Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Противостойте ему твердою верою 1Петр 5:9


Противостойте ему твердою верою 1Петр 5:9

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Противостойте ему твердою верою 1Петр 5:9

http://s3.uploads.ru/LZiC3.jpg

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Скаа Уилан, Падерай О’Ши, Келлах Морриган
ДАТА И МЕСТО
от 09.04.2018
гр.Килкенни
САММАРИ
11 Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, 12 потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. 13 Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять.
Еф 6:11-13

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

NPC
Scathach Whelan
Paderau O'Shea
ИГРОК
Scathach Whelan - Tilly Tail
Paderau O'Shea — Neassa W. Flanagan
САММАРИ
Мисс Уилан — девушка, волею судеб или злого рока попавшая в психиатрическую лечебницу
Доктор О'Ши — лечащий врач мисс Уилан.

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

+1

2

Если вам когда-то доводилось услышать: «Как корабль назовешь, так он и поплывет», - задумывались ли вы, почему так происходит? Корабль чувствует свое имя и «старается» ему соответствовать, или же нечто неведомое нашептывает нам, какое же имя больше подойдет кораблю?
Как бы то ни было, но Скаа Уилан своё имя оправдывало полностью. Знали ли её родители, что с гаальского её имя переводится «тень», или же нет, но «корабль плыл» согласно названию. Тихая, если не сказать – забитая, незаметная. Хотя она и обогнала своих ровесниц как по росту, так и по уму, но она была из тех людей, мимо которых пройдешь и не заметишь. Иногда, по вечерам, она рассматривала себя в зеркало. Длинная, нескладная. Пожалуй, челюсть слегка тяжеловата, а рот мог бы быть и поменьше, а грудь, напротив, побольше. «Что есть, то есть», - думала она и со вздохом отворачивалась от своего отражения. При всём этом, она была очень эмоциональна. И хоть это было не всегда заметно, но внутри у девушки всегда было неспокойно.
Все свои усилия Скаа бросала на учебу. К каждой контрольной, к каждому экзамену, она готовилась так, будто ей предстояло в одиночку одолеть отряд вооруженных до зубов пехотинцев. Собственно, с этого и началась вся эта неприятная история.
Мисс Уилан училась в колледже на медсестру. Одному Богу известно, сколько сил она потратила на то, чтобы подготовиться к итоговому экзамену. Она не спала ночами, забывала про еду и всё время проводила обложившись конспектами и учебниками. И в итоге, она допустила самую главную ошибку слишком прилежных студентов – «заучила». В день экзамена она не смогла вспомнить ни одного ответа, ни на один вопрос, даже самый простой. И хоть преподаватели поняли, что дело отнюдь не в незнании, а в банальном переутомлении, и даже разрешили пересдать экзамен, но внутри у Скаа что-то сломалось. Домой её увезли бьющейся в истерике. Это был самый важный экзамен. Это был самый первый провал за двадцать один год жизни. До этого, что – что, а голова её никогда не подводила.
После этого девушка не выходила из своей комнаты. Она то рыдала, то просто лежала на кровати, отвернувшись к стене и не реагируя на обеспокоенных родителей. В приступе внезапной ярости, она разорвала в клочья все свои учебные материалы. Именно тогда родители и приняли решение отправить её на лечение в местную психиатрическую больницу.
Доктор О’Ши понравилась Скаа. Да и персонал был в целом дружелюбен, буйных больных она практически не встречала. Лечебница разительно отличалась от того, что она когда-то видела в фильмах. Но в голове, к мысли о неудаче, добавилось непрестанное «я теперь псих». В голове уже рисовались картины, как она устраивается на работу (если когда-нибудь вообще сможет закончить колледж), там узнают о том, что она лежала в психушке, и от неё все отворачиваются, а потом и вовсе увольняют. И она так и останется навсегда с родителями, про которых все будут говорить «О, это же их дочь сумасшедшая?».  Она накручивала себя сутками, и даже лекарства не останавливали этот водоворот, а только немного замедляли его, добавляя отупение.
Скаа стала раздражительна, что было для неё нехарактерно. Она могла рявкнуть на медсестру, другого пациента. А потом подолгу рыдала в своей палате. Почему-то начало безумно хотеться курить, хотя она и не переносила запаха табачного дыма. Но попросить у кого-нибудь сигарету она попросту стеснялась. На руках начали появляться язвочки, которые невероятно зудели, и девушка раздирала их ногтями до полноценных ран. Навещавшие её родители были в ужасе от метаморфоз, произошедших с их единственной дочерью. Но всё, что они могли сделать – это доверить её полностью доктору.
Однажды ночью, Скаа проснулась от того, что в её голове монотонно бубнил мужской голос. Она не понимала, что он говорит, и продиралась сквозь липкую медикаментозную дремоту, силясь разобрать это слово. Смогла.
- Подыхаешь?!, - он произносил это с мерзкой язвительной интонацией, и она будто видела тонкие губы растянутые в усмешке, - Подыхаешь?! Подыхаешь?! Подыхаешь?! ПОДЫХАЕШЬ, ТЫ, СУКА?!!
Скаа завизжала. Она соскочила с кровати, забилась в угол. Она не слышала своего крика. Не слышала глухих ударов головы об стену, она даже не заметила, как начала это делать. Всё было занято только этим голосом, который как испорченный магнитофон повторял и повторял.
[AVA]https://pp.userapi.com/c844216/v844216045/80fbe/LAWqtRcPVkk.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

+4

3

Падерай О’Ши получила свое имя от глубоко верующей бабки-католички, а склонность к агностицизму от родителей-атеистов, которые были погружены в изучение самых разнообразных психологических течений середины ХХ века. Неудивительно, что Падерай увлекалась сначала психологией, а потом и психиатрией.
Уже больше двадцати лет Падерай работала в небольшой частной психиатрической лечебнице, которая располагалась среди зеленых лугов и небольших рощ к северо-западу от  Килкенни. Клиника находилась в одном из старых поместий между трассой 693 и берегом реки Нор и всецело принадлежала доктору Фергюсону. Пациентов было не так много, некоторые жили тут еще до прихода Падерай, и клиника давно превратилась для них в единственный дом. Как и для Падерай после смерти родителей и мужа. Детей у нее не было, поэтому все свое внимание, заботу и нерастраченные материнские чувства, доктор О’Ши перенесла на своих пациентов.
Однажды на пороге лечебницы появились мистер и миссис Уилан, которые привезли свою дочь. Девочку направили из больницы графства, не найдя никаких физических причин ее недомоганий, с диагнозом умственного и физического истощения. Было видно, что родители всерьез обеспокоены: их, обычно спокойная и тихая, дочь внезапно становилась «излишне эмоциональной», как выразилась миссис Уилан.
Девушка производила впечатление слишком погруженной в себя. В первые дни, когда Падерай изучала ее историю болезни, Скаа полностью оправдывала свое имя, не доставляла никаких хлопот, была приветлива с персоналом и практически не обращала внимания на окружающих. Но чем дольше она находилась в клинике, тем ярче проявлялись изменения. Девушку обуревали приступы раздражительности, ее настроение менялось так же часто, как "пасмурно" и "ясно" в Лондоне. Ситуацию более-менее выправляли антидепрессанты и нейролептики, но и они не всегда гарантировали спокойствие пациентке и тем, с кем рядом она находилась. Ее эмоции приобретали все более астенический характер, переходя из реактивных в витальные, она зацикливалась на своем внутреннем «я», иногда совершенно переставая реагировать на внешние раздражители. У нее не было бредовых идей, процессы восприятия и мышления в целом были в норме, и доктор О’Ши склонялась к тому, что у мисс Уилан аффективный синдром, проявившийся на фоне депрессии.
Вплоть до того момента, когда однажды ночью в ее кабинет, вбежала дежурная медсестра. Мисс Уилан билась и кричала в своей комнате, забившись в угол и ни на что не реагируя. Ее с трудом удалось успокоить, погрузив в принудительный медикаментозный сон. Утром были сделаны новые анализы, но физическое здоровье Скаа было в норме, если не считать чуть повышенного давления и учащенного пульса. Доктор О’Ши пригласила девушку в свой кабинет. Скаа выглядела глубоко подавленной, и, казалось, все время к чему-то прислушивалась.
- Скаа, как ты себя чувствуешь? – Падерай внимательно наблюдала за пациенткой, пальцы мисс Уилан то сжимались в кулаки, то стискивали ткань одежды, туго натянутую на колени. – Ты помнишь, что случилось ночью?
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA][SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-09-23 12:53:00)

+4

4

Эта ночь была ужасна. И больше всего Скаа пугало то, что она не помнила ровным счетом ничего. В голове отпечатался только отчетливый след безотчетного и животного ужаса, да многочисленные безуспешны попытки разорвать паутину сна, в которую её погрузил укол. След от которого зудел и уже начал превращаться в очередную язву под пальцами девушки. Хотя не. Это было не самым страшным. Страшнее было то, что она не была уверена – не наяву ли всё это происходило.
Только с рассветом ей удалось проснуться окончательно. Она просидела у окна, считая всё, что попадалось ей на глаза, пока не пришла медсестра и не увела Скаа на обследование. Для чего оно было нужно, за что вообще её укололи – всё это оставалось загадкой. Но чувство, будто она сделала что-то нехорошее, не дало ей задать вопрос сопровождающей медсестре – молодой девушке, чуть старше самой пациентки.
Внезапно, мисс Уилан захлестнула зависть. Огромная, будто затягивающая в чернеющую воронку, выплескивающую из себя ярость. Эта девченка, она смогла, смогла сдать этот долбанный экзамен! Чем она лучше Скаа? Наверняка училась как попало, проводя свободное время в тусовках, или под каким-нибудь мужиком. Когда Скаа лишала себя всего, лишь бы работать в больнице, быть квалифицированным работником. Чего она так смотрит на меня? С жалостью. с пренебрежением!  Как она смеет?!
- Убери от меня руки, овца! И хватит на меня глазеть! – девушка со всей силы толкнула ничего не подозревающую сиделку. Та отлетела в сторону, своротив каталку с лекарствами, приготовленными для пациентов. В то же мгновение, будто пелена спала с глаз Скаа. Она ахнула, испуганно посмотрела на свои руки, не веря, что это они сейчас сделали, и кинулась поднимать девушку, которая поднималась, опершись на стену.
- Простите, простите, пожалуйста! Я не знаю, честное слово, не знаю, что на меня нашло! Вы не сильно ушиблись? Я помогу всё прибрать, - Скаа металась по коридору, сгребая разноцветные таблетки на поднос. Другая медсестра твердым и отточенным движением, подхватила её под локоть и транспортировала в следующий кабинет. Скаа до последнего оборачивалась назад, шепча слова извинений одними губами.

- Я чувствую себя хорошо, доктор, спасибо большое, - нервно теребя ткань больничной одежды, робко ответила девушка, избегая смотреть прямо в глаза. – Я… Я помню только, что меня что-то напугало. Голос… Кажется да, это был голос. А может и нет… Я правда не помню точно.  Я даже не могу сказать, может мне это приснилось. В любом случае, я прошу прощение за беспокойство…
Уилан уставилась в пол, продолжая то судорожно комкать край рубашки, то расправлять его, добиваясь, чтобы не было ни одной морщинки. Украдкой почесала след от укола. И наконец смогла из себя выдавить.
- Доктор О’Ши… Я хотела сказать, в общем, не поймите меня неправильно, я вовсе не хотела этого делать. По дороге сюда, я толкнула медсестру, Дженни. Я не знаю, зачем я это сделала. Я помю, что сильно разозлилась на неё, но не помню за что. Я надеюсь, что она не пострадала, честное слово, это вышло само собой. – она обеспокоенно взглянула в лицо психиатру. Верит ли? Трудно сказать однозначно. Наверное, нет. И в самом деле, кто поверит, что ты ударил человека и не заметил как. Скаа настолько погрузилась в свои переживания, что невольно выключилась из беседы. Кивала невпопад, то и дело поглядывала на дверь. Слова лечащего врача гуляли где-то снаружи, словно белый шум. Невнятное шипение, лишенное смысла. Когда всё это закончилось, Скаа торопливо попрощалась и выскочила за дверь.

- Что, боиш-ш-шься? Трусливое дерьмо. Признай, ты боишься. Не меня. Своей никчемности. Зачем ты занимаешь здесь место? – и оглушительный взрыв смеха в голове. Скаа достает острый осколок, который она невесть зачем притащила с собой с прогулки и заносит над тикающим синим левой руки. Если нажать посильнее, не испугаться - Трус-с-с-с-с-сиха, трус-с-с-сиха – то этот голос вытечет из неё, с каждым ударом сердца. Блестящей красной лужицей, уже безмолвной и безвредной. Едва прикоснувшись к коже, осколок вылетает из внезапно разжавшейся ладони.
- Думаешь, ты так просто оставишь меня?
Скаа ничего не думает. Она уже не уверена, осталось ли в её голове место для её собственных мыслей.
Так продолжается всю ночь. И следующую. И следующую. И следующую.

Она открывает глаза. Обводит чужим взглядом палату. Легко спрыгивает с кровати.
Я… Нет! Как! Я этого не делала!
Делает несколько танцевальных па, будто разминая и пробуя мышцы. В зеркале общей ванной комнаты отражается изможденное лицо, с почти черными кругами под глазами, искусанными и потрескавшимися губами. От капельниц с ладоней слезает кожа. Волосы тускло маслянисто поблескивают. На них остается телесная чешуйка, когда девушка, с неожиданно уверенным взглядом, поправляет прядь. От усмешки лопается нижняя губа, по бледному подбородку стекает красное. А внутри бьется, бьется и не может выбраться. Пошевелить хоть одним пальцем по своему желанию. Разрываясь от крика, который так и не прозвучал.

- Доктор О’Ши, простите за беспокойство, - тихий стук в дверь, спокойный и уверенный голос, – Я хотела бы поговорить с Вами. Я хотела бы попросить Вас об одном небольшом одолжении. Понимаете, меня воспитывали в верующей семье. И мне кажется, что моё сегодняшнее состояние вызвано тем, что слишком много за последнее время скопилось у меня в душе. Я понимаю, что современная психиатрия скорее всего относится со скепсисом к религии. И хотя здесь есть замечательные психотерапевты, я бы очень хотела поговорить со священником. Я пару раз попадала на исповедь к епископу Морригану, и после этого чувствовала небывалое облегчение. Он прекрасный человек, и всегда может найти необходимые слова. Я хотела попасть к нему и перед этим… М-м-м… Моим недугом. Но, к сожалению, не смогла найти в себе силы. А потом мои родители отправили меня сюда. Пожалуйста, доктор, если есть такая возможность, не мог бы он приехать сюда? Насколько мне известно, епископы иногда совершают визиты в подобные места. Я не хочу Вас обременять, но для меня это действительно очень важно. Пожалуйста, можно?
Девушка твердо и выжидающе смотрит прямо в глаза психиатра, но, будто спохватившись, отводит взгляд.
[AVA]https://pp.userapi.com/c844216/v844216045/80fbe/LAWqtRcPVkk.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

+3

5

Мисс Уилан все больше тревожила Падерай. Вокруг нее на ровном месте возникали скандально-конфликтные ситуации. Нельзя сказать, что все остальные пациенты клиники были паиньками, но рядом со Скаа все это рождалось словно по щелчку пальцев. Вот она спокойна и приветлива, задумчива и погружена в себя, мгновение - и вместо тихой девушки перед вами ураган из злости и ярости, приправленный такой руганью, что морякам с тридцатилетним стажем может только присниться. Персонал, на чью смену последнее время приходились ночные дежурства, все чаще жаловался на мисс Уилан, медсестры предпочитали сопровождать ее на процедуры в присутствии санитаров, а уж на прогулках или в общих местах они от Скаа просто не отходили, контролируя каждый ее шаг.
Нейролептики помогали все хуже, девушка все чаще погружалась в глубины собственного разума, вырываясь наружу взрывом эмоций, большей частью разрушительных, и, в первую очередь, для самой Скаа. Невротические реакции тела тоже все более усугублялись: организм, чей психический тонус оставлял желать лучшего, и физически скатывался в пропасть. Не так давно в палате мисс Уилан нашли невесть откуда взявшийся осколок стекла, а на запястье слабый след от небольшого пореза. Каждая ночь, если девушке не кололи снотворное, превращалась в сущее мучение, что для нее самой, что для тех, кто за ней присматривал, но на утро Скаа ничего не помнила.Ничего, кроме того, что с ней кто-то говорил. А это говорило только об одном: девушкой овладевал персекуторный бред в купе с кататонической гиперкинезией и расстройством сна. А на сеансах мисс Уилан была все более отрешена от действительности и реальности, занятая исключительно тем, что происходило внутри. Порой это внутреннее вырывалось наружу то излишне жестким взглядом, так нехарактерным для Скаа, то откровенным сарказмом, редким для столь юных девушек. Падерай день за днем отмечала симптомы, складывающиеся в неприятную картину, имя которой было депрессивно-галлюцинаторно-параноидальный синдром.
Очередная ночь, на удивление, прошла спокойно, а очередное утро началось с посещения мисс Уилан своего лечащего врача. И просьба Скаа заставила доктора задуматься. В лечебнице не было своего священника, да и пациенты не проявляли никакого желания к исповедям или присутствию на мессах. И все же Падерай не могла не использовать, хоть и призрачный по ее мнению, но шанс на облегчение состояния своей пациентки.
О назначении нового епископа в графстве не слышал только глухой, да и тем, наверно, донесли сурдопереводом, а то, что вновь назначенный то и дело появлялся на страницах газет в самых разных ситуациях, делало его жизнь этаким сериалом-комиксом для всех заинтересованных и любопытствующих. Чего только стоила история с распятием тогда еще простого священника Морригана. Да и сейчас деятельность епископа была под микроскопом как паствы, так и любого другого жителя графства. В общем, Падерай слышала о епископе Морригане, и мнения были, зачастую, диаметрально противоположными.
Падерай не была традиционно верующей католичкой, но за свою жизнь навидалась достаточно много такого, что иначе как высшей волей, - кому бы она не принадлежала, - объяснить было довольно сложно. И хотя, благодаря бабушке, доктор О’Ши имела четкое представление о католичестве, как вере и религии, а также о тех, кто его проповедует, бывала в соборах на службах, в детстве даже ходила на исповеди и причастия, но в целом, относилась ко всему этому как части жизни, которая присутствует где-то там, но лично ее мало задевает. все слышали о теории струн и знают, что в космос можно полететь, но мало кто этим действительно занимается.
Пара дней прошли в попытках договориться о встрече с епископом. Складывалось ощущение, что все его время расписано не то что по часам, а буквально по секундам. Наконец, Падерай удалось попасть на секретаря его преосвященства отца Грегора, и, воистину, чудом и аппелированием к чувству долга любого священника помогать заблудшим овцам, убедить его, что дело не терпит отлагательств.
Именно поэтому ранним пятничным утром доктор О’Ши стояла на пороге курии, дожидаясь секретаря владыки всея Килкенни. И была удивлена молодостью, если не сказать юностью, взмыленного парня, вылетевшего на нее откуда-то из-за угла. Неизбежной казалось бы встречи-столкновения удалось избежать, но пару папок отец Грегор все же потерял. Падерай помогла ему собрать бумаги и прошла следом за священником в узкую дверь, ведущую в недра курии. Немного плутаний по коридорам, и вот они перед резной дверью, массивность которой была сравнима разве что с дверьми английского Тауэра. Отец Грегор символически стукнул костяшками пальцев по косяку и отворил дверь, пропуская Падерай в святая святых - кабинет шефа.
- Доктор О’Ши, владыка. - Секретарь пристроил бумаги на край и так погребенной под ними столешницы, и вышел, притворив дверь.
Из-за стола навстречу Падерай поднялся высокий, худощавый мужчина, еще не старый, но, казалось, уже обладающий вековой мудростью. Ну, или производящий такое впечатление.
- Доброе утро, ваше преосвященство. - Все-таки уроки бабки даром не пропали, уж правильно обратиться к епископу Падерай еще была способна. - Говорят, что вы помогаете всем просящим?
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA][SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-09-23 12:52:47)

+4

6

Если кому-то понадобился вспомогательный епископ Морриган - следует расставить на него капканы. Потому что в одно и то же время в разные дни он может оказаться в совершенно разных местах. На утренней мессе, после неё на общей молитве литургии часов, после - в исповедальне или в поездке, или в мастерской, или на занятиях с очередной группой детей или молодёжи. Небольшая вероятность узнать, когда и где можно выловить его преосвященство, всё-таки существовала - секретарь епископа как правило в курсе дел своего начальства. Другое дело, что, как правило, секретари епископов редко кому позволяют пробиться к шефам. Отец Брендан, осенью отправленный "в ссылку" в один из отдалённых тихих и старых приходов, славился тем, что весьма чётко отсеивал второстепенные дела от важных. Первые решал сам, со вторыми избранных раз в неделю допускал к самому Морригану. Новый секретарь, отец Грегор, недавно рукоположенный в сан пресвитера, столь строг к страждущим не был. Во-первых, по собственной сердечной доброте, а во-вторых, потому что мало что мог противопоставить напору иных из тех самых страждущих.
Первое время на новом посту Грегор боялся что-то сделать не так, но со временем привык к тому, что его "начальник" не отказывает в просьбах никому, а так же к тому, что если он, Грегор, не будет фильтровать поток просьб, то его начальство засыпется ими по макушку. Потом он перестал интересоваться, когда епископ сможет кого-то принять, просто каждое утро сообщая Морригану расписание на день. Тот кивал, благодарил и принимал всех, иной раз засиживаясь с посетителем допоздна. Про доктора О'Ши он сообщил так же - в пятиминутный перерыв между благословением Святыми Дарами и утренней мессой.
После мессы Грегору пришлось галопом бежать в курию, потому что одобрения епископов требовал какой-то очередной финансовый вопрос, занимающий добрый десяток папок, и все эти папки ещё нужно было переместить в кабинет Морригана. Собственно, при транспортировке последней партии папок отец Грегор наконец-то наткнулся на посетительницу, чуть было не сбил её с ног, потом чуть не затоптал, и наконец, трижды смутившись и чуть было не запутавшись в собственных ногах, проводил её к кабинету Морригана.
- Благодарю, отец, - сдержав тяжёлый вздох, чуть было не вырвавшийся из груди от созерцания предстоящей работы, Келлах поднялся навстречу вошедшей в его кабинет даме. Вышел из-за стола, протягивая руку для приветствия, тут же приглашая доктора О'Ши присесть в одно из уютных кресел, стоящих неподалёку от высокого стрельчатого окна, разделённых небольшим журнальным столиком.
- Хотелось бы знать, кто распространяет такие слухи, - Келлах чуть иронично улыбнулся. - Боюсь, при всём моём желании на всех просящих моей помощи не хватит. Но, Бог даст, справимся со всем. Что желаете - чай, кофе?
Заглянувшему в кабинет Грегору были переданы пожелания, о том, что следовало подать доктору, и Келлах, опустившись в кресло напротив приготовился слушать. Хотелось верить, что дело, которое привело психиатра в кабинет епископа, разрешимо.

+3

7

- Кофе, без сахара со сливками. - Падерай улыбнулась юному секретарю. - Спасибо, отче. - Она удобно расположилась в предложенном кресле, надо сказать, чрезвычайно удобном и располагающем к мирной беседе.
Индивидуум и впечатление, которое он производит на окружающих, зачастую так же далеки друг от друга, как солнце и луна или, скажем, чародей и белый маг. Уж кому-кому, а Падерай, за свою профессиональную карьеру не раз встречавшую людей, которые выглядели и вели себя в обыденной жизни как самые обычные обыватели, а на поверку оказывались хорошо если тихими параноиками, но все чаще столь же тихими, но маньяками, этого было не знать. И епископ Морриган, сидящий сейчас перед ней, представлял собой типичного же священника католического толка, и как доктор его не разглядывала, ничем особым из когорты таких же пока не выделялся.
- Спасибо, что согласились принять, ваше высокопреосвященство. - Падерай по привычке едва заметно покачивала носком одной ноги, положенной на другую, сцепив пальцы ладоней в свободный замок на коленях. - Я понимаю, что вы человек не просто занятой, поэтому постараюсь без предисловий и живописаний.
О’Ши сама не заметила, как рядом на столике оказался кофе, но чуткий нос тут же уловил аромат, заставив Падерай улыбнуться и захватить чашку в личное пользование.
- Не так давно в клинику доктора Фергюсона, вы, наверно ее знаете по долгу службы, местные зовут ее "Вязы", поступила молодая девушка. - Слова Падерай тихо шумели, складываясь в журчащий поток, и если бы не их смысл, живописующий проблемы с психическим состоянием и здоровьем Скаа, и не сквозящая в них тревога, беседу можно было бы принять за почти светскую.
- Вы знаете, я надеялась, что у мисс Уилан, всего лишь депрессия на фоне неудач с учебой, с этим можно бороться. - Доктор О’Ши задумчиво смотрела поверх головы епископа, словно где-то там перед ее взором снова и снова вставали картины, заставляющие хмуриться. - Но чем дольше я ее наблюдаю, тем хуже ей становится. И психогенез совсем неутешительный. Она быстро раздражается, ей все чаще снятся кошмары, даже если она о них и молчит. Резкие перепады настроения делают ее опасной и не столько для окружающих, у нас же не дети работают, но для нее самой, прежде всего. У нее стали случаться панические атаки. Ее преследуют навязчивые мысли, да и вегетососудистые проявления становятся все очевиднее и жестче. Все, что с ней происходит не поддается интерпретации только со стороны психиатрии. Симптомы. которые она демонстрирует, стали так част меняться, что утром можно ставить неврастению. а вечером скатиться к шизофрении. Она ничем не страдала, ее мозг органически не поражен. а значит, ее болезнь, чем бы она не была, вполне можно купировать, выпив зелье, - Падерай криво ухмыльнулась: как часто люди несведующие представляют психиатров этакими любителями затуманить выбивающиеся из нормы мозги какой-нибудь волшебной микстурой или пилюлей. Если бы все было так просто, кому бы стали нужны все эти клиники и специалисты.
- Я люблю свою профессию, люблю "ковыряться" в мозгах пациентов, находя причины, двигающие их на те или иные действия, мне нравится помогать, понимаете? - Доктор стиснула пустую чашку в ладонях, не замечая этого. - И этой девочке я очень хочу помочь, у нее впереди вся жизнь. Но, к сожалению, пока не могу понять, чем именно.
Падерай, наконец, аккуратно разжала пальцы на чашке и осторожно поставила ее на столик.
- Думаю, что вы сможете. - Она подняла глаза на Морригана, который внимательно слушал и не задавал вопросов. - Скаа предположила, что ее психопатическое состояние может наладиться, если она исповедуется вам. Видите ли, наши пациенты, как правило, не проявляют такого желания, и собственного или приходящего исповедника в клинике нет. Мисс Уилан же говорит, что после разговоров с вами ей гораздо лучше и спокойнее. Так и мне будет легче все-таки нащупать нить правильного лечения. Кроме того, у нее персекуторный бред.
О’Ши поняла, что этот термин ни о чем не говорит священнику, и, глубоко вздохнув, добавила.
- Некоторые зовут персекуторный бред одержимостью.
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA][SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-09-23 12:52:34)

+3

8

Грегор всё-таки был очень старательным молодым человеком - Келлаху нравилось его стремление помогать людям, его предупредительность и исполнительность. А ещё он был рад тому, что молодого священника не отправили в какой-нибудь отдалённый приход - он бы там истратил себя полностью, пытаясь помочь всем и каждому и не получая за это должной отдачи. Секретарём ему служить было лучше. По крайней мере, пока.
Кофе для доктора О'Ши он приготовил практически мгновенно, равно как и зелёный чай для своего непосредственного начальника - Келлах даже не успел удивиться тому, как быстро кабинет наполнили свежие ароматы чудесных напитков.
- Вы мне льстите, доктор, - едва сделав глоток чая, Келлах чуть было этим же чаем не захлебнулся. - Для меня слишком много преосвященства, куда уж до высокого. Прошу вас, простого "отец" будет более чем достаточно, мы ведь с вами не на официальном приёме.
Впрочем, едва заметную неловкую улыбку, вызванную таким уважительным к нему обращением, с лица Морригана буквально ветром сдуло, как только О'Ши приступила к своему рассказу. Ничего хорошего такой рассказ не сулил, Келлах крепко задумался, вслушиваясь в повествование женщины, сидящей рядом.
Она ему нравилась - на самом деле горящая своим делом женщина, явно спасшая от внутренней беды не одну семью. Келлах видел - она действительно жаждала помогать и помогала своим пациентам, хотя и не производила впечатления чрезмерного увлечения спасением всех и вся. Падерай представляла собой тот самый случай мирского призвания, о котором высокие духовные чины говорят мало, боясь принизить значимость призвания духовного.
- Я никогда не думал, что ко мне за помощью может обратиться человек вашей профессии, - его чай давно остывал на столике, Келлах задумчивым взглядом скользнул по помещению, на мгновение задержался на лице О'Ши, опустил глаза, молчаливо рассматривая свои руки. - Вы знаете, церковь давно отошла от восприятия психических заболеваний как одержимости, - он сам всегда считал эту тему слишком сложной и тяжёлой, чтобы делать какие бы то ни было выводы, так или иначе касающиеся его собственной "профессии". - Нет, я не отрицаю, что нечто такое существует, было бы глупо священнику отрицать духовную часть жизни человеческой, но всё же...
Он довольно резко подался практически всем телом в сторону собеседницы, оперся локтем на подлокотник своего кресла, словно пытаясь добавить значимости и какой-то силы своим словам.
- В Ирландии очень тяжёлая ситуация с экзорцистами, - наверное, сейчас ему стоило бы подняться со своего места и смятенно зашагать по кабинету. - И я, если честно, никогда в своей жизни не сталкивался с одержимостью настолько, чтобы иметь представление о том как следует делать выводы о необходимости обряда, поэтому, - он наконец-то откинулся обратно на спинку кресла, - я бы предпочёл считать, что у мисс Уилан какое-то психическое заболевание. Но если вы считаете, что ей может помочь наша встреча - я готов. Выбор даты и времени за вами, доктор О'Ши, отец Грегор подкорректирует моё расписание, если это будет необходимо. И, как я понимаю, нам желательно устроить эту встречу как можно скорее, поэтому я в вашем распоряжении в любое время.
Кому как не ему было знать о том, как важна своевременная и верная помощь для психически нездоровых людей - шрамы до сих пор горели огнём.

+2

9

- Ох, извините, отец. – Падерай смущенно, словно девчонка на первом свидании, улыбнулась епископу. – Бабушка пробовала вложить в мою голову католические премудрости, но не очень преуспела. Родители, знаете ли, не способствовали, а мне была гораздо интереснее наука, чем религия. Вера - оазис в сердце, которого никогда не достигнуть каравану мышления. – Доктор почти пробормотала это себе под нос, но едва приподнятые брови Морригана заставили ее снова улыбнуться. – Это не я, а Халиль Джебран, ливанский философ, но не могу с ним не согласиться в этом вопросе. И глядя на то, что происходит вокруг, я как-то пока не смогла обрести веру в Творца всего сущего.
Епископ, вопреки ожиданиям Падерай, выслушал ее без того недоумения во взоре, что порой рождается у людей, удивляющихся за каким чертом к ним вообще обратились. О'Ши часто с ними встречалась в силу того, что ей приходилось общаться не только с пациентами, но и с теми, кто мог предоставить, например, дополнительное финансирование. Клинике, как огромному многоквартирному дому требовался не только медицинский персонал, но и самые обычные гвозди, краска, продукты. Приходилось изыскивать резервы и спонсоров.
- Я понимаю, падре. Моя медицинская специальность предполагает, что я скорее поверю в собственное сумасшествие, чем в наличие чего-то, подпадающего под термин «экзорцизм». – Падерай замялась. Ей совершенно не хотелось посвящать кого бы то ни было, пусть даже такого приятного человека, как сидящий перед ней епископ, в перипетии своей жизни. Ее приход к Морригану, конечно, в первую очередь был связан с просьбой Скаа, но когда-то в далеком-далеком уже детстве сама Падерай О'Ши уже встречала нечто подобное. – Родители очень удивились, когда я озвучила им свою будущую профессию. Я родилась в шестидесятые – угар свободы, хиппи, сексуальная революция. Отец был очень увлечен исследованиями психологии сексуальности, а мама поддерживала его во всех начинаниях и увлечениях. Вопрос о медицине вообще не стоял, она априори считалась единственной сферой, куда я могу пойти. Но вот психиатрия стала для них серьезным испытанием, они скорее согласились бы на банального терапевта.
Падерай замолкла. Каждый раз, когда она вспоминала о причинах, приведших ее в профессию, ей становилось не по себе. Даже сейчас, оставив за плечами уж точно большую часть отведенных ей лет, имея не одно исследование в научном багаже, пару степеней, докторскую и прочее, что позволяло писать на табличках с ее фамилией «доктор медицины» и «профессор», приглашать читать лекции по психиатрии, учить… Тем более сейчас.
- Мне было лет двенадцать. Очередное лето, которое я проводила у бабушки. Очередное утро воскресенья. Очередная воскресная месса в давно знакомой церкви. Привычное благословение и причастие. – Доктор О'Ши смотрела поверх головы епископа в цветные витражи, но вряд ли их видела. – Вот только человек передо мной внезапно упал и начал корчиться, его глаза были закрыты, а лицо искажено такой мукой, что смотреть было жутко. И при всем этом он что-то выкрикивал высоким визгливым голосом извечной склочницы, что для мужчины, согласитесь, нетипично. Тогда я впервые услышала это слово – «одержимый». – Падерай криво улыбнулась, сцепив дрожащие пальцы в замок, но ее голос прозвучал спокойно и твердо. – Мы должны помочь мисс Уилан.
Они договорились не откладывать дело в долгий ящик, и уже на следующий день доктор О'Ши встречала епископа Морригана на крыльце психиатрической клиники.

Прежде чем они займутся Скаа Уилан, Падерай должна была сказать епископу еще об одном пациенте. Вот только не знала как, и это было, в общем-то, не похоже на нее. В конце концов, решив, что самый короткий путь – прямой, доктор провела Морригана в свой кабинет, предложила стакан воды и, не дав присесть, почти выпалила:
- Я понимаю, что вам предстоит нелегкий разговор с девочкой, - как бы сама Падерай не относилась к вопросу одержимости, Скаа находилась в начальной стадии шизофрении, а это совсем не облегчает взаимодействия, - но вы должны знать. Дэвида держат в нашей клинике. Он помнит о вас, но почти не помнит о том, что сделал с вами. Мне очень жаль, что его болезнь…
Падерай замолкла. Тонкая сухая ладонь коснулась плеча Морригана. О'Ши, будучи все-таки медиком, догадывалась, что пришлось вынести этому человеку перед ней. И не только физически. И понимала, что никакие слова не способны выразить ту степень сочувствия и сожаления, что сейчас в ней бурлила.
В кабинете воцарилась тишина. В льющихся в окна лучах света танцевали невесомые пылинки. Легкая белая рука мирно покоилась на черном полотне сутаны. В углу мерно и едва слышно стучали друг о друга стрелки больших напольных часов, отмеряя секунды и минуты.
- Готовы? – Падерай дождалась легкого кивка епископа и вызвала медсестру, попросив ее привести мисс Уилан. Девушку они дожидались все в том же невесомом молчании двух людей, представляющих, с чем приходится сталкиваться другому в своей работе. И это было молчание союзников.
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA][SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-09-23 12:52:19)

+2

10

Люди быстро учатся на своих ошибках, особенно если за этими ошибками следуют болезненные укол и туман в голове. В этом тумане блуждает только сама Скаа, а вот тот незримый голос прекрасно знает дорогу к её мозгу. Скаа научилась прятаться. Насколько это было возможно. Зажимать руками рот, то и дело норовящий вытолкнуть из себя поток проклятий или вопль, полный ужаса. Бить не людей, а стены. Стены ни в чем не виноваты, но они хранят благоразумное молчание и не выдают следы от ногтей. За что и расплачиваются ежедневно.
Но при всех усилиях, Скаа ловят раз за разом. Стены молчат, а вот сбитые в кровь костяшки буквально кричат всем желающим: «Посмотрите, она ненормальна! Вколите ей, да побольше».
Разговоры с доктором О’Ши воистину мучительны. Невозможно рассказать о том, что ты не помнишь. Или о том, что не хочешь рассказывать. Иногда Скаа хочется взять тяжелую бронзовую статуэтку, и расплющить этой женщине лицо. Чтобы стол устилали осколки зубов. Это будет так красиво – багровые пятна, с жемчужно-белыми всполохами. Чтобы красно-черное, а в нем проглядывало губчато-серо-желтое. Отличается ли мозг психиатра от мозга психа? Будет ли она кричать, или таким же спокойным голосом расскажет о природе немотивированной агрессии Скаа?
Это пугает девушку. Холодный пот выдает её с головой. Хочется бежать, падать, и снова бежать. Вопить во всё горло, пока связки не лопнут и не сменят визг на предсмертный хрип. Скаа боится людей и желаний, связанных с ними.
Иногда она приходит в себя в палате, привязанная к кровати и под капельницей. Это значит, что она не смогла сдержаться и накинулась на кого-то из больных или персонала. Зачем она сделала это? Неизвестно. Она не помнит ничего, кроме ненависти, которая льется через край, без всяких на то причин.

Её ведут к доктору. Медсестры больше не подходят к ней. Медсестра Дженни теперь при виде Скаа старается ускорить шаг, делая вид, что это никак с самой мисс Уилан не связано. Теперь Скаа сопровождает Джереми – крупный бритоголовый парень. Он молчалив и не особенно умен, но от него и не требуют написать тест Айзенка на высший балл. У него есть мышцы, которым позавидует любой мордоворот, и здесь они нужнее всего.
Скаа мутит. Вчера вечером она украла у дежурной медсестры пачку сигарет, которую та забыла на посту, и разом выкурила всю пачку в туалете. Отвращение мешалось с восторгом и возбуждением. Потом Скаа долго и мучительно тошнило обжигающе-кислой пеной, а голову кружило похлеще, чем от всех препаратов вместе взятых. Но был один плюс – голос был либо брезглив, либо удовлетворился произошедшим, поэтому предпочел не появляться.

Скаа вошла в уже привычный кабинет. Вот доктор. А это..? Девушка с недоумением рассматривала высокую фигуру, затянутую в сутану. До этого она не видела здесь ни одного священника. Зачем он здесь? Из своей учебной практики она знала только два варианта, когда священнослужитель появляется в больнице – либо человек умирает и хочет исповедоваться, либо человек уже умер. Оба варианта неоптимистичны.
- Здравствуйте, - дрожащие исколотые руки-веточки бегают от края одежды к шее, по волосам, коже, и обратно. Все мы здесь в известной степени наркоманы, - Меня зовут Скаа Уилан… Доктор О’Ши, простите, а что происходит?
[AVA]https://pp.userapi.com/c844216/v844216045/80fbe/LAWqtRcPVkk.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

+2

11

- Всему своё время, - улыбнувшись буквально одними глазами негромко произнёс Келлах в ответ на процитированное О'Ши изречение. - Особенно - обретению веры.
Доктор, впрочем, рассказывала много интересного. Такого, что даже заставило Келлаха погрузиться в мысли. Правда, он бы не смог рассказать, что это были за мысли - в глубине сознания кружили какие-то образы, как будто дополняющие рассказ Падерай живыми картинками, но какого-то чёткого осознания услышанного так и не приходило. В ответ на рассказ Морриган лишь рассеянно кивнул - он всё сильнее задумывался о предстоящем разговоре, а ещё о том, что ему не мешало бы связаться с дядькой.

Впрочем, Морригана-старшего ему так и не удалось найти до того момента, когда пришло время отправляться на встречу - отец Грегор действительно очень оперативно и грамотно освободил время епископа, а так же довольно быстро домчал своё начальство на диоцезальном автомобиле практически к самому порогу клиники доктора Фергюсона. Келлаха проводили в кабинет доктора О'Ши, Грегор же остался в машине - ждать дальнейших указаний.
Больничные стены никогда не вызывали в нём особого энтузиазма - довольно часто попадая в ограниченное ими пространство, Келлах так и не смог привыкнуть к какой-то специфической атмосфере лечебниц. Но атмосфера была явно не всем, что тревожило Келлаха. То ли осознание тяжести предстоящего разговора, то ли знание того, что где-то в этих стенах находится его мучитель, никак не давало успокоиться и отрешённо взглянуть на окружающее пространство. Дэвида он простил ещё до того, как тот вогнал в его ладони куски железа, Дэвиду он хотел помочь, искал возможности разговора с ним, но это ему никак не удавалось. И единственное, что он мог сделать - обеспечить молодому человеку как можно более лучшее содержание.
- Я знаю, - практически шёпотом ответил Морриган Падерай, кончиками пальцев неосознанно коснувшись своего серебряного епископского креста. Её сочувствие ощущалось почти на физическом уровне, но не оскорбляло - Келлах едва заметно улыбнулся кивая в ответ на следующий вопрос доктора. Конечно, он готов. Это его дело и он с ним обязательно справится.
Не нужно было иметь специального образования, чтобы понять, что у вошедшей в кабинет доктора О'Ши девушки большие проблемы - измученный вид, истончившаяся до прозрачности кожа, неприбранные волосы и какая-то общая суетливость не оставляли ни единого шанса иным диагнозам, кроме любого из тех, что приводят людей в стены психиатрической лечебницы. Келлах медленно вдохнул и выдохнул, постаравшись, чтобы его вздох не стал заметным окружающим - девушку было жаль до слёз, но сам он откровенно не понимал, чем он может помочь в подобной ситуации. Впрочем...
- Добрый день, мисс Уилан, - мягко улыбнувшись он шагнул навстречу девушке, протягивая руку для приветствия. - Доктор О'Ши сказала, что вы хотели поговорить со мной, - прохладные нервно подрагивающие пальцы скрылись в его ладони. - Отец Морриган. Я здесь для вас.
По бедру легко стукнула небольшая, размером с большую мужскую ладонь, фиолетовая сумка-дароносица - почему-то руки его сегодня потянулись именно к этой, цвета покаяния, в цвет столы для исповеди. Келлах рассудил так - если девушка просит об исповеди, значит и причастие ей не помешает, тем более, что оно-то как раз и будет позволительно после исповеди. Никому ещё не мешало укрепление Святыми Дарами в борьбе с болезнью любого толка.

+2

12

Скаа в замешательстве.
- Но… Я не хотела… Я Вас даже не знаю… Или хотела… Простите меня пожалуйста, я не всегда помню, что делаю или говорю.
Это странно, слишком странно. Настолько странно, что уже привычно. Скаа и правда часто не помнит. Но когда она не помнит, она делает плохое. Бьёт, толкает, оскорбляет, крушит. Священник – это же хорошо, да? Или Голос теперь придумывает многоходовки? Позвать священника, чтобы воткнуть ему в глаз вилку? Голос-Голос, отзовись. Расскажи. Объясни. Я не понимаю.
А внутри – тишина. Голос устал, Голосу скучно, Голос спит. Это значит, что тело Скаа – пока что только для Скаа. И слова. И мысли. Но это временно, и никто не знает, когда Голосу снова захочется развлечься.
А руки гуляют сами по себе. У них много дел: надо скомкать одежду, поправить волосы, снять невидимую паутину с лица, убрать соринки, и миллион раз почесать везде, где только смогут достать. Ногти испачканы рыжим и бурым – уколы под ними становятся раной.
- Простите, но я правда не помню, как просила, чтобы Вы пришли. Я понимаю, что это звучит очень глупо, но Вы не знаете, для чего мне это было нужно?
Здесь ничто не звучит глупо, и это самое страшное. Говорят, что норма определяется большинством. Здесь это норма. Не помнить, не знать, не видеть то, что есть, и видеть то, чего нет. Тебе можно всё, и никто не удивится. Тыжпсих. Ты можешь видеть всадников Апокалипсиса в столовой, можешь размазывать дерьмо по стенам. А уж позвать священника и забыть об этом, - пф-ф-ф, слишком слабо, не смотрится.
- Я… Я не знаю, но если Вы здесь… Я не хочу отнимать у Вас время, но может мне и правда нужно с Вами поговорить? Просто… Я не сумасшедшая, правда! Была. Наверное. Я не знаю. Так, наверное, говорят все, кто здесь находятся, да? Я как будто пропадаю. А кто-то другой говорит хорошим людям, которые мне ничего плохого не сделали, ужасные гадости. Я будто просыпаюсь и  ничего не помню, а потом узнаю, что я на кого-то набросилась… Мне правда безумно стыдно перед этими людьми, я очень боюсь, что причиню кому-то вред.  Но ведь всё было в порядке, правда! Оно же не могло появиться само? Я даже наркотики никогда не пробовала. Даже простые сигареты! - о том, как она ночью взахлеб смолила одну сигарету за другой, она просто забыла, но это уже было не важно.
Он слушал. Он не делал пометок в тетради, чтобы увеличить количество лекарств, от которых Голос становится только наглее. И этого Скаа было достаточно, чтобы слова хлынули сами, сопровождаемые несмелыми слезами.
Слушай. Слушай. Слушай. Не уходи. Не оставляй. Так мало времени. Так много слов.
[AVA]https://pp.userapi.com/c844216/v844216045/80fbe/LAWqtRcPVkk.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

Отредактировано Tilly Tail (2018-08-30 10:51:31)

+1

13

А вот это было странно. Насколько возможно использовать определение "странно" в стенах психиатрической лечебницы. И всё-таки, несмотря ни на что, Морригану реакция девушки на его персону казалась какой-то неправильной. Даже если она забыла, что просила прийти именно его, то как она могла забыть его самого, при том, что ей, по её же словам всегда становилось легче после исповеди именно ему.
Круговорот мыслей, ни одна из которых не желала добираться до хоть сколько-нибудь логического завершения, всё ширился - Келлах буквально физически чувствовал, как его затягивает на самое дно размышлений. Впрочем, своего смятения и непонимания он старался не показать - даже на доктора О'Ши не зыркнул вопросительно, мол, видите же, что девчонка явно хотела видеть не меня и вообще вряд ли кого-либо хотела видеть. Сохранять спокойствие и доброжелательно-внимательный вид было всё труднее - ему словно передавалось беспокойство Скаа, всё ещё стоящей напротив него.
- Погодите, милая, - вклинившись в одну из пауз встревоженного монолога девушки, Келлах бережно обхватил ладонью её запястья, ничуть не смущаясь вида истерзанной кожи, будто вообще не замечая язв, в которых едва угадывались следы от давних уколов. - Давайте присядем.
И дальше - слушая, слушая, понимающе кивая вместо ответов - мягко увлёк будто вцепившуюся в его лицо взглядом Скаа к большому мягкому дивану у стены. Нет, он, конечно, абсолютно не претендовал на какую-то правоту в вопросах лечения психических состояний, но сейчас ему казалось, будто бедной девушке вместо кучи разномастных лекарств было нужно всего одно - выговориться. Высказать всё, что накопилось, въелось под кожу, в кровь, всё, что раздирало измученный разум, все мятущиеся мысли, все обрывки фраз.
Скаа наконец-то замолкла - Келлах даже выждал минуту, словно пытаясь сообразить, что же ему теперь дальше делать. Потом медленно перевёл взгляд на Падерай, постаравшись ободряюще ей улыбнуться - никому не стоит видеть, что он сам в замешательстве и вообще-то понятия не имеет, что делать с бедной девочкой.
- Доктор О'Ши, - негромко, но твёрдо начал он. - Позвольте мне поговорить с мисс Уилан наедине.
Он надеялся, что Падерай не станет ратовать за то, чтобы они со Скаа перешли в какой-нибудь другой кабинет - в этом девушка начала раскрываться, здесь было уже комфортно и почти всё понятно. Оставалось только докопаться до сути.
Или начать исповедь.
- Скаа, - едва только за Падерай закрылась дверь, Келлах обратился к девушке. - Доктор О'Ши сказала, что вы хотели исповедоваться, - он намеренно не стал упирать на то, что вроде бы как разговор изначально шёл о том, что вот именно Морригана нужно было вынуть и положить. Сути Таинства это всё равно не изменит. Особенно, если человек в нём нуждается. - Если хотите, мы можем начать прямо сейчас, - он говорил тихо, почти вкрадчиво, надеясь, что едва установившееся хрупкое доверие между ними не рухнет в единый момент. - Не волнуйтесь, всё необходимое у меня с собой.
Фиолетовая лента столы скользнула в ладонь, Келлах бережно развернул её, пропуская между пальцев, словно разглаживая шёлковую ткань.
- Возроди во мне, о Господь, бессмертие моё, которое утратил я через грех моих прародителей и пусть недостоин я приблизиться к Твоим Священным Таинствам, всё же дозволь мне заслужить радость вечную, - прошептал, благоговейно касаясь губами вышитого посреди столы креста, перекинул ленту через шею. - Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, - со склонённой головой неторопливо коснулся пальцами лба, груди, левого, а затем правого плеча, сложил ладони вместе завершая молитву.
Аминь...

+2

14

Скаа чувствует, как теплая, живая ладонь накрывает её запястье. И цепляется за неё, как падающий за кольцо парашюта. Не уходи, не уходи. Пока Голос спит, пока я – это я, а не кто-то другой, который может покрыть самыми грязными ругательствами и ударить. Я – это я. Боже, какое же это счастье, быть собой!
Если он сейчас выдернет руку и уйдет, то Скаа будет ползти за ним на коленях до самого его дома. Мы все здесь наркоманы. Всех здесь ломает от недостатка любви и доверия. Скручивает в дугу, не меньше, чем от героина. А здесь – тепло. Настоящее. Оно скрыто телесной оболочкой, такой же, как у всех. А за ней – тепло. Много, живительное, долгожданное, необходимое.
И Скаа говорит, торопясь выплеснуть всю боль и недоумения. Время может закончиться в любую секунду, до того, как закончатся слова. Слушай, слушай, слушай. Она говорит обо всем. Кроме Голоса. Она боится, что он услышит и придет. Тот-чье-имя-нельзя-называть. Глупая сказка исполнившаяся в глупой реальности.
Тишина.
Дверь закрывается за доктором. Скаа едва кивает. Да, исповедь ей нужна. Исповедь нужна не только, для того, чтобы получить прощение. А чтобы понять. Она завороженно следит, как фиолетовая лента скользит в длинных пальцах мужчины.
Молитва. Нельзя. Зря. Замолчи. Ты смешон. Хватит.
Скаа бледнеет. Она не может предупредить. Всё уходит на то, чтобы цепляться из последних сил. Она держится за край обрыва. Очень скользкого и колючего обрыва. И пальцы скользят. А хочется смеяться, истерически, до кровавого кашля. Вскочить, разметать.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
Один.
Бездна.
Голос.
Пришел.
Вены и мышцы вздуваются и бугрятся, превращая девичье лицо в гротескную маску. Связки рвёт грубый и чужой голос, так не подходящий телу двадцатилетней девушки. Против твоего тепла есть много ненависти. Черной, качественной, высшей пробы.
- Заткнись, ёбанный католический ублюдок! – прыжок с дивана и стол за края, в сторону, в стену. Бумаги и ручки разлетаются и осыпаются на пол цветным дождем, – Заткнись, заткнись, закрой свой рот! Засунь себе в свою святую задницу эту тряпку и убирайся нахер, ты здесь не нужен!
Ошибка. Как такое могло произойти? Кровь одна, да имя другое. Стул летит в дверь.
- Ты, тупая блядь! Я знаю, ты меня слышишь! Кого ты привела?! Я просил другого!
Хриплый визгливый хохот скрежещет будто сотней гвоздей по стеклу. Всех ненавижу. Все будете моими. Все!
[AVA]https://st.kp.yandex.net/im/kadr/8/8/2/kinopoisk.ru-The-Exorcism-of-Emily-Rose-882871.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

Отредактировано Tilly Tail (2018-09-16 03:58:10)

+2

15

Скаа выглядела ужасно. При взгляде на нее появлялось ощущение, что девушку морили голодом и регулярно истязали. Падерай просто глазам своим не верила. Происходило что-то, что было ей неподвластно, и с чем она не могла справится. Оставалось надеяться, что визит епископа хоть мало-мальски поможет девушке обрести равновесие. Если же нет, придется прибегать к тяжелой артиллерии.  Доктор О'Ши незаметно поморщилась: она не любила медикаментозное лечение, даже когда психиатрия и психология подводили.
Подопечная доктора начинает что-то бормотать, Падерай внимательно следит за тем, как стремительно меняются выражения на ее лице, и хмурится еще больше. Внезапно Скаа разражается просто потоком слов, словно стремится выговориться, пока ее не прервали. Это странно, потому что обычно Скаа никто не прерывает, а добиться от нее нескольких слов стоит больших усилий.
Епископ увлекает девушку на диван, и в кабинете на несколько мгновений воцаряется тишина. Морриган внимательно смотрит на девушку, Падерай не столько смотрит, сколько прислушивается к происходящему.
Пациентов не оставляют наедине с посетителями, и доктору не хочется этого делать, но выяснить, что происходит с девушкой ей хочется больше. Поэтому она просто кивает и закрывает за собой тяжелую дверь. Из-за нее не слышно, что там происходит, но на посту охраны все прекрасно видно: все помещения клиники оборудованы камерами, и записи аккуратно хранятся в специальном хранилище.
Хорошо, что пост недалеко от кабинета, и уже через мгновение Падерай имеет возможность наблюдать происходящее в своем кабинете. Ее совершенно не беспокоят какие бы то ни было признания, способные прозвучать, в конце концов, существует не только тайна исповеди. Нет, Падерай всматривается в лицо Скаа, пытаясь увидеть.
Епископ готовится к исповеди, а девушка рядом с ним наблюдает за этими приготовлениями, и О'Ши ловит себя на мысли, что Скаа сейчас похожа на хищника в засаде, ждущего, когда глупая жертва попадется в его ловушку. Где-то внутри возникает беспокойство, которое начинает ныть, словно заноза от кактуса в пальце. Незаметная, но нудно мучительная. Падерай даже подается ближе к экрану.
Ее о чем-то спрашивает один из охранников, Падерай поворачивается, чтобы ответить, но краем глаза цепляет резкое движение на экране, а потом стена кабинета сотрясается, словно внутри что-то взорвалось, и даже сквозь нетонкие стены и дверь прорывается нечто, похожее на рык.
Падерай резко бросает охране: «Быстро в кабинет». – И сама почти бежит туда, практически опережая крепких парней. Они оказываются у двери, за которой снова грохочет, а потом раздается мало похожий на человеческий то ли визг, то ли хрип, и Падерай клянет себя за то, что оставила священника одного.
Охрана почти выносит дверь: то, что встречает их внутри совершенно не похоже на тихую и изможденную девушку. Это похоже на дикого зверя в клетке. Взгляд выдергивает отдельные фрагменты, словно не может или боится охватить всю картину. Кусок штукатурки на полу, где в стену врезался угол письменного стола. Разбитый вдребезги дубовый стул, угодивший в дверь. Налитые кровью глаза Скаа. Бледное лицо епископа, который едва встал с дивана.
За спиной О'Ши уже слышны шаги санитаров и кого-то из персонала, когда охрана, наконец, обездвиживает девушку, практически пришпиливая ту к стене, удерживая ее за руки и прижимая щекой к шершавой поверхности.
Падерай ошеломлена, она никогда не видела ничего подобного за всю свою карьеру, но это не мешает ей сделать Скаа укол. В кабинете стоит тишина, О'Ши ждет, когда препарат подействует: мышцы девушки расслабляются, и она обмякает в руках охраны, которая передает ее санитарам.
- В изолятор. – Падерай проверяет пульс Скаа, тот бьется и мечется под бумажной кожей, колется изнутри, словно пытается прорвать тонкую преграду. О'Ши дожидается, когда он начинает утихомириваться, и кивает санитарам. – Мисс Уилан одну не оставлять. Я сейчас буду.
Скаа практически выносят, доктор обводит взглядом кабинет, напоминающий поле боя, и ее глаза останавливаются на Морригане.
- Что здесь произошло?
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA]
[SGN]"Вязы"[/SGN]

+2

16

Он скорее каким-то потаённым чутьём улавливает как стремительно меняется всё вокруг него, чем успевает разумом проанализировать увиденное. Он видит как испуг в глазах Скаа сменяется животным ужасом загнанного зверя, как меняется её лицо из измождённого, но нежного девичьего, превращаясь в образ едва ли не того самого зверя из Откровения.
Его обдаёт мертвенным холодом и тут же накрывает волной жара, сравнимого разве что с адским пламенем. Он слышит, что кричит ему в лицо разъярённое существо, в которое меньше чем за минуту превратилась измученная болезнью девушка. Слышит, но будто не осознаёт до конца, пытаясь разглядеть в абсолютно незнакомых чертах хоть что-то от Скаа.
Стол летит в стену - откуда в хрупкой девчонке столько силы? - и Келлах понимает, что ему не грозит ничего, пока в его мозгу слово за словом всплывают слова молитвы к Пресвятой Богородице. Пальцы правой руки неосознанно вцепляются в серебряный крест, покоящийся на груди, левая вцепляется в спинку дивана, помогая ему подняться на ноги - страх чего-то неизвестного, впервые открывшегося его глазам, сковывает тело.
Всё происходит слишком быстро, а Келлах чувствует себя так, будто его опустили в какой-то полупрозрачный кисель - ни сдвинуться с места, ни разглядеть толком, что происходит прямо перед глазами, невозможно. Кажется, что дверь слетает с петель, Скаа, всё ещё дерущую собственное горло нечеловеческим криком, едва скручивают силой крепкие парни - Келлах даже не может открыть рот, чтобы возразить О'Ши, не позволить ей поставить укол, от которого то, что сидит внутри Скаа, снова спрячется. Он словно заключён в собственном теле, что-то мешает ему управлять самим собой, и он видит ту же странную скованность во всех персонажах разворачивающегося перед ним действа. Во всех, кроме одной - доктор О'Ши уверенно гасит нестандартный конфликт, Скаа отключается и всем становится легче.
- Вы всё видели, - ответ на вопрос Падерай срывается с языка раньше, чем Морриган успевает обдумать его. - Она не больна, - только теперь его колени начинают мелко подрагивать, пальцы цепляют широкую ленту столы, тянут её с плеч. Он не думая складывает её, убирая в сумку, всё ещё болтающуюся у бедра, потом устало опускается на диван - единственное не затронутое ураганом по имени Скаа место в кабинете. - Точнее, её болезнь не причина, а следствие, - Келлах замолкает надолго, пряча лицо в ладонях, затем шумно выдыхает и поворачивается к О'Ши всем корпусом. - Боюсь, что она одержима, - ещё одна пауза, во время которой ему наконец-то удаётся обдумать свои дальнейшие действия. - Лекарства ослабляют её, но не могут помочь избавиться от того, что внутри неё. Здесь необходим обряд. Но для этого нужно, чтобы она была чиста от лекарств, понимала, что происходит и была на это согласна, - он снова молчит, глядя на доктора и ожидая её реакции. - Без согласия психиатрической комиссии экзорцизм проводить, конечно же, нельзя. И мне будет нужна ваша помощь во время самого обряда, если вы согласны с его проведением.

+2

17

Сначала Падерай думает, что епископ мелет чушь и ерунду. Ей даже приходится сжать губы, чтобы не выпалить это ему в лицо. Взгляд доктора скользит по лицу Морригана, напряженному и усталому одновременно, глядя на его медленные движения, она думает, что ему и самому может понадобиться медикаментозная помощь. На какое-то мгновение О'Ши охватывает иррациональный страх, доктор даже мотает головой и отводит взгляд от мужчины. Она внимательно его слушает, даже вслушивается в повисшую на какие-то минуты тишину, но не смотрит. Ее глаза обегают пространство кабинета, точнее то, что им раньше было. Как оказалось возможным то, чтобы ослабленная болезнью хрупкая и не крупная девушка превратила уютный кабинет в место побоища? Доктор О'Ши не знает.
Падерай слушает, но еще не может согласиться. Само слово «одержимость», произнесенное епископом Оссори, вгоняет психиатра в какой-то ступор, и она цепляется за знакомое – «болезнь». Конечно, мисс Уилан больна. И название ее болезни сейчас вопрос второстепенный.
В голосе доктора слышится задумчивость и какое-то сомнение, когда она говорит, что лекарства позволяют Скаа отдохнуть, прийти в физиологическую норму. О, она согласна, что в эмоциональном и психическом плане – это скорее сдерживающий фактор, препараты затормаживают активность головного мозга, но для этого они и предназначены: успокоить воспаленное сознание.
Психические заболевания – минное поле. О'Ши помнит, что выбирая специализацию, довольно много времени посвятила своеобразному волонтерству, помогая в психиатрическом отделении обыкновенной больницы, наблюдая и примеряя на себя эту каждодневную обязанность – замечать, смотреть, видеть и помогать восстать и восстановиться угнетенному сознанию и телу.
Но дни, проведенные мисс Уилан в «Вязах» до сих пор не прояснили ее состояния, а реакция на препараты отличалась от того, что демонстрировали остальные пациенты, и что делать дальше было не ясно. 
Падерай выдерживает не менее долгую паузу, обдумывая свои дальнейшие действия. Ее пальцы гладят невесть как оказавшуюся в ладонях длинную щепку от столешницы, и только загнанная под кожу заноза заставляет, наконец, вырваться из круговерти собственных мыслей.  Хорошо, что аптечка лежит отдельно, а не в перевернутом столе. Доктор О'Ши находит в шкафу коробку, на крышке которой алеет небольшой красный крест. Пока ее руки совершают привычные движения, она обдумывает свои дальнейшие шаги. Занозу удается достать, но рана оказывается довольно глубокой, и на бледной коже выступают крупные капли крови. Кажется, что доктор даже не смотрит на то, что делает. Ее жесты доведены до автоматизма: обработать царапину перекисью, наложить заживляющую мазь, забинтовать.
И словно эти простые телодвижения позволяют Падерай принять решение. Она делает глубокий вдох, словно перед погружением, и смотрит  епископу в глаза. Они сделают перерыв на несколько дней, а Скаа отменят на это время назначенные препараты.
О'Ши еще предстоит каким-то образом получить согласие главного врача и управляющего совета клиники на «обряд», о котором говорит епископ Морриган, чем бы там он ни был. И, конечно, она не оставит пациентку одну. [NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA]
[SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-10-22 14:28:28)

+2

18

- ...ты здесь не нужен! - резкий выкрик бьёт по ушам изнутри, вырывая Морригана из сна так резко, что впору вскочить размахивая руками, словно отбиваясь от невидимого, но очень устрашающего противника. Келлах распахивает глаза с резким вдохом, словно наконец-то с его груди спадают оковы, всю ночь мешавшие ему дышать. Прохладный воздух обжигает лёгкие - он опять уснул с открытым окном. У кровати лежит Эйфин, настороженно приподняв голову и словно вглядываясь в лицо хозяина. Всё как всегда. Да не всё.
- Всё хорошо, малыш, - спуская ноги с кровати, Келлах потрепал пса по загривку. Тому, впрочем, такого уверения вполне хватило. В отличие от самого Келлаха, который с задумчивым видом застыл посреди своей комнаты.

Ему удалось объяснить управляющей верхушке клиники необходимость обряда над Скаа, он даже неожиданно для себя заручился поддержкой родителей девушки - всё было сделано правильно, но что-то всё равно не давало покоя. Он позвонил Сколи, надеясь на какой-то совет, но внезапно не получил никакого ответа. Кажется, в этот раз справляться со всем целиком и полностью ему предстояло самому.
Ниван ждал его в соборе уже в семь часов утра - за два часа до утренней мессы. Келлах исповедовался долго. Словно пытался вспомнить каждое своё малейшее прегрешение, стараясь очистить душу полностью, освободиться от неверия в собственные силы, от сомнений в правильности своих действий, от непонимания происходящего.
- Я просил другого! - плюнула скрипом дверцы конфессионала ему в спину гулкая тишина ещё спящего собора.
- Ты справишься, - мягко коснулась его локтя ладонь епископа. - Я буду молиться за вас здесь.
Келлах скорее просто почувствовал, чем осознал на самом деле, как по его губам скользнула лёгкая благодарная улыбка - если Ниван за него, значит всё будет в порядке, насколько вообще всё может быть в порядке в вопросе, в реальной угрозе которого большая часть мира всё ещё сомневается. Как будто не испытывает на себе действия сатаны. Как будто не лжёт, не прелюбодействует, не убивает, не сплетничает, не гневается попусту.
- Помоги мне, Господи, - практически рухнув на колени перед алтарём безмолвно взмолился Келлах, закрывая лицо руками, чувствуя, как шрамы от ран годичной давности царапают кожу. Мысли закружились хороводом - исповедь, хоть и была полной и действительной, не принесла покоя, а словно только сильнее разбередила совесть. Каждый его грех, осознанный или нет, сейчас словно раскалёнными иглами впивался под кожу, не давая покою обосноваться в сердце.
Грегор подошёл практически бесшумно, опустился на колени рядом с Морриганом, отдавая дань поклонения только что выставленным Ниваном на алтаре Святым Дарам, тихо шепнул "пора, отец" чуть склонившись к уху Келлаха.

- Мне нужна будет ваша помощь, доктор О'Ши, - Келлах протянул Падерай небольшую книгу в мягком красном переплёте. - Отец Грегор... - он замялся не зная как объяснить женщине, почему священник, с учётом его явной большей компетенции в вопросе экзорцизма, не может участвовать вместе с ним в обряде. Он вообще не знал, почему ему нужна именно она в качестве ассистента. Не понимал и не мог объяснить, но твёрдо знал, что только она должна быть на месте человека, который будет сдерживать гипотетического демона молитвой. - Я не смогу объяснить всего, - наконец-то честно признался он. - Просто так нужно. Мне нужно, чтобы здесь были именно вы.
Скаа с утра должны были перевести в палату, где у неё не было бы возможности нанести вред себе или окружающим.
- Готовы? - невольно повторив вопрос Падерай, заданный ею несколько дней назад ему самому, Келлах дождался от неё такого же утвердительного кивка и мягко толкнул дверь навстречу неизвестности.

+2

19

Пока Скаа Уилан приходила в сознание, а ее организм очищался от введенных лекарств, сама Падерай погружалась в круговорот разговоров, в необходимости которых была уверена. Не уверена только в том, что именно нужно было говорить. Администрации и попечительскому совету клиники, родителям девушки, медперсоналу. Ей казалось, что начни она уверять всех в том, в чем епископ Морриган, например, был уверен, то ей самой будет приготовлена комната недалеко от Скаа.
Знания доктора О'Ши об экзорцизме нельзя было назвать полными и профессиональными. В кругу психиатров это "явление" вообще старались не затрагивать и не упоминать. В медицине все неизвестное и неизведанное просто называли не до конца исследованным, и полагались на науку будущего, которая вот-вот, совсем скоро сможет объяснить необъяснимое. Психиатры, физиологи, терапевты, хирурги и прочие медики-профессионалы могли выстроить стройную теорию о том, что происходило с пациентом со своей медицинской точки зрения, но только по отдельности. Совокупность того, что происходило с организмом, подпадающим под необходимость проведения экзорцизма - была территорией зыбкой, словно болотная трясина. Никто не хотел ее касаться. Проще было выписывать препараты один за одним, в надежде, что рано или поздно какой-то из них сработает. Нет, врачи вовсе не стремились "зомбировать" пациентов, они искренне старались их вылечить, найти причину заболеваний, но...  Но просто не понимали с какой стороны подойти и откуда начинать. С трудом это признавали, и тем более трудно соглашались на нетривиальные методы лечения. А уж проведение обряда экзорцизма епископом города, как ни крути, к традиционным методам не отнесешь.
За эту неделю Падерай охрипла от попыток убедить главного врача в необходимости и, что самое главное, в безопасности, предстоящего "лечения". И если в первом она сама была стопроцентно уверена, то второе вызывало серьезные опасения. Пришлось ознакомиться с  большим количеством специальной литературы и даже видеозаписей, - спасибо епископу, поделился, чем мог, - чтобы хотя бы поверхностно быть готовой к тому, что их ожидало.
Как ни странно, получить согласие и разрешение родителей мисс Уилан оказалось проще. Они были готовы уцепиться за любой шанс, обещающий их дочери если и не полное выздоровление, то хотя бы объясняющий, что с ней.
Впрочем, Падерай не справилась бы без помощи епископа. Его словам и мнению удалось стать той последней каплей, что переполняет чашу. Клиника разрешила проведение обряда экзорцизма при условии ведения видео и аудио съемки, а также фиксирования состояния Скаа с помощью всей имеющейся в их распоряжении аппаратуры.

С самого утра доктору кусок не лез в горло, ее подташнивало и внезапно настигало головокружение, словно Падерай снова предстояло выдержать экзамен, допускающий к частной практике. По ее лицу разливалась чуть ли не мертвенная бледность, но О'Ши была твердо уверена в правильности того, что им предстояло. Она только не ожидала, что епископ призовет ее в качестве ассистента. Она собиралась отслеживать состояние Скаа, а не читать молитвы из книги, к которой она не обращалась, пожалуй, с самого детства.

Падерай кивнула в ответ на вопрос епископа и переступила порог палаты вслед за ним, сжимая в руках мягкую обложку до побелевших костяшек на пальцах.
[NIC]PADERAU O'SHEA (NPS)[/NIC]
[STA]Всех, кто понял смысл жизни, психиатр принимает вне очереди[/STA]
[AVA]http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/snimok_ekrana_2017-04-14_v_11.43.47.png[/AVA]
[SGN]"Вязы"[/SGN]

Отредактировано Neassa W. Flanagan (2018-11-03 07:37:48)

+2

20

Горло саднит. Слабость разливается по всем мышцам, течет по венам, опускает веки, погружает глубже, глубже, глубже… Слабость капает оттуда, сверху. Её разливают в пластиковые пакеты и доставляют по тонкой прозрачной трубке, металлической игле, которая становится одним целым с телом.
А Голос бушует. Изрыгает проклятья внутри, в самой голове, отдаваясь эхом в черепной коробке. Скаа понимает, что что-то вышло не так, как он хотел. Радуется этому и боится того, что он сделает с ней в гневе.
А потом капельницу убирают. И больше не приносят. И Скаа не знает, кого благодарить, что ей больше не приходится погружаться в этот омерзительно-химический сон, где она слаба.

Дни проходят в бесконечной борьбе. Голос бесится, изматывает. Но без лекарств ему пробиться намного сложнее, хотя часто у него и получается. В такие дни Скаа привязывают к кровати и она может только плевать во всех вокруг, бессвязно бормоча чужим мертвым языком чужие мертвые слова. Доктор О’Ши, отец Морриган, её родители, кто-то еще, кружатся вокруг неё в хороводе. И все приходят к одному: Голос надо выгонять. Это будет тяжело. И если бы это было дитя искорёженного болезнью разума, всё было бы намного проще. Но нет. Он сам по себе. Чужероден и противен всему, что нас окружает. Скаа учится сдерживать его столько, сколько сможет и предупреждать окружающих о новом визите. А ему это не нравится… И тогда стены вокруг неё начинают блестеть кровавыми ручейками и  рушатся, люди покрываются гноящимися язвами и пугают Скаа провалами окровавленных глазниц. И это всё представление только для неё – единственного зрителя на первом ряду пустынного зала. Она рассказывает об этом епископу. Тот велит держаться. «Он пугает, потому что он бессилен перед Богом и знает это». Скаа кивает, стараясь не смотреть, как стул, на котором он сидит, покрывается черной плесенью.

Утром её перевозят в другую палату. Абсолютно пустую. Только стены, пол, потолок и она – единое целое с больничной койкой. Ей и страшно, и не страшно одновременно. Она уверена, что падре выиграет, но не уверена, не проиграет ли она сама.
Когда дверь открывается, она только кивает вошедшим, облизывая враз пересохшие губы.
[AVA]https://b1.filmpro.ru/c/130623.jpg[/AVA]
[NIC]Scathach Whelan (NPC)[/NIC]

+2


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Противостойте ему твердою верою 1Петр 5:9