Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Завершенные эпизоды » Боящийся Господа примет наставление Сир 32: 16а


Боящийся Господа примет наставление Сир 32: 16а

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Боящийся Господа примет наставление Сир 32: 16а

http://s9.uploads.ru/y3t6r.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Харриет Макларен и Келлах Морриган
ДАТА И МЕСТО
07.05.2018
мастерская Морригана
САММАРИ
15 Он спасает бедного от беды его,
  и в угнетении открывает ухо его.
16 И тебя вывел бы Он из тесноты
  на простор, где нет стеснения,
  и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком.
17 Но ты преисполнен суждениями нечестивых;
  суждение и осуждение — близки.
20 Не желай той ночи,
  когда народы истребляются на своем месте.
21 Берегись, не склоняйся к нечестию,
  которое ты предпочел страданию.
Иов 36: 15-17, 20-21

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

0

2

- Я тебя, правда, выпорю, - Келлах сдвигает на лоб прозрачные защитные очки и очень серьёзно смотрит на кучку листовок, выложенных ему на верстак. Всё выглядит так, будто выпороть он собирается вот именно эту стопку бумаги с яркой печатью, лежащую ровно перед его носом.
- Ну, отец, - капризно тянет гласные Дёран. Отец у него занимается полиграфией и позволяет сыну иной раз напечатать что-то, что подростку нужно. То листовки к выборам школьного совета, то афиши к выступлению местной недорок-группы, то ещё что-нибудь такое же незначительное и не очень полезное для общественности. Или вот как сейчас - рекламные листовки, которые обычно раздают всем подряд на улицах, в местах особенного скопления людей и так далее, и тому подобное. На листовках напечатаны весьма достойные фотографии резных изделий из дерева, а ещё адрес дома, в котором живёт Келлах. И подробный план, следуя которому можно очень легко найти столярную мастерскую, спрятавшуюся на заднем дворе этого самого дома.
- Я предупреждал тебя, Дёран? - Морриган умеет говорить одновременно почти ласково и твёрдо. Так, чтобы не хотелось использовать кажущуюся реальной возможность возразить. Дёран поэтому и кивает, очень тщательно осматривая молнию на своей куртке. Возражать епископу, когда он прав, рискнёт только совсем идиот. - Я не хочу звонить твоему отцу, потому что твои друзья лишатся рекламы своих концертов, а мне это не нравится, - Дёран снова кивает. - Но я, кажется, очень чётко выразился по поводу рекламы нашей мастерской, не так ли?
- Да, отец, вы не хотите рекламировать мастерскую, потому что все, кому она нужна, найдут её сами и без рекламы, - Дёран, конечно, обижен. Он ведь вроде как хорошее дело сделать хотел, чтобы было больше заказов, чтобы мастерская процветала...
- Я работаю для церкви и для вас, Дёран, эта мастерская - дело, созданное не для прибыли, а для людей, именно поэтому вы все можете здесь пробовать свои силы, учиться и трудиться на благо родного прихода, понимаешь? - Келлах чуть сжимает худое мальчишеское плечо - Дёран худой, долговязый подросток, которому в этом году предстоит закончить школу и который отчаянно не хочет ехать в Дублин к тётке, учиться на юриста. У него прекрасно получаются растительные орнаменты, он чувствует дерево, чувствует рисунок и очень хочет остаться в Килкенни, в подмастерьях у Морригана, только не знает, как сказать об этом родителям.
Келлах не говорит ему, что давно уже поговорил с Дарой и Бинной. Дара сурово хмурил брови, Бинна согласно кивала, но о будущем их сына споров между мужем и женой больше быть не должно. Дёрану только нужно решиться на разговор, утвердиться в своём желании - Морриган никого не держит в своей мастерской, хотя дел там всегда невпроворот - на пару десятков рук.
- Сожги их, пожалуйста, во дворе, и больше так не делай, - чуть подтолкнув Дёрана к выходу из мастерской негромко произносит буквально на ухо парню Келлах. Так, чтобы никто из присутствующего в помещении десятка занятых своими делами подростков особенно не слышал этой просьбы. Дёран кивает и отправляется во двор - там есть специальная печка, обогревающая мастерскую в особенно холодные дни. А ещё на этой печке можно пожарить мясо или сосиски. Или сжечь в ней ненужную бумагу. Многофункциональная вещь, одним словом.

+2

3

С утра небо грозило пролиться дождем, но, хмурое, будто поджало губы – редкие капли срывались за шиворот суперинтенданту Макларен. Она набросила капюшон, и прижала пальцы к вискам, пытаясь точечным массажем унять нарастающую головную боль.
«Надо было выпить таблетку на работе»,- запоздало подумала Хэтти.
Разговор с отцом Келлахом предстоял не сказать, чтобы слишком приятный. Она планировала заняться сегодня отчетами, и никаких выносящих мозг разговоров. Если бы не дядя Хэнк, сообщивший ей вчера вечером по скайпу, что есть просьба «к его дорогой девочке побыть ангелом».
Хэтти чертыхнулась в сторону, и согласилась. Она тоже любила дядю Хэнка.

Семейство Данн переехало из Темплмора два месяца назад, а у них уже были проблемы. Которые почему-то должен решать начальник бюро криминальных расследований, при том, что все живы, и слава святому Канису, вполне здоровы.
Ах, дядя Хэнк, дядя Хэнк…

Макларен завернула за угол, и оказалась во дворе мастерской епископа.
Мальчишка Дёран вылетел навстречу, едва не сбив ее с ног, держа в руках какие-то бумажки. Одну из них он сноровисто сунул в руку Хэтти:
- Держите, миссис Макларен! Все о нашей мастерской! Я фото сам делал. Передайте еще кому-нибудь, пусть приходят.

Говорил он, впрочем, вполголоса, как будто боялся, что его постигнет кара небесная.
Суперинтендант пожала плечами и взяла листовку.
- Спасибо, Дёран.

Без церемоний сунув ее в карман куртки, она переступила порог мастерской.

- Здравствуйте, отец Келлах,  Я смотрю, дела идут неплохо, видела рекламу мастерской. Не буду, однако, делать вид, что я зашла полюбоваться плодами рук ваших в разгар рабочего дня. Вы знаете семейку Данн? Поселились в домике тетушки Астор Данн, мир ее праху.
Кари, Нис, и сын у них, Тиган.
Родители говорят, чуть ли не ночевать здесь начал, в вашей, падре, мастерской. Знаете?

Отредактировано Harriet McLaren (2018-05-11 00:48:48)

+2

4

Дверь распахнулась слишком быстро - невозможно за пять минут растопить печь, сжечь бумаги и вернуться, и Келлах медленно повернулся на звук, не обращая внимания на внезапно притихших у верстаков трёх девчонок и четвёрку парней. Не то что бы епископ был так уж страшен в гневе, но противостоять ему всерьёз решался мало кто - свой авторитет Морриган заслужил у молодёжи не закручиванием гаек, но непрестанной готовностью помочь в любом вопросе, а именно это молодёжь и ценила.
Келлах уже было приготовился к новой порции пререканий и оговорок в исполнении Дёрана, но на пороге, вопреки его ожиданиям, возникла женская фигура.
- Добрый... - пока Келлах отряхивал о плотный передник ладони от деревянной стружки, женская фигура трансформировалась в офицера гарды, что не могло не насторожить, да ещё и тут же засыпала вопросами, на половину из которых Морриган ни под каким видом не смог бы ответить, потому как не сразу и сообразил, что от него хотят. При более внимательном рассмотрении и неторопливом копании в памяти, Келлаху удалось выудить имя этого конкретно взятого офицера и даже попытаться вставить свои пять центов в поток информации.
- Ещё раз добрый день, миссис Макларен, - дождавшись паузы, Морриган протянул даме руку для приветствия - священнический этикет впитывается в подкорку с первых лет в семинарии. - Благодарю за отзыв, - он задумчиво поскрёб указательным пальцем шею, окинул взглядом свои "владения" и решительно стянул защитные очки и передник, аккуратно складывая их на край верстака. - Вы очень торопитесь? - всё так же неторопливо он развернул оба закатанных выше локтей рукава рабочей рубашки. - Может быть, нам с вами стоит поговорить в другом месте, чтобы не мешать ребятам работать?
Тут же, словно в подтверждение его слов взвыл фрезерный станок в углу - молодёжь достаточно привыкла к неожиданным посетителям и потому, рассмотрев очередного, просто возвращалась к начатой работе.
- Пойдёмте в дом, - распахнув перед Харриет дверь, Келлах выпустил её и на мгновение обернувшись, окинул строгим взглядом своих подопечных. - Ничего не ломать, друг друга в станки не засовывать. Узнаю - а я узнаю! - уши оборву.
В доме, и в самом деле, разговаривать легче - можно, зайдя через заднюю дверь, тут же включить кипятиться чайник и удобно устроиться на диване в гостиной. Заодно можно украдкой понаблюдать как сжигает Дёран плоды своих трудов - отдельно каждый лист, рассматривая каждый... и с сожалением покачать головой - иногда приходится быть чуть жёстче, чем хотелось бы.
- Какой чай предпочитаете, миссис Макларен? Чёрный, зелёный? Может быть, желаете что-то с травами? К сожалению, кофе у меня нет, - Келлах, чуть усмехнувшись, постучал себя согнутым пальцем по груди. - Врачи, знаете ли, не советуют, - приготовив чай, он протянул чашку Харриет, усевшись напротив неё в кресло. - Говорите, Тиган? Да, кажется, начал к нам ходить такой, - задумавшись, Келлах даже чашку до рта не донёс - так и застыл на полпути, пытаясь припомнить фамилию этого самого Тигана. - Простите, у меня беда с фамилиями прихожан, в городе не одна тысяча жителей, а епископ я без году неделя, так что, сами понимаете, - он чуть виновато улыбнулся пожимая плечами, наконец-то делая глоток чая и отставляя чашку на журнальный столик. - А что случилось?

+2

5

- Я бы зеленый выпила – голова болит, - откликнулась Хэтти, - спасибо.
Муж называл ее «клещик» в такие моменты.
- Ты опять поменялся с Томасом сменами? У него ребенок родился, а тебе спать не надо?
- Хэтти, клещик мой, убери взгляд, не надо в меня так впиваться, пожалуйста. Томасу было нужно, а никто не хотел. Я идиот. Как ты узнала?
- А я из гарды, забыл? Твой Томас пусть не попадается мне на глаза.
- Я прощен?
- Обними меня.

Профессиональное, от нее не зависящее – Хэтти посмотрела на детей у станков – обычные такие дети, без лихорадочного, фанатичного блеска в глазах при взгляде на обожаемого падре. Не напуганы. Ее встретили почти равнодушно – пришла и пришла. Не опасаются, не скрывают.

У нее отлегло от сердца немного. Теперь можно сказать.
- Да понимаете в чем дело. Мальчишка этот. Я говорила с его родителями вчера – они только приехали, никого не знают здесь, обратились вроде как к власти. Не моя компетенция, но и город у нас не такой большой, а людям помогать надо. Согласны?
Она задумчиво посмотрела перед собой, давая ему возможность собраться с мыслями, и самой обдумать следующую фразу.
- Нис и Кари – простые люди. Он железнодорожный рабочий, она домохозяйка. Утверждают, что после приезда сын стал тут бывать, и как будто подменили парня – принялся в комнате запираться, потом перешел к разговорам о «подлых англичанах», ударился в изучение ирландского, и заявил, что будет говорить только на языке своих предков. С родителями почти не общается по этой причине. Отец попытался было выпороть отпрыска, тот из дома ушел, не было целый день. Где был – не говорит. Материнские слезы он воспринимает с насмешками.
Она следила в окно за улицей – никакой тревоги, по-прежнему, суеты – из мастерской даже не вышли любопытные посмотреть как жгут рекламки.

- Дёран Вас слушает беспрекословно. Сам бы он не стал жечь свои труды – сделано как надо, фото почти профессиональные, у мальчишки способности.
- Тут вот еще что, падре. Я, конечно, постаралась их успокоить и убедить, но какой-то добряк рассказал Даннам на ухо об этой истории. Вы понимаете, о чем я. Истории с изнасилованием.
Последнюю фразу Хэтти отчеканила одновременно с быстрым, резким взглядом в его сторону, не скрываясь. Ей было важно увидеть лицо Келлаха и поставить в своем мозгу жирную точку напротив всего этого. Ему неприятно – ничего, переживет. А ей важно знать до конца.

- Кари еще сказала, сын писал сочинение, но в школу отнес другое. О любви к своему народу. Вы патриот, отец Келлах?

«Понимаете, миссис Макларен, мы ведь с мужем тоже любим свой народ и считаем себя ирландцами от макушки до пяток. Но то, что случилось с сыном…я боюсь за него. Муж целый день на работе. За какие наши грехи в нем столько злобы? Кто вправил ему мозги?»
Кари Данн сдерживается до последнего, но уходя, Хэтти оборачивается со спины, и видит, как по щекам матери Тигана текут слезы.

Отредактировано Harriet McLaren (2018-05-19 02:53:13)

+3

6

- Помощь ближнему не зависит от компетенции, не так ли? - Келлах отвечает вопросом на вопрос, лукаво усмехаясь. Он не любит полицию, но не настолько, чтобы отгораживаться каменным забором от каждого её представителя. Он не любит скорее организацию, нежели людей, служащих в ней. - В любом случае, хорошо, когда вновь прибывшим жителям есть кому помочь.
Он неторопливо потягивает чай, в какой-то момент вновь отставляет чашку, стенки которой становятся горячее, чем могут теперь выдержать его ладони - шрамы на них ещё слишком чувствительны и порой начинают чесаться. Часто, чтобы справиться с этим зудом, становящимся почти нестерпимым, если его пытаться игнорировать, Келлах просто потирает ладони друг о друга, словно растирая между ними что-то. Вопросы об уместности этого жеста в какой-либо ситуации у тех, кто видит его впервые, отпадают при первом же взгляде на руки Морригана - изуродованные шрамами, больше похожими на звёзды.
- Странно, миссис Макларен, - протянув ей тарелку с печеньем Келлах задумчиво почесал указательным пальцем бровь и мельком взглянул за окно, на Дёрана, следящего за огнём в печи. - Я не замечал за ребятами такого... - он замолк на мгновение, подбирая слово поточнее, - гипертрофированного патриотизма. Да и с чего бы ему тут взяться - Килкенни всегда был тихим, - а ещё он укоризненно качает головой, когда Харриет говорит о "методах воспитания". - Почему бы им было не прийти ко мне, когда всё это только началось? Может быть, переезд так подействовал на парня и он уцепился хоть за что-то ему знакомое?
Он говорит без укоризны, размышляя о том, как было бы лучше сделать. Но где-то в самой глубине его мыслей идёт иная работа - попытка вспомнить и проанализировать то, что говорил при нём этот парень, что спрашивал, чем интересовался. Что самое интересное - ничего подозрительного в связи с перечисленным миссис Макларен он так и не находит.
- Дёран? - тема перескакивает, и Келлах автоматически пытается найти связь с предыдущими словами, не находит и решает подумать об этом позже. - У него действительно талант, но не совсем к фотографии. Скорее в этом умении, я бы так сказал, проявляется его художественный взгляд на некоторые вещи. Он умеет увидеть и, самое главное, показать то, что видит. Он станет достойным резчиком, если не побоится пойти по этому пути.
Макларен, впрочем, говорит внезапно такие вещи, что Морригану остаётся лишь недоумённо смотреть в её глаза - прямо, не отводя взгляда, так же как и она смотрит в его лицо. Келлах не любит полицию, потому что рано или поздно она въедается в кровь.
- Странно, что им об этом шепнули на ухо, - он неопределённо хмыкает. - Всё графство гремело об этом деле. Да что там говорить - это было на первых полосах газет и тщательно обсуждалось на всех возможных площадках, где собиралось более двух человек. Привычное дело для Ирландии - скандал, где в одной строке пишется "священник" и "изнасилование". К тому же, если я не ошибаюсь, следующая волна обсуждений была о том, что меня признали ложно обвинённым, а клеветников призвали к ответственности.
Ну да, пусть и был организатором всего этого безобразия его личный помощник, который отделался, в общем-то, лёгким испугом - всего-то переводом в глушь, поближе к родителям.
- Патриот ли я? - он снова усмехнулся. - Милая, я родился в Дерри, моего отца убили в Кровавое воскресенье, в девяностых годах мне было чуть более двадцати. Как думаете - я патриот? - ещё одна усмешка, гораздо более горькая, нежели предыдущая. - Я ненавижу эту гражданскую войну всем сердцем. Но я ирландец. И католик. И ими я и умру.

+2

7

- Зависит, отец Келлах. Это Вы - декарь человеческих душ, а я - плохой полицейский, - заметила Харриет без улыбки, - хороший у Вас чай.
Она отхлебнула из чашки и отставила в сторону. Сцепив руки под подбородком, помолчала.
- Скажите, отец Келлах, а Тиган - какой он? Что он за человек? Понимаете, 15 лет - это уже личность, а получается родители о нем ничего не знают. Порой посторонние люди знают больше.  Я за этим пришла, мне хочется знать все, что можно, об этом мальчике. Вот, я слышала, что говорят Кари и Нис, но это почти ничего. Говорили еще, про музыку что-то. Странную музыку стал слушать. Я не знаю, куда это прилепить,  и как это поможет. Добавьте мне сведений, отец Келлах.
"Они не пришли, потому что чужие в этом городе, неужели Вы, падре, не понимаете?"
Ей тяжело дается этот разговор, не потому что Келлах так спокоен, и дом этот, и дети - все дышит миром. Пусть так и будет, она не против.
Тяжело - потому что у нее по-прежнему ничего нет, и она вынуждена дергать за нитки, причинять боль, и смотреть, как искажается лицо сидящего напротив падре. Насколько сильно. Насколько правда.
"Помогите мне, отец Келлах."
Он потирает ладони друг о дружку. Хэтти знает эту историю, и делает вид, что не замечает повторяющегося жеста. С него и так хватит раздражителей.

- Они не придут к Вам сами. Они и меня пустили за порог с трудом вчера. Такие люди, падре. Я их понимаю. Я ведь тоже чужачка здесь, сколько буду жить. Шотландка, да еще и полицейский. Вы нас не любите, но случись что плохое - поспорить могу, придете к нам, и потребуете защиты. Обычно так и бывает.
Хэтти поднялась.
- Мне пора. По поводу отца - сочувствую, но жизнь вообще лишена справедливости, а иногда и смысла, не замечали? Большая просьба - если что вспомните насчет Тигана, хоть мелочь - наберите меня.

  Харриет достала из куртки карманный блокнот, карандаш,  и записала номер. Телефон, лежащий в этом же кармане, ожил "Лунной Сонатой" Бетховена. Она не предупредила на службе, что задержится. Гарда в панике.

"Странная музыка". "Странная музыка".  Нет, ни одной мысли. Надо идти.

- Извините, что отвлекла от дел. Меня тоже, похоже, объявили в розыск.

Отредактировано Harriet McLaren (2018-05-22 20:47:29)

+1

8

- Любовь к ближнему - вторая из важнейших заповедей Божьих. А значит и помощь, - может ли он не проповедовать? Нет. Нести свет Евангелия его первейшая задача даже не как священника, а как простого христианина - он об этом всегда помнил, например. - Не недооценивайте свои возможности, миссис Макларен. Плохой полицейский совсем не обязательно плохой человек.
Ему нравится рассматривать своих внезапных посетителей - то, как они пью чай, скользят взглядом по стенам, иногда задерживают внимание на книжных полках, на резных иконе Божьей Матери Неустанной Помощи и распятии в углу и молитвенной скамьёй перед ними. Кого-то этот интерьер настораживает, потому что никто не любит рафинированных святош. Кто-то задумывается о том, что может скрываться под маской благообразного священника и так ли часто он открывает Библию - в ней ведь нет закладок и лежит она не на самом видном месте.
- Тиган? - он задумчиво трёт подбородок, пытаясь вспомнить что-то этакое, что отличало бы парня от прочих ребят. Ничего странного, необычного, не свойственного молодёжи не приходит на ум. - Обычный парень, в меру любопытный, не наглый... Я бы назвал его скорее спокойным - по крайней мере, слушает он внимательно и выполняет то, что ему говорят, последовательно и аккуратно.
Да они все такие, хочет он добавить, но вряд ли в этом есть смысл. Тиган действительно не выделяется на общем фоне. Все рано или поздно заявляли об англичанах что-нибудь нелестное, но всегда это съезжало на шуточках и паре подзатыльников особым зубоскалам, но всё это было несерьёзно.
- Боюсь, миссис Макларен, мне нечего сказать о Тигане. Я не так хорошо его знаю, вижу нечасто - в мастерскую ребята порой приходят и без меня.
Её тоже что-то задевает в его словах или жестах - Келлах смотрит внимательно и прямо, вслушиваясь в каждое слово, оброненное Харриет.
- Шотландцы - кельтский народ, вы знали? - он чуть иронично улыбается, улыбка сменяется более мягкой, когда он поднимается вслед за гостьей. - "Сумасшедшее племя, двинувшееся на север в поисках ещё более дождливой земли", - он даже почти смеётся, вспомнив фразу из стенд-апа одного колоритного шотландского комика. - Англичанам, во всяком случае, здесь приходится гораздо хуже.
Пока она идёт к двери, дежурно выдавая подобие сочувствия, Келлах так же дежурно кивает, размышляя о том, что она скорее всего не знает того, что знают минимум двое в участке. И это странно. Но его вполне устраивает такое положение дел - пока его не спрашивают про конец девяностых, он чувствует себя даже почти живым человеком.

Он звонит ей ближе к вечеру - после мессы, расспросив про Тигана всех, до кого смог дотянуться. Рори как всегда помог больше прочих - этот парень, кажется, знает всё и про всех. Полученные сведения разрозненны, странны и будто даже бессмысленны, но тем не менее Келлах считает, что даже мелочей скрывать не стоит.
- Миссис Макларен? - услышав приветствие он зачем-то уточняет, попутно застёгивая одну за одной мелкие лиловые пуговицы на сутане. - Это отец Морриган. Мы можем с вами встретиться? Я сейчас в Святой Марии и если мне удастся улизнуть от сестёр, то я весь в вашем распоряжении. Кажется, мне есть что сообщить вам о Тигане.

+1

9

- Но я ирландец. И католик. И ими я и умру.
Она не стала спрашивать падре дальше. Это было бы слишком просто: ячейка ИРА у нее под носом, во главе которой стоит волк в овечьей шкуре. Слишком, как в дешевом драматическом сериале. Конечно, она знала о прошлом падре. Но Харриет  никогда не считала Морригана человеком глупее себя, чтоб так откровенно светиться с этими детьми.
За ним присматривали, но ничего подозрительного не было, не было, и не было. С чего бы вдруг сейчас.

Суперинтендант знала еще одну простую, но верную истину: никогда не надо доводить верблюда до последней соломинки на спине.
Слишком много раздражителей для него в резговоре. Еще один крючок - и он бы закрылся от нее наглухо.

Тем не менее, вопрос о патриотизме падре надо было проработать еще раз. Много эмоций в одной фразе. Хотя...Келлах таким и был, так что любой вывод в отношении падре будет поспешным. Макларен не делала выводов пока.

Она думала, почему сразу не щелкнул в голове тумблер, и свет не воссиял, и признавала, что можно за деревьями не увидеть леса.
Почему ни одной мысли у нее насчет Тигана? Таблетки от головной боли надо вовремя пить, Макларен, и мысли будет приходить вовремя.

Все на поверхности. Мальчишка мог влипнуть в этот умело раздуваемый мутный, с примесью гари и пороха, патриотизм как муха в смолу. Внезапное желание открывать рот только для разговора на языке предков -  в ту же корзину, но как связать нити?

Сделать повторный запрос на Морригана - нет оснований, да и смысла нет. Откажут, а пришлют так то же самое, что уже известно. Нового ничего за ним нет, нигде не светился, во всяком случае в Килкенни.

Или он настолько хитер, или они ослепли, или Тигана водит на поводке не Морриган, или у мальчишки приступ подросткового нигилизма, лживого до самой внутренности патриотизма. Лицемерного, ломающего души, жизни, как хрупкие кости, патриотизма, который она ненавидела до дрожи в пальцах, всю свою сознательную жизнь; но это ничего не меняло.

И тут никакая террористическая организация не нужна -  у каждого собственная идеология под черепной коробкой.

Самое главное было сейчас - мальчишка. Вернуть его домой, в семью, потом все остальное, иначе дядя Хэнк будет очень разочарован. 

И все же - что за музыку упоминала Кари? Почему-то она зацепилась за эту музыку, и никак не могла себя простить, что раскрутить дальше мысль не выходит.

Она дала падре телефон, но не думала, что он позвонит. Он презирал полицию, и это его право, что бы она ни говорила при встрече.

Морриган позвонил ближе к вечеру. Хэтти вскинулась.
Что он может рассказать о Тигане?

Отредактировано Harriet McLaren (2018-05-28 10:39:00)

+2

10

Сложнее всего улизнуть не от сестёр, на самом-то деле. Сёстры, конечно, в его командовании и распоряжениях не нуждаются, имея своих настоятельниц, которые важнее всяческих епископов, и вполне могут попытаться загрузить его работой и вопросами, которые нужно решить немедля, иначе небо упадёт на землю, а Божья Матерь будет крайне недовольна вами, Ваше Преосвященство... Сложнее всего ускользнуть от бдительного Рори.
- Вы куда, отец?
- Вас проводить, отец?
- А вы пойдёте гулять с Эйфином, отец?
- Я могу вечером принести вам булочек от бабушки, отец!
Удивительно, что при всём этом Рори Дуган не казался навязчивым. В каждом его вопросе чувствовалась забота, и Келлаху хотелось не столько избавиться от парнишки, сколько заставить его самого отдохнуть от этой бесконечной заботы обо всех.
Поэтому ему пришлось выбираться из собора едва ли не как вору, озираясь по дороге и очень стараясь не оставить никаких следов.
Буквально несколько секунд по Джеймс-стрит, потом по Кикхейм и вот - из-за серого невзрачного угла целого ряда приземистых таунхаусов появляется Макларен.
- Добрый вечер, - Келлаху обычно трудно отключить глубоко в сознании привычное для прихожан приветствие и поэтому он обычно сначала протягивает руку, а только потом произносит какое-нибудь "здравствуйте". Как и сейчас - он сначала чуть склонил голову, протянул руку и только потом произнёс нужные слова.
- Думаю, что нет ничего страшного, если мы с вами пройдёмся во время разговора, миссис Макларен? - ему совсем не хочется помнить о том, что врачи настаивают на том, чтобы он больше отдыхал. Он любит ходить, быть всегда в движении - так кажется, что жизни ему отмерено ещё довольно прилично.
- Я поинтересовался у министрантов, что они знают о Тигане.  Собственно говоря, услышал поначалу всё то же, что и вы говорили мне, но кое-что заставило задуматься, - ветер трепал полы сутаны, заставляя самого Келлаха идти медленнее, чем ему бы хотелось. На Макларен он не смотрел, говоря так, словно всего лишь размышлял над полученной информацией. - Вы знаете о запрещённых песнях? Революционные лозунги, "наш день грядёт", "Ирландия навсегда" и прочее. Их запрещённость весьма преувеличена, на моём веку ещё никого не выволокли из паба в наручниках только за то, что он распевал любимую всеми Tiocfaidh ár lá. Но молодёжь часто считает их чем-то вроде визитной карточки ИРА.
Он даже остановился, заложив руки за спину и наконец-то внимательно уставившись в глаза Харриет - конечно, она тоже знает что-то о нём. И это удивительно - в крохотном городишке трое осведомлены о прошлом того, о ком особо никогда информации-то и не было. Может быть просто пришло время для откровенности? А может быть и нет...
- Знаете, почему я не люблю полицию, миссис Макларен? - внезапно. Он хорошо видел отголоски каких мыслей блуждали по миловидному женскому лицу во время разговора в его доме. Слишком резкими вышли некоторые фразы. Интересно, она тоже подозревает его в том, что он продолжил свою деятельность? Как всё-таки мало они все о нём знают.
- По той же причине, по которой некоторые не любят церковь. Я не верю в её эффективность. Потому что в моё время все проблемы таких же как Тиган мальчишек начинались из-за полиции.  Из-за того, что кто-то "неравнодушный" говорил о том, что один слушает запрещённую музыку, а другой катался с кузеном в соседний город без видимых причин. Из-за того, что начинались расспросы. Это злит, если ты не виновен ни в чём, кроме юношеского максимализма. Это заставляет швырять камни в англичан, кричать им, чтобы они убирались прочь и оставили Ирландию ирландцам. Это злит, если ты просто любишь свою страну. Я не имею ничего против гарды - потому что это Ирландия, а не Англия. Я помогу вам просто потому что вы тоже из кельтов и потому что вы пришли ко мне без погон. А ещё потому, что я знаю, к чему приводит гражданская война, и не хочу её для этих мальчишек.
Что они знали про него? Мелочи. Домыслы. Бездоказательные факты. Единственное, на чём его ловили - элементарный уличный мордобой. С протестантами и англичанами. Ничего необычного. Кроме, разве что, примелькавшейся в разных городах физиономии. А ещё - знакомств с теми, кто так или иначе был убит при аресте или несколько лет отсидел по обвинениям, притянутым за уши. Только сейчас всё это не имело никакого значения. Потому что он сам это уже прожил, а вот один глупый ребёнок был готов влезть в это дерьмо по самые уши.
- Мне не нравится мысль, что в таком тихом городе как Килкенни может оказаться кто-то, кто вербует мальчишек в ИРА, - нет, он никогда не назовёт их террористами, потому что террористами для него всегда были англичане. - Я думаю, что сейчас она гораздо опаснее, чем была в моё время. И если это действительно так, то всем нам нужно быть предельно осторожными, влезая в эту кашу. Но если я могу вам помочь - я готов.
Слишком многое отняла у него эта война - Келлах даже неосознанно сжимает зубы, глядя прямо на женщину перед собой. Хорошо, что она не видит как белеют костяшки на крепко сжатых кулаках за его спиной. Это лишнее.

+2

11

Он протягивает руку. Хэтти кивает, сдержанно отвечая рукопожатием на его жест. Она не прихожанка.
Наверное, надо было быть более приветливой и более уважительной к сану. Он не был обязан это делать.
Макларен слушает и снова кивает.
- Да, знаю об этой музыке, но не вдавалась в подробности. Что вы хотите от шотландки, которая не ходит в храм?
Ей не нравится, как это звучит. Ей не в чем каяться.
Макларен молча впитывает его пассажи о нелюбви к полиции, ей кажется, что говорит он долго, много, и половину можно было бы оставить за кадром, но суперинтендант не перебивает падре.

- На самом деле, готовы? Несмотря на то, что, видимо, хотите забыть прошлое?
Она протестующе раскрыла ладонь перед собой – «Выслушайте».

- Все хотят забыть прошлое, падре. Очень многие. Так уж складывается на этом свете, что прошлое редко бывает тем, что хочется помнить. Знаете, почему я не хожу в церковь уже много лет, несмотря на то, что католичка? По той же причине. Не верю в ее эффективность. Я не думаю, что нужна. Мне кажется, у Него есть те, кто знает, зачем живут. Я не знаю. Я просто живу. И мне не нравится, что  Кари Данн плакала, думая, что ее не видят.
Хэтти проглотила подкативший к горлу тяжелый ком и глубоко вздохнула
- В этом городе не будет ничего из той дряни, о которой вы говорите, пока я жива. С вами или без вас…Мне хочется думать, что мы в одной лодке, падре.
Она выдохлась. Ей нужно идти.
- Поговорите с этим мальчиком, очень прошу. Он послушает человека, к которому ходит добровольно, без корысти, и которого, вероятно, уважает. Не знаю, что нужно сказать ему – Вам виднее, падре. Спасибо, что согласились встретиться, Вы не должны были. И…помолитесь за меня, отец Келлах.
Харриет Макларен кивает на прощанье, и быстро уходит прочь, потому что ей нужно быть дома, одной, прямо сейчас.
Переступает порог, не раздеваясь, ложится в постель, и зажигает свечу. Долго смотрит на нее, а перед глазами пляшут огни Хогманая, последнего праздника ее детства.
«Дай мне сигарету»*
Макларен отбрасывает плед в сторону, подходит к окну. Закуривает и смотрит, как в темноте рассеиваются колечки дыма. Она курила в последний раз полгода назад. Не годится, распустилась, суперинтендант – дальше некуда.
Щеки мокрые от слез, но у нее нет сил даже на то, чтобы вытереть их. Ей все равно. Пусть себе текут.

* I'm Confessin'

Отредактировано Harriet McLaren (2018-06-10 00:07:30)

+1

12

- Именно потому, что я не хочу его забывать, - конечно, его воспринимают совсем не так, как ему бы хотелось. Что ж, он привык к осознанию своих преступлений и пониманию того, что он сам заслужил такое к себе отношение от тех, кто более или менее осведомлён о его прошлом. - Не всякое прошлое - мёртвый груз на совести. Иногда оно способствует исцелению.
И наставлению на пусть истинный. Опыт, даже если он отрицательный, всё равно помогает усвоить урок, сделать выводы.
Келлах молча кивает в ответ на просьбу о молитве - даже сейчас что-то изменилось, и он, пусть даже не осознавая это до конца, всё равно это видит. Потому осеняет удаляющуюся женщину крестным знамением, одними губами проговаривая благословляющую формулу.

- Отец, вы слушаете такую музыку? - у Тигана, кажется, даже глаза на лоб полезли, стоило ему услышать в мастерской "патриотические" песни, доносящиеся из телефона Морригана, лежащего на его верстаке.
- Да, - Келлах сдержано кивнул, возвращаясь к зажатому в тисках куску дерева, которое он сосредоточенно ковырял стамесками уже не первый день. - А что?
- Ну они же... - парнишке, кажется, нечего было сказать. Во всяком случае, во взгляде его явно читалось замешательство. А ещё буквально на дрожжах растущее уважение. Парень явно впервые видел священника, который не стеснялся бы таким нехитрым образом заявить о своих политических предпочтениях.
- Что они? - Келлах отложил стамеску, повернулся лицом к Тигану прислоняясь бедром к верстаку. - Поют о свободе Ирландии от английских свиней? Да. О том, что гнать их надо с острова? Тоже да, - взгляд его неожиданно стал настолько тяжёлым, что Тиган побледнел затаив дыхание. - Знаешь, о чём ещё они поют?
Юный Данн мотал головой, покрывался пятнами, краснел, бледнел и, кажется, только что не дымился, когда Морриган один за одним вгонял гвозди в гроб его самоуверенности и национальной идентичности. Всё просто - когда дети задумываются об идейной борьбе, они никогда не учитывают, сколько таких же молодых и самоуверенных в этой борьбе падает, никогда более не поднимаясь. Сколько семей остаются разрушенными, сколько их гибнет из-за того, что кому-то приходит в голову бороться силой.
- Того, что ты ирландец, никто у тебя не посмеет отнять. И не сможет отнять. Но это не значит, что ты имеешь право ломать то, чего ты сам не строил. Нам нужен мир, а не война.
Слишком многое она отняла, слишком многое уничтожила. Келлах знал, что Тиган поймёт всё, что он хотел до него донести. По-другому быть просто не должно было быть.

+2


Вы здесь » Irish Republic » Завершенные эпизоды » Боящийся Господа примет наставление Сир 32: 16а