-то надеялся - что тренер его поняла. И не упустил случая подлить маслица сарказма в огонь общения: - У меня всё тело такое же «красивое», как нога, может, посмотрите? Поймав на себе ещё один взгляд, поднял руки вверх, сдаваясь.
- Да ладно-ладно, мэм, не кипятитесь, - протянул с самым невинным видом и развёл руки в стороны. Просто Джона никогда не умел вовремя заткнуться - отсюда большинство его проблем. Чужие амурные дела его тем более не интересовали. - У меня нет снимков. Здесь. Возможно, сохранились у врача, он их, конечно, прислать может, но это долгая история... Мэм.

Отредактировано Jonathan Hayes (2018-04-28 11:19:46)

+2

5

Парень был трезв, но судя по виду, последнее время, - и оно вряд ли было меньше нескольких месяцев, - для него это было непривычно. Что ж, каждый борется с проблемами, как может. Нэсс не приветствовала каждодневных обильных возлияний, да и за время беременности и кормления привыкла к отсутствию алкоголя в жизни. Но наличие в семье вискокурни и приличные знания по теме позволяли ощутить запах напитка, сколь бы слабым он не казался окружающим.
- Сомнения? У меня? – Нэсса часто получала от матери выговоры за свою манеру общения с окружающими: вопросом на вопрос. Сама же Фланаган не видела в этом ничего критичного. – Боже упаси. Сами же сказали, что не мальчик. На девочку тоже не похожи, учитывая наличие щетины. Но в наше время кого только не существует на свете. Трансгендеры, транссексуалы, гомосексуалисты, всякие прочие. Так что если вы не мальчик, то можете быть кем угодно.
Да, Нэсс, была из тех, кто называет белое белым, а черное черным. Она терпеть не могла двуличия: уж коли ты позиционируешь себя как милого-премилого и на все стороны благожелательного – будь любезен, люби всех, бери пример с Иисуса; коли нет – заткнись и будь нормальным человеком.
-  Я имела в виду пол, а не возраст. – Нэсс, честно говоря, совершенно и абсолютно не обращала внимания на года своих подопечных. В одной из групп у нее была пара женатых, чьи года были уже где-то далеко за порогом восьмидесяти, и Нэсса сама не отказалась бы в этом возрасте чувствовать себя похоже. Возраст – всего лишь цифры.
О, похоже, клиент считает себя балагуром. В свои двадцать восемь Фланаган уже решила, что за сарказмом, как правило, скрывалась неуверенность. Будь то ранимость души или тела, сарказм давал возможность первым высмеять самого себя, служа своеобразной броней: уж если человек сам о себе такое говорит, то вряд ли его тронут чужие высказывания. Конечно, это было не так: стоило копнуть поглубже, как обнажалось розовое нежное брюшко.
- С ней определенно что-то не так. – Под пальцами перекатывались жгуты мышц, некоторые из которых внезапно обрывались. Услышав, что случилось, Нэсса даже присвистнула от удивления. Вряд ли кто-то вообще ожидал, что парень выживет. Но он выжил, только вот курс реабилитации, кажется, закончен не был. – Может, и посмотрю. Если будете паинькой.
Фланаган весело фыркнула на его «не кипятитесь». Чтобы заставить Нэсс кипятиться, нужно было быть явно не тем, кто сидел перед ней. В танцзале Нэсса вообще никогда «не психовала», бывало, что орала или вопила, не обращала внимания на жалобы и стоны, особенно при растяжке, переживала за каждого из своих учеников, но «кипятиться» или «психовать» - нет уж, увольте. Она могла в течение всего занятия повторять одно и то же: ровно, на одной ноте, увеличивая громкость, только если ее не слышали. Но орать и кипятиться – это разные вещи.
Нэсса спокойно опустила руку, наблюдая, как мужчина поднимается. Лавки тут были низкие, и подняться с них было не просто и здоровому человеку, не говоря уж о травмированных.
- Хорошо. – Нэсс одобрительно кивнула, когда парень самостоятельно поднялся. Значит, есть с чем работать.
- Понятно. Может вы не заметили, но сертификат не на одно занятие – на курс из двадцати, это примерно месяц. – Да, похоже, что не заметил. Мужик явно был ошарашен. – Я собираюсь провести все. А вы собираетесь все их посетить. – Нет, это не было вопросом.  – Ну, если только не протянете ноги. Рекомендую виски чем-нибудь закусывать и пить больше воды, и все будет нормально.
Конечно, Нэсс не станет его ловить на улицах, чтобы отработать все заявленные в сертификате уроки, но почему-то она не сомневалась в том, что стоящий перед ней мужчина будет приходить сюда раз за разом. Даже если это будет вызывать у него изжогу.
- Начнем. – Нэсса еще раз оглядела парня с головы до пят. – Вам придется разуться, мне нужно видеть, как двигаются ступни. И, да, как вас называть?

+3

6

`  Несмотря на то, что Джонатан Хэйз является обладателем не самого простого и не самого приятного характера, он обладает одной достаточно приятной (главным образом, для него самого) чертой характера: парень умеет не обращать внимание на оскорбления, тонкие шпильки, попытки унизить и прочее-прочее, если это направлено на него. Его сознание отмечает это, но эмоционально - не-а, ноль. Можно, конечно, предположить, что сей дар, сберегающий его имеющим очень много нервов, приобретён с опытом, но нет, всё гораздо проще - с ним, как правило, рождаются. А вот Джона с ним не родился, пацаном он всегда был довольно вспыльчивым - чтобы спровоцировать Хэйза на драку, много усилий не требовалось. Но таблетки привнесли сие чудо, то есть спокойствие, в его жизнь. Поэтому некоторым Джона казался наивным, легкомысленным. Может, его голова работала не так быстро, но всё равно чётко, а главное - очень и очень спокойно. Правда, сейчас пришлось сократить употребление препаратов - он стал пить их меньше, чем даже написано в рецепте. Всему виной, естественно, опека Ласар. Отходняки были очень тяжёлые, и до сих пор ещё его не оставили. И прежняя вспыльчивость стала возвращаться к нему с прежней настойчивостью. Только он, помня как ему было неплохо в состоянии безразличия, понял, что стоит попробовать контролировать собственные эмоции. Получается у него или нет - это уже другое дело... Но переживать всё в себе - труднее, чем просто врезать какому-нибудь дебилу да забыть о нём; говорят, такие эмоции вредны для работы сердца. Лол, кек, чебурек.
   - ... в наше время кого только не существует на свете. Трансгендеры, транссексуалы, гомосексуалисты... - на этих словах Джонатан перестал понимать свою наставницу. Не очень-то он разбирался во всей этой радужной терминологии, и желания у него разобраться в этом не было. Люби кого хочешь, занимайся сексом с кем хочешь - к чему усложнять? Мир и так не самая простая штука.
   - Тогда забились, буду лапушкой, - пробормотал Джонатан, бесполезно пытаясь встряхнуть ногой, чтобы опустить штанину. Не вышло. Пришлось наклоняться - в глазах потемнело, оставалось только приложить усилия, чтобы не пошатнуться. Он и не знал, что всё настолько не очень с его физическим состоянием. Прям даже стыдно перед собой стало. Хэйз посмотрел на Фланаган, но на её безмятежное настроение повлиять был бы не в силах даже Армагеддон. И это его даже порадовало. Возможно, ему и нужен такой тренер. Которому абсолютно всё равно на мандёж подопечного, а важен результат. Таких мало, тренер Джоны в юности тоже делал упор на результат. Ну, разве что мандеть не давал и поставил всё так, что и пикнуть нельзя было на тренировке. Молодые спортсмены всё навёрстывали в общаге и во всё остальное свободное время, честя старика на чём свет стоит. Ругали, но боялись и уважали. И давали впечатляющие результаты. Только тренер не щадил связок и нервов.
   - В каком смысле?.. - переспросил Джонатан, замерев. Он подумал было, что услышал что-то не то, интерпретировал как-то не так... Хэйз что, напился на месячный танцевальный абонемент? - Но я... Что... Какого... Он поднял взгляд на Нэссу и не без труда расправил плечи. - Не протяну, Фланаган, не волнуйтесь. И не из такого выкручивались. Тренер поймала его в ловушку принципиальности, а он и повёлся, но нельзя сказать, что не было в этом поступке сознательности. Сказать по правде, ему хотелось стать таким, как раньше, сильным, быстрым, гибким. Но это, понятное дело, уже невозможно. И мучить себя надеждами и мечтами - глупо, по-мальчишески. Этим можно было в детстве заниматься, когда всё было впереди. А когда всё уже прошло, проехало и ушло в закат? Ну ясно, не надеждами гореть. Хэйз осторожно, без помощи рук, стянул кроссовки и, сдвинув их в сторону, шагнул навстречу тренеру. - Меня зовут Джонатан. Джонатан Хэйз. И что теперь? Первая позиция или разогреемся? Его чуть не передёрнуло от собственных слов: первая позиция, подумать только!

+2

7

- Лапушка, так лапушка. – Нэсс даже плечами не стала пожимать. Мало ли как кто себя называет. Или хочет, чтобы его называли. Гораздо больший интерес вызывало физическое состояние будущего подопечного. Складывалось ощущение, что парень не имел представления о своих физических кондициях. Нэсса чуть подалась вперед, когда он едва не покачнулся, готовая ловить, хотя было предельно ясно, что даже в таком состоянии, мужчина гораздо тяжелее ее. Ну, хоть падение замедлится.
Ага, на сертификат никто не смотрел. Фланаган хмыкнула, вот же она – чудная возможность сбагрить с рук неудобного клиента. А то, что он неудобный – к гадалке не ходи. Что профессиональные танцоры, что профессиональные спортсмены, оставшиеся не у дел в силу обстоятельств, становились для окружающих сущим «сокровищем». Впрочем, с каждым из них довольно часто срабатывал детский прием «на слабо». Вот и сейчас было видно, что лапушка останется. Будет ворчать, выказывать недовольство,  - о, нет, ничего критичного, вроде оскорблений или битья стен кулаками, но демонстрации будут, - и, естественно, сарказма в голосе добавится. Что ж, Фланаган его вполне понимала. Было время, когда она пару месяцев не могла двигаться, и это время было самым тяжелым в их отношениях с Асторгой.
Джонатан Хэйз. Имя незнакомое, как и физиономия, а учитывая тесноту милого города, это значило, что мужчина не местный. Ладно, разберемся.
Хэйз разувается, делает шаг вперед, а Нэсс синхронно шагает назад. Ох, уж эти стереотипы. Позиции важны в балете, и с них никогда не начинают. Но зачем же разочаровывать посетителя.
- Первая, ага. – Нэсс кивает, делает еще один скользящий шаг назад спиной, и, на минуту задумавшись, все-таки решает. – Идите за мной.
Вдоль дальней стены, одной из двух узких, протянут балетный станок. Фланаган пользуется им для собственной разминки, а ученики имеют обыкновение вешать свои вещи. Сейчас он пустой, блестит отполированный ладонями: Нэсс нашла его в одной из старых студий города, в здании, предназначенном на снос, давая ему возможность жить дальше.
- Итак, лапушка, - Нэсс касается рукой дерева, обхватывая его крепко, но без напряжения, - коль скоро у вас такие познания в хореографии, давайте посмотрим, что у вас зовется первой позицией. – Фланаган смотрит, как Джонатан идет через зал, и все ее внимание приковано к его ногам. – А также второй, третьей и далее по списку. Держитесь за станок, как я.
А потом, она гоняет его по этим самым позициям, демонстрируя, как они выглядят на самом деле, заставляя скрипеть зубами, от боли, - потому что это действительно больно для неподготовленного человека. Если у Хэйза не получается вывернуть стопу так, как нужно, она просто бьет его носком ноги в излучину свода, не до кругов перед глазами, но вполне ощутимо. Тридцать минут проходят под ее резкие бесконечные команды «первая, третья, шестая, четвертая…» и так без передышки, да скрипение зубами нового ученика. Кажется, что сложного в том, чтобы сложить – всего лишь – ступни определенным образом. Что ж, попробуйте. К концу первых пятнадцати минут вы проклянете свою затею, а еще через пять с вас будет течь пот Ниагарским водопадом. А ведь это всего лишь статичные позиции.
- Сойдет. – Парень выдыхает облегченный вздох, но это совсем не конец мучений. – А теперь плие. Хочу видеть, как работают ваши колени. – Нэсс плавно опускается в плие, разводя колени в стороны, не отрывая ступней от пола, по-прежнему касаясь станка ладонью. – Ну, лапушка, вперед.

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-04-29 10:50:03)

+2

8

`  У Джонатана возникла острая потребность закрыть лицо одной рукой. Когда говоришь, что будешь паинькой, а тебя так начинают называть, то всё желание вести себя хорошо куда стремительно, словно эфир, улетучивается. Ла-а-адно-ладно... Это даже мило. Главное, чтобы никто больше этого не услышал. Никогда. Никогда-никогда. Бывший спортсмен как раковый больной, который знает, что умирает - он срывается на всех и вся от страха перед тем, что исход уже известен, от бессилия что-либо сделать, обвиняет окружающих в том, что они здоровы и будут жить, могут делать то, чего он делать не может. Он слаб и озлоблен, и общаться с ним крайне тяжело, более того - невозможно. Но близким - если они действительно близкие - нужно выдержать это, чтобы преодолеть такое страшное состояние. Ради вас ведь сделали бы то же самое. Сделали бы, не так ли?
— Первая, ага. А Джонатан явно что-то заподозрил, под этим весёлым «ага» крылось коварство вселенских масштабов, не иначе, заговор массонов-террористов, которых победить смогут лишь черепашки-ниндзя с Эйприл и Сплинтером. Понятно, что Хэйз в танцах практически не разбирался, разве что балет от бальных отличить мог, но тут ему просто повезло - встречался как-то с одной танцовщицей - самба, румба, пасадобль, туда-сюда, очень гибкая, а тело - м-м-м. В общем, не суть. Дело было раскрыто - Джонатан раскусил тренера Фланаган. Игра на сопротивление, вот как это называется! Мотивы исключительно благие, а методы - варварские! Хэйз был в восторге от этой дочери Сатаны, которая знала, как нужно работать с людьми его опыта и темперамента. Хэйз предполагал, что спортсмены, танцоры и иже с ними, чтобы любить своё дело всей душой, должны быть немного мазохистами, когда боль во время изнуряющих тренировок приятна потому, что ты знаешь - она принесёт свои плоды. И ты становишься от неё зависимым, наверное. Джонатан был энтузиастом, увлечённым футбольным фанатом, избравшим футбол своей верой, поле - церковью, а мяч - крестом. Как бы сейчас это смешно ни звучало, но последствия его выбора сейчас налицо - абсолютное безразличие к жизни, когда он потерял возможность, как крестоносец, воевать во имя веры. Джона фыркнул и подошёл к станку.
- Элементарно, - он махнул рукой, мол, чепуха это всё, и положил её на гладкую деревянную поверхность, когда-то, возможно, покрытую лаком. - Только покажите, как, потому что я, если честно, хз, что у вас там называется первой позицией. Он, тем не менее, пару раз видел, как располагаются стопы в этом положении, но сделать так правильно не мог - часть мышц на левой ноге то ли была атрофирована, то ли вообще отсутствовала - попросту стопу вывернуть не мог, не мог и всё.
- Вы же понимаете, что у меня не получится, - абсолютно серьезно произнёс Хэйз, пытаясь вывернуть стопы. И тут же получил удар-укол напряжёнными пальцами ног от Нэссы Фланаган. - Эй! Че за нафиг?! И - ещё один удар. Ругаясь, на чём свет стоит, Джонатан пытался - честно пытался - повторять движения за тренером, но - сами понимаете, получалось у него из рук вон плохо. Займись он этим годика два назад, до аварии, то подобные вещи удавались бы ему так же, как хорошему щелкунчику удавалось колоть орешки. С гибкостью мышц у футболистов тоже всё в порядке - спасибо ежедневной (до и после тренировки) динамической растяжке. Но сейчас? Просто фиаско. Абсолютный провал. Во-первых, с непривычки Джона начал задыхаться, закололо в боку, во-вторых, ноги и плечи готовы были покинуть своего владельца, чтобы уйти на заслуженный отдых, оставив голову одиноко кататься по залу.
   Хэйз стиснул зубы, мысленно напоминая себе, что легко никогда не было, но помогало это мало. Больно было так, что выразить словами не представлялось возможным, по лицу градом стекал пот, одежда была - хоть выжимай. Одно движение за другим выполнять было всё труднее, он сбивался, спотыкался об свои же ноги, снова и снова получал пинки и тычки; он сжимал станок до такой степени, что кожа на костяшках побелела - казалось, ещё немного, и она порвется, сжимал, чувствуя, как дрожат мышцы руки - главное, не упасть. Наверное, тренер Фланаган дословно знала, как далеко и надолго готов был отправить её Джонатан и как красочно он в своих мыслях описывал её технику.
— Сойдет. – он с диким облегчением привалился к станку, отчего тот, прогнувшись, слегка спружинил. Джона краем футболки вытер пот с лица и всё никак не мог восстановить дыхание. Казалось, что он снова пробежал лондонский марафон, только на крайне высокой скорости. Джонатан хрипло переспросил: - Кого?..
Что такое плие он слышал, но Нэсса наглядно продемонстрировала, ибо слышать - одно, а повторять... Казалось, что Хэйз умрёт прямо за станком. Мелкая дрожь пробегала по телу, чьи мышцы уже и думать забыли о какой-либо особенной нагрузке, кроме алкогольного и лекарственного отравления.
- Как вы это вообще себе представляете?.. - парень не упал только потому, что всё время тренировки крепко вцепился в станок. Мышцы левой руки ему ещё это припомнят, а правой - поблагодарят за размахивания во время смен позиций. Хэйз всё же рискнул присесть в этом «плие», но не смог развести колени достаточно далеко, потому что левое колено слушалось его гораздо хуже и отказывалось сильно сгибаться, и весь вес Джона перенёс на руку, держащуюся за станок и правую ногу. Не то, чтобы решил схитрить, но по-другому не мог просто. Он кое-как выпрямился и всплеснул руками: - Хорошо, я понял! Больше не буду стебаться, только давай с чего-нибудь попроще начнём, хорошо?! Его трясло мелкой дрожью, и не понятно, от чего сильнее: от непривычного перенапряжения или от того, что наступил гордыне на горло и признался в собственном бессилии.

+2

9

Никто не говорил, что это легко. В умах подавляющей части человечества, что спорт, что танцы – нечто зрелищное, подвластное любому, в чьей голове вдруг вспыхнет желание этим заняться. Что такое танцы? Это же элементарно: маши ногами-руками под музыку, можешь даже в такт и ритм не попадать, типа, свое виденье. С футболом, например, еще проще и стереотипнее: двадцать два миллионера катают мяч по полю. Но, как и с любой другой вещью в этом подлунном мире, все обстояло немного, - или много, - сложнее. Для кого-то спорт и танцы были способом самоутвердиться, для кого-то заработать, для кого-то прославиться: мотивов не счесть. Если дело было любимым и внезапно приходилось с ним расставаться, - и не по собственному желанию, а в силу обстоятельств, или, тем более, в результате травмы, - оставалось либо найти нечто, столь же «забористое», что отнимало бы все время, во что можно было бы вложить душу, либо ловить на себе сочувствующие жалостливые взгляды, да слышать за спиной «а вот когда-то…».
Нэсс, сталкиваясь с такими «потеряшками», заталкивала всю свою жалость и сочувствие глубоко и подальше. Да, им была нужна помощь. Если это было в ее силах – она помогала, а жалеть, жалеть можно было за закрытыми дверьми, наедине с собой. Конечно, Хэйза было жалко. Но спортсменам и танцорам не привыкать к боли, и только осознав, что она вполне преодолима, и от нее вот прямо сейчас не умрешь, можно двигаться дальше. Куда бы это дальше не вело.
Наблюдая за тем, как Джонатан скрипел зубами, кусал губы и цеплялся за перекладину станка, Фланаган словно улики собирала. Как и ожидалось, познания о позициях были всего лишь словами. И Нэсс терпеливо показывала, позицию за позицией, отслеживая, как Хэйз ставит ступни, как выворачиваются колени, как скручиваются икроножные  мышцы. Видеть возможности, это как вести расследование: крупица за крупицей ложатся друг за другом, накапливаются, сливаются или противоречат друг другу, рождают версию за версией, чтобы в итоге можно было сделать однозначный вывод и раскрыть дело.
- Отчего же не получится? – Нэсс, не отвлекаясь от основной деятельности, еще и светскую беседу вела. – Терпение, боль, пот, терпение, - Снова отбить носок в нужную сторону, укол в колено, вызывающий стреляющую боль, - Боль. И все получится. – Не обращая внимания на пыхтение, грозящее вылиться, - и выливающееся, -  в сквернословие.
И снова показывать, самой демонстрировать всю эту танцевальную азбуку, отточенную сотнями тысяч часов собственного пота и собственной боли в репетиционном зале до такой степени, что можно уже не задумываться, как и куда ставить ступни или вытягивать колени. Тело все делает само, позволяя голове оценивать увиденное, задавать границы возможного для вот этого конкретного человека напротив.
Хэйз дышал, как загнанный поросенок, в противоположность Фланаган, чье дыхание было, как у спокойно спящего человека. Похоже, что клиент давным-давно не утруждал себя ничем тяжелее поднятия стакана с виски.
- Вы неправильно дышите. – Нэсс шагнула вперед, кончик пальца одной ладони уперся в подбородок, задирая его вверх, вторая нажимала на плечи, отталкивая их назад. – Позвоночник должен быть максимально вытянут. Плие – выдох, подъем – вдох. Давайте. – Фланаган снова отступает, чтобы увидеть, как левая нога застывает даже не в половине того, что нужно, а скорее в четверти.
Кажется, парень думает, что над ним издеваются. Ну, не без этого. Но все же вся эта мучительная работа, совершенная им сейчас,  нужна Нэсс для того, чтобы составить план действий. И то, что Хэйз готов «начать с чего-нибудь попроще», когда они уже закончили на сегодня, вселяет определенные надежды.
- Хорошо. В следующий раз начнем с «попроще». – На губах Нэсс появляется почти невесомая улыбка. – Вы тут уже сорок минут пыхтите. Думаю, что время занятия можно продлить. – Пауза на осознание. – В следующий раз. Сейчас – в душ. – Нэсса машет рукой в конец зала, на одну из дверей. – И на рентген. – Безапелляционно, не давая никакой возможности возразить.
Пока Хэйз плещется в душе, Нэсс звонит мужу, обрисовывая проблему.

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-05-02 05:55:06)

+2

10

`  Джона и не считал, что танцы - это легко. Для него танцы - вещь непостижимая, и его первое занятие ими это лишь подтвердило. Для него всё, кроме футбола - это сложно. Ещё несколько лет назад даже чтение было для него чем-то невероятно трудным. Но обилие свободного времени многое изменило в его жизни, в том числе и это. Он пристрастился к чтению даже в большей мере, чем к виски и антидепрессантам. Наверное, это к лучшему. Джона иногда даже может вякнуть нечто афористичное; когда ты впервые после выхода из комы начинаешь более-менее трезво соображать, чтобы понять - передвигаться остаток жизни придётся в инвалидном кресле, то начинаешь понимать, что продолжать жить так, как жил до аварии не получится. Что ты в этот раз серьезно накосячил. И был ведь даже не пьян в ту ночь. Вообще до сих пор остается загадкой, как они вылетели на встречную полосу, и как легкая спортивная машина сорвала отбойник, улетев с обрыва на другую дорогу - прямо под грузовик. Самое печальное, что оба удара пришлись на пассажирское место, то, на котором сидел Хэйз. Разбираться с тем, почему отбойник был не закреплён, почему трезвый водитель не справился с управлением на вполне безопасной трассе, на которой практически не было машин, никто не стал. Ту часть дороги отремонтировали, проверили все барьерные ограждения - и всё. Хорошая бы детективная история могла выйти, если бы Джонатану было на всё это не наплевать, когда он лишился возможности ходить. Он всё ещё горел надеждой играть, как раньше, поэтому ему, благодаря огромной работе и поистине ирландскому упорству, удалось встать на ноги. И он бы продолжал - но ему сказали строго и без шанса поспорить - нет. В большой спорт ты больше не вернешься. И это... Ну... Как обухом по голове, что ли. Нельзя сказать, что упражнения, которыми пичкала его сегодня Нэсса, намного сложнее тех, которые он выполнял, пытаясь принудить к работе собственные ноги. Но прошёл год с тех пор, как он поднимал что-нибудь тяжелее толстого кота, и это сказывалось.
   А от жалости этой, мерзкой-премерзкой, трясло. Поэтому он и не рассказывал никому о том, что с ним произошло. Ну, кроме того, что о нём наверняка вся Шотландия знает. Этим и хорош Килкенни, большая деревня. Сначала ты всем интересен и все хотят с тобой познакомиться, но, поняв, что ты алкоголик и дегенерат, от тебя отваливают, так что вскоре можно снова жить тихо и спокойно, а на шушуканья за спиной он уже давно не обращает внимания. На дворе двадцать первый век: хочешь узнать, кто твой новый сосед - просто загугли. Так, видимо, многие и поступали. Наверное, Килкенни оказался бы Раем, если бы здесь не было Интернета. А Рай на земле это уже что-то подозрительное.
   Джона знал, что боль, которую он испытывает, просто так не пройдёт. С тех пор, как он перестал пить таблетки, боль не уходила, всегда была с ним. Но её он научился терпеть, всё-таки не совсем размазня. Сейчас... Сейчас его тело испытывает шок, вероятно, и новые ощущения, прежде забытые, нахлынут на него с такой силой, что... Он вернется домой, снова выпьет это треклятое обезболивающее, которое садит ему почки, и ляжет спать с тяжёлой головой. Через час или два проснётся и не сможет встать. Потому что боль никуда не уйдёт, а только усилится. Останется тихонько постанывать в подушку. Офигенная перспектива, сказать нечего. Боль от тренировки, если их не возобновлять, пройдёт окончательно через неделю... Или, если приходить через день или даже... Каждый день? - то тогда тело рано или поздно привыкнет. Мы такими созданы - приспосабливающимися. Джона на мгновение закрыл глаза.
   Он казался тебе троллем, который, волею случая попав в эльфийские земли, встретил неотразимую представительницу этого дивного народа; в каждом плавном и в то же время стремительном движении её - грация, естественность; танцует как дышит. И он, неотёсанное чудовище, которое пытается за ней повторить, но выходит настолько ужасно, что и обсуждать это, наверное, не стоит. Терпение, боль, пот, терпение, боль. Возьму за мантру. Он сносил каждый удар и тычок, как школьник, как студент академии, впервые вышедший на поле к легендарному тренеру. Такое внимание даже льстило немного. Боже, до чего он дожил. Следи за дыханием, следи за дыханием. Фланаган пальцем приподняла ему подбородок вверх и расправила затёкшие плечи так, что высокий рост едва ли не впервые показался Хэйзу достоинством - какая-то исполненная достоинства поза получилась. Если бы он тут не приседал, разводя коленочки в стороны. Предполагалось, наверное, что должно стать легче, но Джона уже привык сутулиться; он пробормотал: - Проще меня убить, чем научить чему-нибудь.
   В следующий раз? Они что, закончили?! Или... Продлить?! Джонатан ошалелым взглядом впился в лицо Нэссы, ожидая окончания предложения. В следующий раз!!! Если бы он не устал смертельно, то, наверное, просиял бы, а поэтому просто проворчал: - Иисус, Иосиф, Мария, да неужели!.. Он кивнул тренеру и поплёлся в душ, по дороге подцепив кроссовки, надел их наполовину (всё, что угодно, лишь бы не наклоняться). Всем телом чувствуя, как кожа покрывается противной пленочкой засыхающего пота, Хэйз решил поспешить попасть под благословенные струи прохладной воды.
   Когда молодой человек вернулся в зал, по дороге застегивая олимпийку - футболку, свёрнутую в маленький рулончик, он нёс вместе с шапкой, тренер была в зале. С влажных волос по шее на спину щекотно стекала вода, и это приятно отвлекало.  Он шёл медленнее, чем обычно, старался, чтобы это не выглядело так, будто ему тяжело. Нэсса, видимо, только что закончила разговаривать по телефону. Ну и здорово. - Мэм.

Отредактировано Jonathan Hayes (2018-05-02 22:38:38)

+2

11

- Убить – всегда успеется. – Голос Нэсс абсолютно серьезен, но в глазах то и дело вспыхивают искры смеха. Если что, ей даже есть куда прятать труп.
С Финном удается договориться довольно быстро: хорошо, когда муж а) тебя любит, б) связан с медициной и в) работает тем, кому сложно отказать.
Хэйз выползает из дверей душевой, и Фланаган понимает, что это первое занятие он будет помнить еще долго. А его тело еще дольше, поэтому решает, что обратится еще кое к кому, пока Джонатана будут таскать по этажам госпиталя.
Нэсс кивает, подхватывает свою, уже собранную, сумку, и направляется на выход, бросая на ходу короткое «идемте».
Занятий у нее сегодня днем нет, и какое-то время она вполне может посвятить спасению ближнего своего. Финн должен передать близнецов бабушке, а потом приехать на работу, чтобы встретить Нэсс с ее новым учеником. Так что примерно час у них есть. Занятия любой физической активностью, что танцами, что спортом, что сексом, пробуждают в любом человеке только два желания: поесть и полежать. Да, они почти взаимоисключающие, если вы, конечно, не древнеримские аристократы, но реализовывать их можно по очереди. Правда, у Хэйза между «поесть» и «полежать» будет еще пара важных дел. Он о них еще не осведомлен, но Нэсс предпринимает все возможные действия, чтобы ввести его в курс дела.
У дверей школы их уже ждет такси. Нэсс распахивает заднюю дверь и, придерживая ее рукой, кивает на внутренности машины.
- Залазьте. – Фланаган все делает основательно, и работа с Хэйзом требует знаний о его физической форме, а тут без медиков не обойтись. – Можете позвонить кому-нибудь, если боитесь, что я вас похищаю. – Губы Нэссы искривляются в ухмылке: странно думать, что хрупкая тонкая женщина рядом с машиной может чем-нибудь угрожать удивленно глядящему на нее довольно здоровому мужику.
Нэсса дожидается, когда Джонатан усядется в машину и плюхается рядом, заставляя его шевелиться и двигаться, тревожить и так натруженное тело. Испытание пределов. Так называет это Рэй. С самого детства Нэсса занимается тем, что испытывает окружающих. Совершенно не нарочно. Просто предельно вежлива и совершенно равнодушна она с людьми, которые ей неинтересны или не нравятся. С теми же, кто что-то задевает внутри, она становится именно такой: прямой, твердой, даже жесткой. Но при всем этом, готовой посреди ночи подняться, что прийти на помощь. Или, как сейчас, делать то, что считает нужным. В конце концов, если Хэйзу это не придется по нраву или надоест, он всегда может послать ее подальше. – В «Дракона под зонтом».
Такси тормозит у паба Шена, где Нэсс собирается перекусить и покормить своего подопытного, прежде чем окунуться в мир крови и стальных инструментов.
- Привет, красавчик. – Фланаган обнимает и целует кузена, шутливая короткая перебранка заканчивается заказом двух больших кусков мяса, - И побольше помидорок. – Нэсс терпеть не может мясо с кетчупом, но готова поглощать его в больших количествах в сопровождении маленьких сладких черри.
- Ну, лапушка, чего стоим? – Нэсса цепляет Хэйза за рукав и тянет за собой в любимый угол. В виду раннего утра, постоянных посетителей тут еще не наблюдается. – Простите, но ничего крепче минералки в ближайшие пару часов вам не светит. И вовсе не потому, что я не люблю виски или эль, просто ваши анализы должны быть объективны.

+2

12

— Убить – всегда успеется. Огромные и яркие глаза Нэссы вовсю смеялись, и Джона вслух передразнил тренера противным смехом. Ох, уж все эти местные кланы с их связями, пугающими прочностью. Вот, что значит - семья. Он поплёлся вслед за девушкой, постоянно смотря по сторонам - вдруг, можно потихонечку слинять куда-нибудь так, чтобы Фланаган не заметила его исчезновения. Она что-то рассказывает ему, объясняет, но он не слушает, сначала думая, как сбежать, затем о том, не хочет ли с ним пообщаться блондинка с ресепшена, а потом - как сбежать. Времени на всё ушло немного, и ни к какому выводу Джона так и не пришёл, а вот вместе тренер и подопечный уже выбрались на свежий воздух. Хэйз натянул на нос солнечные очки, пряча к тому же и синяки под глазами.
- Куда - туда залезать? - переспросил Джонатан с сомнением в голосе и с подозрением посмотрел на Нэссу. Ну-у-у, не то, чтобы он ей не доверял, хотя знакомы они около часа, но как-то это слишком, разве нет? Да и в сертификате не была описана забота о том, чтобы ученик получил медицинское обслуживание по полной программе. Да и хотел ли этого Джона? Он хотел принять таблетки и спать лечь, алё-алё, приём. Но женщина вела себя весьма решительно, и это возбуждало любопытство. Да и пох, ему своего времени не жалко абсолютно, он не внук королевы, а чужой труд надо уважать. Хэйз закатил глаза - хорошо, что за очками не видно - и решительно протянул руку к двери машины - мол, после вас: - Боюсь я только себя, мэм, вы уже, наверное, поняли. Не кто иной, как мы сами является себе врагами, эта мысль - как красная нить в большинстве этических работ и онтологий, начиная со времён античности. Но спорить о том, кто первый сядет в машину, можно было до бесконечности, и Джона уступил, плюхнувшись на сиденье. Он неловко отодвинулся, освобождая место Нэссе. Он искоса поглядел на тренера и вытащил мобильник. Уведомление о сообщении от Ласар: «ну чё как?!», задумался над ответом, но ничего не написал. Может, геолокацию ей скинуть? Мало ли, щас эта красотка пришьёт меня... Увидел уведомление в одной из социальных сетей: Камилла опубликовала новую запись впервые за долгое время. Хэйз глубоко вздохнул и убрал телефон в карман, со злостью нажав на кнопку блокировки. Злился он, разумеется, на себя.
- Ой, ну чего вы меня тормошите-то, - застонал недовольно парень, снова пододвигаясь, потому что тренеру было неудобно. Он подозревал, что чертовка нарочно не даёт ему покоя. Просто дай мне умереть, во имя всего святого!.. - Куда мы едем?! Хэйз подумал, что ослышался. Ему так и представилось: он и эта шикарная дама, так называемая femme fatale, едут в бар «Дракон под зонтом», которым заправляют местные якудза, так сказать ирландские японцы. Они приезжают, его приводят внутрь и предлагают перевозить героин в презервативах в страны Прибалтики - он отказывается, весь такой герой на пафосе, руки связаны, шляпа слетела, двубортный плащ развевается на ветру... Конечно, предпринимает героическую попытку побега, но его усыпляют каким-нибудь ниндзя-газом, потому что он задержался, пытаясь уговорить femme fatale отказаться от служения злу, перейти на его сторону и короче вот... Все беды из-за женщин. Может, написать детективный роман?
   Он вернулся в реальность, когда машина затормозила. Заплатил за такси, выбрался на улицу и осмотрелся по сторонам. Боже, где он? Ну вот, осталось попасть в очередное приключение - Джона его уже просто не переживёт. Он последовал за Нэссой в паб, где за руку поздоровался с его владельцем - он, видимо, приходится каким-то родственником его наставнице, опять все эти клановые хитросплетения, в которых он не хотел разбираться, это было не его дело. У него поинтересовались, какое мясо он любит, на что Джонатан с готовностью выдал: «говядина, сэр, слабой прожарки». Фланаган за рукав потянула его к столику в углу - разговоры тише, музыка тоже, мало света, но вполне уютно, он понимал её выбор. Они удобно расположились в кабинке, Джона с любопытством посмотрел на Нэссу, вертя в руках нож для стейка.
- Ну и чего вы со мной нянчиться-то взялись? - миролюбиво поинтересовался Джона, наполняя стакан тренера, а затем и свой, минеральной водой. Ну, хоть без газа, и на том спасибо. Вытащил из рюкзака пачку таблеток, выдавил из пластины три штуки на ладонь, закинул в рот и запил водой. Заметив, как едва заметно изогнулась бровь тренера, усмехнулся. - Эхинацея. Старая привычка. Ну так... Надо оно вам, с инвалидами возиться?
Когда принесли еду, он аккуратно разрезал мясо по середине, чтобы оценить степень прожарки, и довольно хмыкнул. Он любил хорошо приготовленное мясо. И вообще мясо. И вообще вкусно поесть. Вот бы ещё хорошего пивка хлебнуть, с таким превосходным куском мяса. К баранине он был более равнодушен. Не так уж просто отвыкнуть от жизни, которая тебя баловала. Нэсса ещё не знает, что он курит. - Приятного аппетита, мэм, - проговорил Джона, отправляя в рот внушительный кусок говядины. Даже глаза прикрыл от удовольствия.

Отредактировано Jonathan Hayes (2018-05-05 22:35:19)

+2

13

Н-да, смех у парня, конечно, никуда не годился, смахивал на завывание гиены, скрещенной с пожарным гудком. Нэсс нравился смех мужа: у нее все время складывалось ощущение, что где-то недалеко рокочет большой водопад.
Перетягивание каната «кто первый сядет» напоминало Фиону, когда она не хотела что-либо делать. А Хэйз сейчас очень смахивал на капризного ребенка. Что ж, одним больше, одним меньше…
- Все мы себя боимся, - Нэсс удобно устроилась на сиденье, придерживая сумку рукой, - особенно по утрам в виде отражения в зеркале.
- Приятного и вам, сэр. У Шена отличный повар, и мясо он готовит так, что за добавкой с другого конца города приезжают.
Таблетки. Точно, наверняка, при таких травмах выписывают кучу болеутоляющих. Вот только за эхинацеей ничего подобного Фланаган не помнила. Нужно потом будет выяснить у клиента весь список, принимаемых препаратов, а у Финна - их назначение.
От поставленной на стол тарелки так аппетитно пахло, что рот Нэсс наполнился слюной, напомнив, что она не успела толком даже позавтракать. Поэтому на ближайшие десять минут, пока расправлялась с первым-вторым-третьим куском мяса, Фланаган была для общества потеряна. И лишь восторженно что-то пробормотала в ответ на вопросительно поднятые брови Шенаха, что-то делавшего за стойкой.
Утолив первый голод, Фланаган вольготно откинулась на спинку удобного стула, наблюдая за тем, как Хэйз ест. Неторопливо водя пальцем по стакану с водой, собирая холодные капли с его стеклянных боков, Нэсс задумчиво формулировала ответ.
- Вот скажите, выходя на поле в качестве игрока, - Нэсса сделала, наконец, глоток, перестав мучить стакан, - вы как играли? Лишь бы провести положенное время на поле? Выполнить все задачи, поставленные тренером? Помочь партнерам? Или жить игрой?
Фланаган аккуратно придвинулась, снова занявшись своим стейком. Нож с хирургической точностью резал мясо на кусочки, которые Нэсс отправляла в рот в паре с черри.
- Я, в некотором роде, перфекционист. – Насытившись, Нэсса отодвинула тарелку, ее ладонь спокойно лежала на столе, а сама она производила впечатление человека, довольного жизнью. – Нет, не во всей в жизни, в работе. Я люблю танцевать, мне нравится учить этому людей, что ко мне приходят. И я люблю делать это хорошо. Что называется, на пять с плюсом.
Фланаган придвигается к столу, умещая сложенные руки на самом краю, и чуть подается вперед.
- Для того, чтобы занятия с вами не стали печальным исключением, - сейчас Фланаган предельно серьезна, она и правда не собирается отказываться от Хэйза в качестве ученика, и намерена сделать все, что сможет, чтобы хоть немного облегчить ему жизнь. По крайней мере, приложит все свои силы, -  мне нужно знать, какой нагрузке я могу вас подвергнуть, не заставляя каждый раз умирать от боли и напряжения. А для этого мне нужны ваши медицинские показатели на сегодняшний момент.
Нэсс снова откидывается на спинку стула, складывая ладони на коленях и дожидаясь, когда Джонатан закончит трапезу.
- Я не вожусь с инвалидами. Я вожусь с людьми.

+2

14

`  Когда Джонатан пришёл в премьершип, то, будучи провинциалом, был несколько удивлён режиму жизни спортсменов. Всё было далеко не так строго, как в академии. Предполагалось, что соблюдать режим - в твоих интересах, но никто не пиздил тебя, если ты этого не делал, если твои похождения, конечно, не влияли на игру. Тогда Джону и познакомили с поливитаминами, маслами, изотониками, углеводными гелями и прочими добавками - горсть таблеток утром - не хуже любого сытного завтрака - и целый комплекс питательных веществ, укрепляющих иммунитет и организм в целом и по частям уже у тебя внутри. Он привык принимать всю эту дорогостоящую хрень, у него даже до сих пор где-то в сумке список валялся. Но простые таблетки эхинацеи ему давали ещё в приюте - на завтрак и на ужин, для укрепления иммунитета, и это было настолько обязательно, что о куче витаминов Хэйз уже давно забыл, а простую травку пьёт до сих пор. Забавно, но он никогда не болел - вирусы и инфекции обходили его стороной. Может, это психосоматика?..
   Если вы не видели ноги футболистов после матча, то не знаете, что значит быть футболистом. На сборах ты под контролем двадцать четыре часа в сутки, от матча до матча и, не поверите, во время матча большинство футболистов принимают обезболивающее. Когда Рамоса спосили: «Когда вы в последний раз испытывали боль при игре в футбол?» Он ответил: «В последний раз я не испытывал боль в 6 лет, когда пришел на первую тренировку». Пафос, конечно, в словах есть, но истине ответ капитана и защитника «Реала» не противоречит. Ни одно столкновение, ни один удар и ни одно падение не проходят без последствий. И не кто иной, как спортсмены и танцоры должны иметь об этом представление. Когда на поле Джона получил травму бедра, то даже не понял, что произошло, ну, кроме драки, последовавшей за этим. Благодаря регулярным анализам крови врач обнаружил воспаление - мышечные ткани вдавлены в кость, мелочь, вроде бы, а боль адская, и запретил тренироваться в течение недели. Но всё равно не без обезболивающих. Сколько стоунов этих таблеток он выжрал? Хэйз вздохнул. Ожидая ответа на свой вопрос, Джонатан смотрел, как Нэсса водит тонким пальцем по своему стакану с минеральной водой. Он почесал шрам на щеке, слушая девушку. И прежде, чем ответить, посмотрел ей в глаза - прямо и долго.
   - Вам не кажется, что всё, перечисленное вами, входило в мои задачи? С разным приоритетом, возможно, даже в зависимости от настроения... - он вонзил вилку в кусочек мяса на доске. Тон простака с улицы выветрился. К сожалению. Макнул кусочек в сливочный соус с доброй долей чёрного перца. - Я жил игрой, конечно, жил. Наверное, по мне заметно. Но просто любить своё дело не достаточно, не вам ли об этом знать? Отправил мясо в рот и чуть глаза не закатил от удовольствия. Соскучился по хорошей, горячей еде. Настроение улучшалось, и от обстановки, и от пищи, и от того, что тренер была с ним откровенна. Несмотря на активное движение челюстей, он слушал её очень внимательно, неосознанно ища противоречия; средств для этого в его арсенале было немного, но на уровне интуиции Хэйз понимал - противоречий нет. Когда Нэсса подалась вперед, он сложил на доске скрещенные вилку и нож и внимательно посмотрел на Фланаган. - Но не станете отрицать, что с первыми, несмотря ни на что, труднее, чем... Чем со здоровыми людьми.
   Джона вытянул сигарету из пачки и сунул её в зубы, поэтому речь его слегка потеряла во внятности - чего он и добивался, вероятно: - Я не верю в то, что у нас с вами получится, но мешать точно не стану. Даже сделаю всё, что в моих силах. Главным образом потому, что вы, Фланаган, добрый человек. А не потому, что я верю в себя - танцора. Усмехнувшись, Хэйз чиркнул спичкой, кончик сигареты заалел. Потихоньку тиснул под пепельницу оранжевую купюру и поднялся из-за стола со словами: - Спасибо этому дому, но мы вроде бы торопились, не так ли, мэм? Распоряжайтесь, путеводная звезда.

+1

15

- Нет, не кажется. – Сама Нэсс никогда не танцевала «вполноги». Её учителя и преподаватели, от самой первой детской танцстудии до королевской академии балета, считали, что «баловаться» танцами можно на заднем дворе обычной школы, в местном клубе или дома под плеер. Если ты собираешься заниматься танцами профессионально – будь любезен, танцуй, как дыши: естественно и без сбоев.
Конечно, любить – не достаточно, надо врастать в него от макушки до пят, так, чтобы оно стало твоей плотью и кровью, чтобы каждая клетка твоего мяса на костях и сами кости просто не знали ничего другого. Только тогда у тебя есть шанс стать не просто ремесленником, а профессионалом.
- Просто нужны разные подходы. – Нэсс катала по скатерти шарик их хлеба, дожидаясь, когда Хэйз доест. – Конечно, я не заставлю человека без ноги, - она задумалась на секунду, представляя себе эту картину, - Ну, или без привычного протеза крутить фуэте.
Весь ее вид говорил, что всех прочих – заставит, да так, что классические 32 Павловой покажутся детской забавой.
Нэсс извинилась и отошла к барной стойке, где стоял телефон, чтобы снова вызвать такси, перекинулась парой слов с кузеном и вернулась к столику.
- Я не бог, чтобы в меня верить. – Нэсс нахмурилась, когда Джонатан достал сигарету. Сигаретный дым вызывал у Фланаган нервную почесуху, а, с позволения сказать, аромат – рвотные позывы. – И я не добрый человек, но формулировка «все, что в моих силах», меня пока вполне устраивает.
Нэсса поднялась следом, кивнула Шенаху и вытащила сигарету из губ Хэйза.
- Здесь не курят. Потерпите еще минут пятнадцать.
Фланаган, лавируя между столиками, двинулась к входной двери, на ходу то и дело, здороваясь с людьми, заполнявшими помещение паба все больше.
Снова открыв дверь такси, Нэсс не стала ждать, когда Хэйз дошагает, решив, что если сейчас он сбежит, то следом она бросаться не станет, а скользнула в самое нутро машины.
Впрочем, Джонатан надежды оправдал, усевшись рядом, чему Фланаган была рада.
- В морг. – Водитель кивнул, а Хэйз вздрогнул, но Нэсс промолчала, не став пояснять, что там работал муж, который должен был помочь с рентгеном и прочими медицинскими делами.
Поездка оказалась не долгой, Нэсс решительно шагала по коридорам морга, благо бывала у мужа на работе не раз, и, добравшись, до нужной двери, толкнула ее внутрь, пропуская Хэйза вперед.
Финн уже ждал, что-то делал за своим столом и поднял голову на шум, тут же просияв улыбкой.
- Привет. – Нэсс добралась до мужа, легко его обняла и традиционно поцеловала в уголок губ. – Познакомься, это Джонатан Хэйз, я тебе говорила. – И, повернувшись к Хэйзу, добавила, - Это мой муж, Финн. Он поможет нам с небольшим обследованием. Всё еще не против?

+2

16

В том-то и дело, что в его профессии «вполноги» играть было просто невозможно, чтобы тебя не засмеяли. Это жуткое позорище - считал для себя лично Джонатан, и так считали болельщики. Не объяснишь же ты миллионам человек, что пас не перехватил потому, что у тебя семья рушится, или голевую на пустые ворота просираешь из-за мыслей, занятых любимым человеком, с которым ты поссорился так, что думаешь - уже не помиримся, а по мячу попасть не можешь, потому что тебя ещё с прошлой игры трясёт, пиздец. Людям это не интересно. Они верят в тебя, рассчитывают, даже деньги на тебе зарабатывают. Явно не для того, чтобы ты всё просрал из-за ссоры с девчонкой. И Хэйз старался, всегда старался. Даже когда было невыносимо плохо - не физически - он делал сверх того, что от него требовали, даже хулиганил на поле. Когда-то Камилла спросила у него: думает ли он о личном во время матча? Джона честно ответил - практически нет, и заметил, как она немного погрустнела и оттого, что старалась скрыть это, выдала эмоцию с головой. Он тихонько начал перечислять, старясь не употреблять сленга, о чём важно думать девятому на позиции. Пока он дошёл до середины неполного списка, Кам уже забыла, с чего он начал. «Мы ответственны за то, что делаем, - закончил тогда Джонатан, заправив прядь черных, как смоль, волос девушке за ухо, - какой бы глупостью это не казалось многим».
   Для того, чтобы стать первым, нужна адская работа. Особенно если знаешь, что первым никогда не станешь. Удар, дриблинг, пас, пенальти. Тактика, штрафной, угловой. И снова, и снова, и снова - хоть и по-разному, но тем не менее. Пока сниться не начнёт. Уже снится? Удваиваем нагрузки. Джона прикрыл глаза, уходя от взгляда Нэссы. Сколько раз он думал, что эти травмы, возможно, и к лучшему. Что он может позволить себе отдохнуть. Но всегда приходило осознание того, что играть он мог смело ещё лет семь, а то и все десять, прежде, чем уйти из спорта. Одна жестокость вокруг, мать её перемать.
   - То есть, мне достаточно всего лишь положить ноги на рельсы, - пробормотал Хэйз. Он задумчиво нахмурился. Мыслительный процесс человека, большая часть жизни которого прошла вдали от интеллектуальных развлечений, это вам не хухры-мухры. Конечно, сейчас бывший футболист стремился упущенное наверстать, и, хотя мысль его была тяжела, зато непробиваема: - А я и не говорил, что верю в вас. И в бога не верю, и в людей. В успех больше не верю. Всё очень просто. Он пожал плечами. Фланаган сколько угодно могла отрицать, что она не добрый человек, но ведь неправдой было бы сказать, что добра в ней ноль без палочки? Спросить достаточно её мужа, он наверняка знает. А стремление скрыть сие качество от ученика - да ради бога, пожалуйста, он тоже не рождественский пряник. Хэйз возмущённо крякнул, когда тренер забрала у него сигарету. Немного страдания в голос: - Это же, мать его, паб! Он покорно поплёлся следом за Нэссой к такси. Когда сели в машину, водитель задал привычный вопрос: куда едем?
   — В морг. Джонатан промолчал, но скрыть тот факт, что ему стало не по себе, было невозможно. Он надеялся только, что это не очередное испытание его нервов на прочность. Да, Нэсса не шутила: они действительно приехали в морг. Понятно, что её подопечный - человек, привыкший к присутствию белых халатов в своей жизни так же, как к отсутствию в ней матери, но морг?! Джона думал, что ещё совсем немного - и его стошнит прямо на белый кафель. Высокий и коренастый дядька, поднявшийся навстречу Нэссе, оказался по совместительству и её мужем. Какая прелесть. Хэйз подошёл к нему и, не снимая с носа очков, протянул ладонь для рукопожатия: - Здрасьте. Я уже в морге, обратного пути явно нет, мэм. Он обратился к тренеру и выдавил улыбку. Вымученная получилась и едва заметная, но искренняя.

+1

17

Если честно, день я хотел провести в стиле тюленя - лежать на бережку, наблюдая за попытками пары мелких тюленят уползти от меня подальше. Не всякой мечте суждено сбыться, вообще-то говорят. Когда прямо рядом с моим ухом зажужжал телефон, который я, по всей видимости, благополучно выронил из рук, заснув за пару минут до сего события, я разве что не подскочил как ужаленный. Пара секунд ушла на то, чтобы сделать голос как можно менее сонным, разглядеть, куда уползли тюленята (которые никуда не уползли, а прекрасно себе сопели у меня под боком) и принять наконец-то звонок.
Разговор с Нэсс вышел коротким, но весьма содержательным. Мне нужно было собрать близнецов, одеть близнецов, отвезти близнецов к маме, метнуться на работу и ждать там мою распрекрасную с кем-то подопытным. Чуть не забыл, что подопытному нужен был рентген, потому мне нужно было еще договориться с рентгенологом о возможности поюзать его великолепный аппарат.
Все это я даже довольно быстро проделал, но не смог избежать участи ознакомиться с парочкой буквально перед моим приходом поступивших препаратов. Пока я настраивал окуляры и рассматривал всю эту микроскопическую жизнь, бурлящую под препаратным стеклом, на пороге моего кабинета сначала появился какой-то незнакомый парень, а потом из-за его плеча вынырнула и Нэсса.
- Привет-привет, - поцеловав жену в ответ и приобняв ее за талию я пожал протянутую парнем руку. - А чего случилось-то? С чего вдруг ты начала людей с тренировок прямиком в морг доставлять? - чмокнув Нэсс в кончик носа я ловко увернулся от ее острого локтя, направленного мне в бок и тут же удивленно изогнул бровь, услышав совершенно внезапное обращение. - "Мэм"? Серьезно? - наклонился к ее уху и шепнул достаточно громко. - Загоняла парня, да?
Посмеявшись над всей ситуацией, я махнул своим гостям следовать за мной и отвел их к доктору Хьюзу, нашему рентгенологу.
- Расскажешь, что нужно сделать? - представив всех друг другу я чуть подтолкнул Нэсс вперед. Доктор Хьюз хоть и выглядел угрюмым и нелюдимым из-за своих кустистых седых бровей и окладистой бороды, но на самом деле был добрейшей души человеком, всегда готовым помочь и, если понадобится, даже предложить лучшую альтернативу из всего арсенала имеющихся у него аппаратов - от элементарного рентгена до самого навороченного в госпитале аппарата КТ.

+2

18

- Ноги на рельсы? – Нэсс сделала вид, что задумалась. – Неа, Преториус, вон, прекрасно на двух протезах бегал, на олимпиаде выступал. – Глаза, смотревшие на Джонатана, искрились смехом, хотя голос и лицо были абсолютно серьезными. – Не бойтесь, - Фланаган даже легонько похлопала Хэйза по коленке, - все будет хорошо.
С настроем придется, конечно, что-то делать, но не все же сразу. Нэсс вообще была удивлена, что Хэйз безоговорочно согласился на тот же рентген. Любой другой на его месте мог бы просто развернуться и уйти в светлые дали, и ничего бы она с этим не сделала. Но данное согласие вселило в Нэссу определенную уверенность, что дело кончится благополучно.
Неверие не страшно само по себе. Нэсс тоже не верила в бога, в людей, доверяла ограниченному кругу, в который входили, в основном, близкие родственники. Верила ли она в успех? Нет, успех нужно было добывать, сжимать за глотку и держать мёртвой хваткой. Тот успех, о котором грезили все, считающие себя профессионалами в своем деле. Успех, ударяющий в голову крепче любого алкоголя, когда ты – на вершине целого мира, а все остальные где-то там, у его подножия. Успех, который у подавляющего числа населяющих эту маленькую планету, ассоциировался в основном с миром кино или большого спорта. Мало кто задумывался, что пути, приводящие к успеху, часто совсем не просты.
- Тогда давайте верить в чудо. Это ни к чему не обязывает.
Краем глаза Нэсс заметила, как изменилось лицо Хэйза, когда такси действительно остановилось у городского морга. То ли еще будет. Зато улыбаться стал нормально.
- Случилось – стр-р-р-рашное… - Нэсс улыбнулась мужу, сделала обманный финт и все-таки ткнула Финна в бок, чему немало поспособствовало его удивление от обращения Хэйза. – Тихо, не порть мне репутацию. И ты же знаешь, я не гоняю людей. Всего лишь испытываю на прочность.
Так, перебрасываясь шутками, и добрались до милого старичка, оказавшегося прославленным рентгенологом.
- Здравствуйте, доктор. – Честно говоря, Нэсс просто не представляла, какие процедуры нужны, поэтому коротко обрисовала ситуацию, сказав, что для разработки связок и мышц, ей нужно знать, в каком они состоянии. А узнать можно, лишь увидев, а увидеть, сами понимаете…
- Думаю, что рентгена поврежденной ноги для начала будет довольно. – Нэсс вопросительно воззрилась на доктора. – А дальше будет видно.

+1

19

`  Джонатан в какой-нибудь другой ситуации, наверное, умилился бы этой красивой паре, в которой двое так не похожи, но так близки, но не сегодня. Он категорически не понимал, что делает в морге - почему не, например, в больнице, и вообще - зачем трупам рентген. Не понимал, почему беспрекословно слушается эту женщину, которая вроде бы ему ровесница, но по самоощущениям - как суровая, но любящая мать, которая и накормит, и пиздюлей отсыпет. Видимо, так её возвышало в глазах парня чувство собственного достоинства, и... Это было так... Элегантно? Впрочем, не мешало ему страдать от того, чт он сегодня пережил и в особенности от того, что ему только предстоит пережить. Не ожидая ответа Нэссы на вопрос супруга, Джона провёл большим пальцем вдоль горла, закатив глаза и высунув кончик языка, наглядно продемонстрировав, как может загонять своих подопечных миссис Фланаган.
   - Я вообще-то стою здесь и прекрасно вас слышу, ребят, - протянул недовольно Джонатан, вздёрнув кверху правую бровь. Он незаметно привалился к стене, чтобы убрать вес с ног, которые - если по правде - просто горели, горели пламенем. Если завтра он сможет ползать - будет большая удача для всех: для него и для тех, кто его окружает, иначе дело дрянь. С каждой минутой отвлекаться от этой боли было всё труднее и труднее, но терпение и усидчивость были тесно вплетены в его нервную систему - хотя не всегда играли положительную роль в жизни вашего покорного слуги. В данный момент, скорее всего, лучше бы ему сказать о собственном самочувствии, но в дело вмешивалась ещё и гордость - не хватало проявить слабость перед человеком, как раз таки проверяющим его на прочность. Хэйз, с трудом отлепившись от стены, последовал за четой Фланаган, уже не просто хромая, а слегка подволакивая ногу, которая в аварии пострадала сильнее, чем вторая.
   Они добрались до кабинета рентгенолога, и никому даже не понадобилась реанимация - аллилуя! Джона снова посчитал, что стена точно не упадёт, только если приложить к ней силу собственного тела, и, пока Нэсса говорила о чём-то с угрюмым дедулечкой, который - Хэйз верил - стоило ему только улыбнуться, сразу бы стал похож на Санта-Клауса после года кроссфита или голодовки, кто знает. Он подозвал парня к себе и, забрав у него телефон и бумажник, отправил в комнату, где и должно было сделать снимок. Джона понимал врача без лишних слов, видимо, потому что неоднократно проходил через все эти процедуры - КТ, МРТ и рентген, а также каждодневные анализы, всевозможные терапии и назначения - большая и дружная семья, в которой он жил на протяжении двух лет.
   - Ну всё, вы меня с места не сдвинете, пока не скажете, что же хотите на снимке увидеть и чем он нам всем поможет. Отвечаю, эта не та тема, которую на память можно на стене повесить, - ворчал Джонатан, выходя из кабинета и запихивая в карманы оставленное у дедулечки барахло. Если его новоиспечённого тренера так волнует состояние его мышц и связок, то... Не, ну... Можно и помочь, чего нет? По крайней мере, перестать всё усложнять. - А результаты МРТ можно у моего врача попросить, серьёзно. Если он из запоя вышел, а так, конечно, чёрт его знает.

+2

20

- Молчали бы, юноша, - Хьюз умел ворчать категорично. Работа у него такая - все должны срочно перестать шевелиться и, по возможности, дышать, когда наш грозный доктор жмет на кнопочку "вкл". Поэтому Хьюз любил трупы. Они молчали и не спорили.
Джонатан выполз из рентген-кабинета, а я едва подавил порыв подхватить его под локоть. Во-первых, мне показалось, что он мне голову откусит при таком раскладе, а "во-вторых" логично вытекало из "во-первых" - сам справится.
- Ну и чего вы тут не видели? - доктор Хьюз действовал, ко всему прочему, еще и быстро. Теперь вот он стремительно вышел из своего кабинета, размахивая снимком так, словно пытался его высушить, а заодно остудить окружающее помещение градуса на два. Воткнул снимок в держатель, врубил лампу:
- Любуйтесь.
Честное слово - потянуло полюбоваться. У меня, например, даже затылок зачесался от глубокомысленного созерцания светлых полос на темной пленке.
- Болит поди? - неожиданно участливый голос раздался за спиной, но я не рискнул поворачиваться на его звук - мало ли во что там Хьюз обратился, да и снимок был гораздо интереснее. - Это ж где тебя, милок, так перемололо, ноги в мясорубку что ль запихать пытался? От армии отмазываться не надо, так чего это тебе такая дурость в голову стукнула?
А, вот, все нормально, Хьюз в своем репертуаре - мелет чушь со злобным выражением лица.
- Надо полагать, что болит, - я все-таки впрягся. Обещал же помочь, значит надо помогать, а как иначе? - Тут же живого места нет, - я ткнул пальцем в явно заметные следы сращения переломов. - Даже заново ломать не поможет.
Следующие несколько минут мы уже вдвоем с доктором Хьюзом глубокомысленно созерцая снимок перекидывались такими же глубокомысленными репликами.
- Да тут же...
- Вот именно!
- А что если?
- Не поможет.
- А может быть...
- Сомневаюсь.
- Тогда, может быть...
- А вот это стоит попробовать!
В общем, когда мы обернулись к Нэссе и ее подопытному, нас вопросительно сверлили взглядами две пары глаз.
- Давай-ка, голубчик, мы тебе обезболивающего засандалим, - Хьюз нашелся первым. - Хоть дышать как человек начнешь, а то, вон, пятнами покрываешься прямо на глазах, боль нельзя терпеть, если ее можно усилить... то есть, уменьшить, я хотел сказать - "уменьшить".
Никогда не понятно шутит он или серьезно - я пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Нэссы, отцепил снимок от лампы и подал ей.
- Надеюсь, что он тебе поможет, - так сказал.
Хьюз в это время уже все для инъекции приготовил.
- Он точно знает, что делает, - это уже Джонатану, вместе с уверенным утвердительным кивком. Ну потому что этот-то доктор точно знает, что и от чего поможет.

+2

21

Пока они поднимались в кабинет рентгенолога, Фланаган обратила внимание, что подопечный стал как-то излишне «бодро» приседать на одну ногу. Нэсс нахмурилась, видимо нагрузка за сегодняшний день превысила все возможные пределы для больной конечности, а это заставляло задуматься о степени подвижности Джонатана вообще. Похоже, что большую часть времени он проводил, стараясь максимально ограничить свои передвижения. Это было нехорошо. Либо парень совсем махнул на себя рукой, совсем не собираясь что-то предпринимать для возможного улучшения ситуации, либо его одолевала такая боль, которая просачивается даже в кости, выворачивая тебя, мир, и твое представление о границах терпения наизнанку.
Хэйза загнали в кабинет, и доктор Хьюз пошел колдовать со своей хитрой техникой.
- Как близнецы? – Нэсс обняла мужа за пояс, утыкаясь лбом в его грудь и вдыхая всегда успокаивающий ее родной запах. – Надеюсь, еще не надоели твоей маме. – Ей казалось, что последнее время они довольно часто пользовались «услугами на стороне», вечно случалось то одно, то другое. А теперь вот еще и неожиданность в виде поломанного ученика. Нэсс еще и сама не поняла, зачем во все это ввязалась, но бросать, ни Хэйза, ни занятий с ним не собиралась.
А вот и клиент. И вид у него совершенно больной: Джонатан напоминал цветом ту самую стену, к которой все норовил прислониться. Похоже, что держаться на ногах его заставляло только неистребимое упрямство и то, что зовется «сдохну, но сделаю».
Следом появился досточтимый доктор, и на пару с Финном они пустились в обсуждение уже готового снимка. Нэсс пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть повреждения. А увиденное едва не заставило ее присвистнуть. Судя по снимку, Хэйз не только ходить был не должен: максимум, которого обычно достигают с такими повреждениями – передвижение в инвалидной коляске.
- Конечно, поможет. – Нэсс аккуратно забрала снимок из рук мужа. – Спасибо. И даже не думай отказываться от обезболивающего, Джонатан. У меня еще никто не умирал, и ты не станешь открывать этот печальный список. Кстати, у твоего имени ведь есть сокращенный вариант, какой ты предпочитаешь? А то оно чрезвычайно длинное. Неудобно будет кричать на тебя, требуя выкладываться по полной.

+2

22

— Молчали бы, юноша. - Хэйз показал язык прямой спине в белом халате, изо всех сил делая вид, что с ним всё хорошо - и со здоровьем, и с настроением. Наверное, не каждый сумел бы пережить то, с чем справился он, хоть и с переменным успехом. Но он об этом не задумывался. Лоб и виски покрылись испариной, и парень подумал, что, вероятно, до дома без обезболивающего не дойдёт. Дышать стало труднее, пальцы не слушались - боль, которая до этого была пульсирующей в мышцах и суставах - то затихала, то вновь нарастала - сейчас обрела тупое постоянство и растеклась по ногам, вверх - к пояснице, по позвоночнику - к плечам и шее. Это просто чудовищно. Странно, наверное, но сейчас Джонатану хотелось оказаться в тихой и пустой комнате, чтобы просто поплакать - от боли. И без того тёмные глаза почернели, под и над ними явственно проступили синяки. Врачи, спасая ему жизнь, вряд ли осознавали, на какое существование его обрекают - просто выполняли свою работу, а он теперь мучайся. Хэйз пил таблетки по расписанию, чтобы боль не успела вспыхнуть в теле, но отправляясь на тренировку не знал, что она займёт так много времени, вообще не знал, что она займёт хоть сколько нибудь времени.
   — Любуйтесь. Один Джона даже не посмотрел на снимок, который принёс рентгенолог. Он это видел, и не один раз, и ничего для себя нового, хорошего и интересного там бы не нашёл. Похоже на творение сюрреалиста, и кто там сон с явью мешает, как бармен - напитки в шейкере. А эта любознательность, с которой врачи смотрели и обсуждали, вообще-то, его ноги, заставляла закатить глаза и вообще отвернуться. Джонатан искоса посмотрел на Нэссу, которая внимательно следила за разговором мужа и Хьюза, и прикрыл глаза. Услышав обрывок фразы, пробормотал невнятно: - Вот ломать не надо, ломали уже... Дыхание сбилось, и Хэйз предпочёл не продолжать, ибо его состояние и так выдаёт себя с головой.
   — Болит поди? ... чего это тебе такая дурость в голову стукнула? Вместе с болью пришло раздражение, но за те несколько лет, что Джонатан провёл во всём этом дерьме, после того, как потерял из-за своего поведения самых близких людей, научился контролировать - более или менее - это состояние, и медленно, размеренно произнёс: - Болит, дедушка. Ага, думаю, здоровый же, чё не сунуть ноги в мясорубку... Щас думаю, под поезд надо было - аккуратнее бы... получилось... Он тихо охнул.
   Его ситуация осложнялась тем, что пока тело переносило туеву хучу различных операций, нервной системе очень понравились наркотические обезболивающие лекарственные препараты, которые кололи ему, как правило, в послеоперационные периоды: морфин, кодеин, трамал... Даже трамадол. Потому что безобидный кеторол ему не помогал - пока врачи работали над одним суставом - другой оставался похожим на аккуратно зашитое месиво, ну, чтоб инфекция не попала. Осколки костей, порванные мышцы и сухожилия... Лучше бы он умер, честное слово, такого не пожелаешь даже самому заклятому врагу. В общем-то, именно из-за препаратов он в основном беспамятствовал в тот период. И частое их применение вызвало свои не самые приятные последствия.
   - Что стоит попробовать?.. Как насчёт ассистируемого самоубийства? - Хэйз улыбнулся, неожиданно во все тридцать два. Ему было стыдно за то, что отнимает время у хороших людей, у которых полным полно своих дел и без его безнадёжного случая. А он ещё подумал, что у него что-то может получиться. Ну, дурак, чё. Джона лениво приоткрыл один глаз, глянув на Финна и доктора Хьюза.
   - ... боль нельзя терпеть, если ее можно усилить... - А парень весь подобрался и с недоумением глянул на Финна, не ожидав от доктора проявления столь своеобразного чувства юмора. Если это был юмор. Потому что Джонатан уже подозревал в милом ворчливом старикашке серийного убийцу.
   — Он точно знает, что делает. - Хэйз пожал плечами и вздохнул. Он обратился к Нэссе, саркастично растягивая слова: - Быть первым, между прочим, большая честь. Джона. Друзья звали меня так. Можно по фамилии - Хэйз, поверьте, я и на ругательства не обижусь. Он медленно-медленно, по стеночке, поднялся на ноги и чуть оттянул вниз резинку спортивных штанов - Хьюз как раз зашёл ему за спину и, продезинфицировав кожу, без предупреждения зафигачил укол с анальгетиком - Джона лишь надеялся, что препарат окажется достаточно сильнодействующим, но не до потери сознания, и он самостоятельно сможет добраться до дома. - Спасибо.

+1

23

- Ну как? - пять минут молчания и очень пристального наблюдения за расслабляющимися лицевыми мышцами подопытного я с честью выдержал. - Полегчало хоть немного?
Хьюз отличный доктор - дозировку лекарств, кажется, по запаху определяет. И за все время, что я имею честь работать где-то неподалеку от него, ни разу не ошибся. Опыт, как говорится, не пропьешь, хотя, если сказать по-секрету, Хьюз старался.
- Ну вот и ладушки, - похлопав "пациента" по плечу, рентгенолог с честью и опустошенным шприцем все-таки удалился, на прощание просигнализировав нам бровями и руками о том, что через пять секунд он вернется, а нас тут уже не должно быть.
- На такси добирались? - ведя по коридорам госпиталя Нэсс и Джонатана я все-таки решил поинтересоваться. Собственно говоря, такси было самым логичным вариантом - вряд ли Джонатан водил машину, особенно в таком-то состоянии. И вот теперь возник вопрос о том, как транспортировать парня домой.
- Родная, я могу твоего подопытного подкинуть домой, а потом за тобой вернуться, - приобняв Нэсс за талию и легко коснувшись губами ее виска я предложил свой вариант развития событий. - Подождешь меня в кафе, хорошо?
Еще один короткий поцелуй и теперь внимание на Хэйза. Вот сейчас он выглядел не такой мумией, как с полчаса назад, когда у него очевидно болела не только нога, но и кончики мизинцев рук. И, возможно, даже кончик носа - так тоже бывает. Иногда боль может быть настолько нестерпимой, что кажется будто болят даже кончики волос, но это уже, конечно крайности на грани травматического шока. Я надеялся, что Джона не впадет в это очень неприятное состояние, и он вроде как понемногу оживал. Только соловел немного от ударной дозы лекарства.
- Слушай, друг, у меня тут мотоцикл совсем рядом припаркован, - несильно хлопнув Джону по плечу, я неопределенно махнул рукой куда-то в сторону парковки, которую, конечно, видно из госпиталя не было, но я-то знал, что она вот буквально за стенкой. - Давай, я тебя оттранспортирую домой, а то такси - вещь ненадежная, пока дождешься - лекарство действовать перестанет. А так - уже дома будешь, все-таки полегче будет.
Особо не дожидаясь ответа, согласно кивая на все возражения и прочие попытки вежливо отказаться, я неторопливо подталкивал Хэйза к выходу на парковку, попутно просигнализировав Нэссе, что я обернусь быстро и что я ее очень люблю.

Вернулся за Нэсс я примерно через полчаса - Джону дольше уговаривать пришлось, чем отвозить - чмокнул любимую в макушку, сообщая о своем появлении, выдал ей освободившийся шлем и проводил даму своего сердца к нашему железному коню. А дома мы были уже через десять минут, получая с рук на руки довольных и сытых близнецов и освобождая бабушку от трудовой повинности.

+2

24

Для себя Нэсс решила, что Хэйз ей нравится. Тем, что находит силы стоять, когда впору уже лежать пластом, проклиная всех и вся. Тем, что огрызается, сводя раздражение к какой-никакой, но шутке. Тем, что не отказывается от помощи, хотя вполне мог бы уже всю их компанию послать куда макар телят не гонял.
- Много ли чести доканать почти труп? – Нэсс иронично выгнула бровь, готовая подставить плечо, если Хэйз станет заваливаться. А нет, не станет. – Значит, Хэйз. И Джона. Хорошо. С ругательствами подождем до зала.
Следующие пару минут все молча ждали, как именно подействует на парня лекарство, и подействует ли вообще. Кажется, помогло, по крайней мере, Хэйз теперь выглядел чуть более расслабленно-спокойным, чем до укола.
Доктора Хьюза Фланаган уже благодарила, глядя в спины выходящим мужчинам, а он, зацепив Нэсс за рукав, негромко интересовался, чего она хочет добиться. Нэсс не стала упираться, все-таки опыт у доктора был – любо-дорого, - и коротко поведала, что и как. Судя по виду, док сначала хотел покрутить пальцем у виска, но потом передумал, этак хитро посмотрел, и предложил забежать на досуге, дабы он смог предложить пару-тройку полезных вещей. Впрочем, тут же добавив, что в сказки верить прекращают уже в детстве. Нэсс в ответ фыркнула, прийти согласилась, и пошла догонять мужа и нового ученика. Да, уже ученика: возиться с ним придется больше, тяжелее и упрямее, чем со всеми остальными.
- На такси, да. – Нэсс улыбнулась. Нельзя было не улыбаться рядом с Финном. – Джона, услышав про морг, едва не выпрыгнул на ходу. Ну, я не против, и от кофе бы не отказалась. – Фланаган вопросительно посмотрела на Хэйза. – Соглашайся, отдохнешь, поспишь, а завтра на занятия. Только я тебя прошу, все свои утренние таблетки – после завтрака, и желательно, чтобы в нем были овощи и мясо. Часам к десяти нормально?
Нэсс спустилась в кафе, здесь неплохо делали оладьи, да и кофе был вполне себе. Финн вернулся быстро, утвердительно кивнул в ответ на «все нормально?», а через несколько минут – дом, милый дом. Остаток дня и вечер прошли в домашних хлопотах, но Нэсс все-таки отправила Джоне вечером сообщение с напоминанием о завтрашнем занятии. В ответ пришел вздернувшийся смайл, заставивший ее хмыкнуть.

С утра пораньше Нэсс снова «любовалась» полученным накануне снимком хэйзовой конечности. Картинка была малоприятна даже на вид, а вердикт знакомого физиотерапевта, которого она подключила к решению проблемы, оптимизма не добавлял. Трой был уверен, что человек, чью ногу она ему показала, глубокий инвалид и прикован к коляске, и долго удивлялся, что нет, даже ходит на своих двоих. В результате спора и консультаций было решено, что фуэте крутить не стоит, но попробовать что-то на растяжку – вполне.
К назначенному времени Нэсс уже была в зале, готовая к новому дню.

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-06-11 14:03:24)

+2

25

'  Наверное, не стоит быть такой тряпкой и соглашаться на всё, что так или иначе предлагают тебе друзья, они, может, зла не желают, но и обо всех возможностях (или об их ограничении) тела Хэйза тоже не осведомлены. Делать, теперь, конечно, нечего: взялся за гуж и так далее. Человек, который не должен был даже встать, возжелал научиться танцевать. Цель высоко, но и мы не черепашки, как-нибудь - желательно, конечно, не через пень-колоду - вскарабкаемся. Ведь он ходит вопреки всем прогнозам, не так ли? Да, кое-как, ну и что? Когда землю зубами грызёшь, чтобы добиться цели, только потом понимаешь, как много за неё отдал. Не так уж и много, в самом деле. Если бы он остался колясочником, то потерям бы намного больше.
  - Ну, кому как, - он пожал плечами; лично он, как и Нэсс, не считал, что доканывать почти труп - дело благое, однако и себя почти трупом не считал. Джонатан сглотнул и поднял взгляд - упрямство и уверенность в собственных словах: - А я ещё далеко не труп, не волнуйтесь.
   Препарат, который ему вколол Хьюз, постепенно начинал действовать - боль уже не сводила пальцы судорогой, тело немного отпустило, стало легче дышать. Он с ленцой протянул, насмешливо поглядывая на наставницу и её благородного супруга: - Нормально, нормально, чё разволновались-то? - Ну надо же свести чужую жалость к чему-то, от неё отличному? Иначе просто невыносимо. Он кое-как выбрался из кабинета вместе с Финном, и пока Нэсса беседовала со стариком, пробормотал бессвязно что-то вроде «удивительная женщина». Он был благодарен Финну за то, что тот не торопится, пусть это и было вызвано тем, что он ждёт любимую жену. Шёл Джонатан с трудом, стиснув зубы - отсюда и его молчание. Он коротко кивнул в подтверждение слов своей наставницы - на такси. За руль от с момента аварии больше не садился - хотя в тот момент сидел не за рулём. Ему понадобилось много времени, чтобы даже на пассажирском месте сидеть без хорошей дозы седативного.
   Хэйзу правда сначала показалось, что он ослышался, и на самом деле Финн сказал «подопечный». Но в следующую секунду он возмущённо встрепенулся, отринув ненадолго слабость, и даже подобрался как-то: - В смысле подопытного?!.. - Над ним шутили, конечно, и возмущение его было того же рода. Уж кому-кому как не ему понимать, что он не просто ученик, а самая настоящая заноза в заднице - мелкая, тонкая, начнёшь вытаскивать неаккуратно - обломится, оставшись в ранке. В общем, он не сахар и не мёд. И обращаться с ним будут соответствующим образом.
   Джона посмотрел на Финна, слегка сощурившись. Он мог бы и на такси уехать. Соблазн проявить свою «сильность и независимость» был велик, но аргумент насчёт обезболивающего подействовал отрезвляюще - ему и правда нужно было домой. Там, по крайней мере, не нужно будет гадать, что случится от боли: обморок или рвота. Укол или горсть лекарств - и добро пожаловать в чудесный сон без сновидений. Помандеть для профилактики Хэйз, подталкиваемый Финном в сторону выхода, считал необходимым. Он на ходу обернулся и обратился к Нэсс: - Если не приду, значит отпевать пора. До завтра!
   Добрались они вправду быстро. Джона поблагодарил Финна за помощь - не только за то, что он его подвёз. На том и распрощались. Только оказавшись в квартире Джонатан сделал последний и мощный рывок - к чемодану, в котором были надёжно припрятаны, главным образом, от любопытства Орнии его лекарства. Он самостоятельно сделал себе ещё один укол и погрузился в забытьё. По крайней мере, как переоделся, перебрался на диван или как отправил несколько сообщений, в том числе и Нэссе, он не помнил. Просто плавно стёк на пол и, покачиваясь, даже не прятал катившихся по щекам слёз. Больно, блять.
   Утром сил не было. От слова «совсем». Шевелиться? Ему понадобилось не меньше получаса, чтобы, собрав волю в кулак,
свеситься с дивана - к чемодану, к лекарствам. Ещё немного - и в руках уже бутылка с водой, чтобы запить таблетки. Хэйз обнял бутылку и поудобнее устроил голову на подушке. Ещё немного поспать - и всё пройдёт, всё будет хорошо. Часиков до девяти. А сейчас сколько? При этой мысли, видимо, произошёл какой-то эмоциональный всплеск в его организме - иначе, как «подорвался» его действия не назвать. Взгляд упал на стенные часы - девять, слава пряникам! Из кухни доносился аромат традиционного для них с Оринией завтрака - салат с авокадо и сельдереем и пышного омлета, нежнейшего и невероятно вкусного. Рот наполнился слюной. Джона, помогая руками, спустил ноги с дивана, и с глубочайшей усталостью в голосе произнёс: - Ну, вперёд, в новый день, чтоб его.


Он, не глядя в сторону администраторов, поднял ладонь в их сторону - в знак приветствия, и без стука завалился в зал, где его уже ждала Нэсса, царь и бог, учитель и тиран. Хэйз стянул с носа очки, а кепку повернул козырьком назад.
- Зиг хайль, майн хертцхен, - бодро проскандировал Джонатан и бросил спортивную сумку под скамью - чтобы не мешала.

+1


Вы здесь » Irish Republic » Настоящее время » я поверил бы только в то божество, которое умело бы танцевать;