Irish Republic

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Between the Devil and the Deep Blue Sea


Between the Devil and the Deep Blue Sea

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png
Between the Devil and the Deep Blue Sea

http://terr-mit.ucoz.ru/JURNAL-4/4_Hopper-30-.jpg
картина «Западный мотель» Эдварда Хоппера (1957г.)

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/7d64ae6d/12992859.png

УЧАСТНИКИ
Харриет Макларен | Артур Хантингтон 
ДАТА И МЕСТО
с 6 июля 2018 года, где-то в Ирландии
САММАРИ
I want to cross you off my list
But when you come knocking at my door
Fate seems to give my heart a twist
And I come running back for more...
We're diving in the deep end
We can't turn back again

http://images.vfl.ru/ii/1465680290/2d3d0160/12992858.png

Ella Fitzgerald (или Peggy Lee) - Between The Devil And The Deep Blue Sea
Bonus

+2

2

После таблеток нередко стало возникать ощущение, будто кто-то выключил шипящее радио в мозгу Хантингтона. Раз - и тишина. Больше не надо прислушиваться к шуму, в котором когда-то был омерзительный шёпот и чудились голоса, способные отдать приказы. Больше не надо было пить, чтобы заглушить всё это. Больше никакого разложения. Всё происходившее теперь выглядело полуявью-полусном, тяжёлым, долгим, липким и муторным, какой бывает под утро. Наткнувшись на свой портрет, нарисованный красной губной помадой, Артур увидел в нём только сухого и умного человека. Никакой злости и нервозности скаковой лошади.
Ночью он ушёл из города и на берегу реки выдирал из блокнота исписанные листы. Одни сразу же сгорали в пламени зажигалки, другие манили прочитать их. Но Хантингтон лишь торопливо проводил огнём по краям бумаги. В Килкенни он вернулся обновлённым, не чувствуя, как за спиной тяжёлым парашютом волочится мрак. Больше не было снов, в которых Артур душил подушкой свою жену в первую брачную ночь. Больше не надо было жалеть о том, что рядом нет дедушкиной книги «О раскрытии убийств, замаскированных инсценировками».
Он обнаружил, что стал меньше курить. Но еду по-прежнему приходилось заталкивать в себя силой. Накрыв ладонью чашку с тёплым чаем, Хантингтон размышлял: не записаться ли на приём ещё раз? Ведь теперь должно быть легче. Не придётся выплёвывать из себя слова, не понадобится молчать в ответ на вопросы, кажущиеся слишком личными. Надо просто попросить рецепт на лекарство послабее, которое не будет глушить всё, от аппетита до либидо.
Не это ли состояние испытывали курильщики опиума?
Когда внутри глубокий покой. И не хочется ничего на свете. И та-самая-песня из «Дня сурка» в качестве мелодии будильника уже не вызывает желания расколошматить свою голову об угол прикроватной тумбочки.
До этого дня Артур был уверен, что равнодушие может оставить его только из-за плохих событий, и увольнение в этот список уже не входило.
Хантингтон откинулся на спинку стула в кабинете начальства и не без удовольствия подумал, что от выходного и солнечного тёплого утра его отделяет всего лишь одна мелочь – доклад о смене.
- За прошедшие сутки преступлений не зарегистрировано. Из Уотерфорда прислали ориентировку на человека, подозреваемого в угоне автомобилей, - мутный фоторобот лёг на стол Макларен. Ещё один «Цвет нации», как он саркастически называл портреты с доски "Разыскиваются". Что-то настораживало Артура в облике Харриет. С ней что-то было не так. Он закусил губу изнутри, понимая, что не имеет права задавать вопросы. Даже несмотря на то, что было в мае.
- Да, есть ещё кое-что, - сжав тонкую папку с бумагами в руках, Хантингтон обошёл стол и наклонился к Хэтти, понизив голос:
- Что случилось? У тебя глаза красные.
Он сам удивился тому, что спокойно задал этот вопрос.

Отредактировано Arthur Huntington (2018-07-23 11:53:32)

+1

3

Вечером накануне Макларен уже знала, что будет ночью, и чем все закончится утром. Это как ритуал. Дважды в год, надо пережить. Зимой и летом. Снотворное она принципиально не держала у себя с некоторых пор, хотя было нужно спуститься в аптеку, пока та еще работала. Но Макрарен упрямилась, спорила с пустотой, а потом тихо легла в постель и невидяще смотрела в потолок до рассвета.
За час до звонка будильника нервы Харриет не выдержали – она разрыдалась, громко, по-детски, глупо и безнадежно. Потом уткнулась в подушку и затихла. Поднялась по звонку, приблизила лицо к зеркалу, чертыхнулась и пошла на кухню – делать картофельную маску.
Помогло мало – глаза ее выдавали, но Макрарен засчитала себе попытку. Она долго делала макияж, рискуя опоздать на работу, и как будто наперекор сегодняшней бессонной ночи, особенно выделила глаза, а губы – о них забыла.

В участке суперинтендант первым делом заварила крепчайший кофе и выпила подряд две чашки. Почувствовала себя человеком, и решила, что пора работать. Ей было нужно, чтобы эти сутки прошли быстрее, и одновременно она не хотела этого. Макларен сама не знала, как выразить то, что кипит в ней, давит, разламывает ее надвое, и как избавиться. Так было каждый раз, когда календарь напоминал о Джошуа. День его дежурства и день их свадьбы. Два раза в год. Надо пережить, миссис Макларен, это приказ.

Хантингтон вошел, сдал дежурство, а она украдкой рассматривала его, пользуясь тем, что Артур не смотрит в ее сторону.
Чувствовала, как отпускает ее кошмар – неохотно, ворча голодным зверем. Интересно, думала Харриет, какая связь? Никакой. Он даже не знает.
Хантингтон выполнил обещание, которое дал ей в мае, она была в курсе, потому что хотела.

Результат ее не то чтобы радовал, но успокаивал точно.
Еще немного усилий – и у него все должно встать на свои места. Только бы не бросил на середине, сам себя не бросил.

… Она не ожидала, совсем не ожидала. Вздрогнула, и отвела взгляд в сторону. Помолчала. Решила сказать. Почему нет? Он хочет знать – пусть знает.
- Сегодня день моей свадьбы, Артур. Я не спала ночью, как обычно в такие дни. Хочу, чтобы он скорее прошел. Чувствую себя так, будто не Джошуа умер, а я.
Харриет говорила буднично,  просто отвечала на вопрос. Хантингон не скажет никому, к чему волноваться.
- Плохо, но ничего такого, от чего надо впадать  в панику. Я переживу. Спасибо, что спросил.

Отредактировано Harriet McLaren (2018-07-23 01:27:34)

+1

4

Он исподлобья посмотрел на жалюзи, вместе со стеклом отделявшие кабинет начальства от всего отдела. Там шевелилась новая смена и больше всех шумел чайник, но к Макларен никто не шёл. Артур решил, что это к лучшему: третий, как известно, лишний. Причём неважно, расскажет ли Харриет или выгонит из кабинета - всё это лучше делать без свидетелей.
Он затаил дыхание, смотря на её ладонь. Эта женщина так близко, достаточно просто поднять руку и можно сразу коснуться затылка, запустить пальцы в волосы и неспешно гладить этот тёмный шёлк... Вот чёрт! Хантингтон опять думал не о том. Но замечал, что это становилось нормальным, естественным, закономерным. Сегодня Артур долго не мог уснуть, вспоминая смех Хэтти, думая, с кем она сейчас, и ворочался на раскладушке в комнате отдыха, пока неподалёку не послышалось сонное мужское ворчание: "Кому там клопы спать не дают?"
Его частыми спутниками стали неотступная мысль о том, скольких эта женщина любила в прошлом, и чувство смутной ревности к этим "скольким". Не это ли симптом любви по мнению одного из классиков?
Не поэтому ли её слова звучат особенно больно? Каждое как хлёсткая пощёчина.
День свадьбы: раз - и щека горит после удара.
Чувствую, будто умерла я: два, до звона в ушах.
Заведя руки за спину, Хантингтон сжал ладонь в кулак, но вежливо опустил взгляд. В сердце словно возник раскат грома, взрывной волной докатившийся до стенок этого органа. Должно быть, в прошлом году у него был выходной в этот день.
"Артур, ты что, ревнуешь к покойнику?"
Что ж, спасибо за честность, мэм. Можно немного почувствовать себя Робертом Дадли подле королевы Елизаветы.
А в прошлом месяце он был сэром Фрэнсисом Дрейком. Весь участок смотрел на Артура с такими же восхищением и восторгом, как смотрели на этого пирата, когда выяснилось, сколько сокровищ он добыл и что за вещь под названием "картофель" привёз из далёких земель. На этот раз для подвига надо было почистить всё немногочисленное оружие перед проверкой из Дублина. С разрешения начальства и коллег он несколько часов просидел в оружейной комнате, результаты своей работы проверяя так, как это могли бы сделать самые отпетые маразматики-шизофреники: проводя белым платком по каждому пистолету. Хантингтон уже столкнулся с таким психом в Белфасте и доказывал, что платок никогда не будет кипенно-белым из-за того, что смазка на оружии есть всегда, даже сразу после заводской сборки. Хорошо, что второй проверяющий оказался более понятливым.
А эти из Дублина словно не ожидали такого хорошего результата для глуши. Нарелаксировавшийся до нирваны Артур исчез на перекур, не желая слышать похвалу от Шефа. Мягкой улыбки Макларен и одного-единственного "Спасибо" было более чем достаточно.
А теперь... Что же делать теперь? Купить для неё самый вкусный кофе? Какая глупость. Она, кажется, любит горячий шоколад... Нет, ещё большая глупость. Горячий шоколад любила Хэтти. А вкус миссис Макларен мог измениться совсем в другую сторону.
- Вот как... - голос был ровный, но в мыслях Артур взмолился только об одном: чтобы Харриет посмотрела ему в глаза, отвечая на вопрос. - Что я могу сделать для тебя?

Отредактировано Arthur Huntington (2018-07-30 18:33:02)

+1

5

— Значит, рассказывать дальше?
— Если… если хотите… Но воспоминания мучительны для вас.
— А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу?
/ Э.Войнич "Овод"/

Она ответила, услышала себя, и поразилась - так безжизненно, без эмоций, никак  звучал голос.
Ей всего 36. У нее хорошая работа.

В феврале, отметив очередную годовщину своего вдовства, Хетти под утро поняла, что Джошуа был единственным, кто ее любил, с того дня, как она сбежала из дома, оставив позади прошлую жизнь. Разве что дядя Хэнк, но это другой разговор.
Любил - и все равно бросил ее здесь, а сам ушел. Как он мог?! В тот день он не должен был работать. Виновато покачал головой: "Прости, у Тома проблемы в семье, что-то срочное, просил подменить. Я скоро. Не заметишь, как время пройдет".  Поцеловал ее, как девочку, в щеку, и ушел.

Машину вызвала женщина, у которой начались преждевременные роды. Супруг роженицы должен был вот-вот вернуться. Первые роды. Она запаниковала и вызвала парамедиков. Пока машина доехала до места, оказалось, что ребенок уже родился, и счастливый папаша не стал дожидаться помощи - отвез обоих в госпиталь сам. Впоследствии, при разбирательстве, вызов ложным не признали. Случайность.

Случайность - плюсовая температура, моросящий дождь, скользкое дорожное покрытие. Случайность, что машина удержалась, не перевернулась, и все остались живы. Только Джошуа. Он, смеясь, называл себя выдающимся неудачником: "если летит с крыши кирпич, то это - на мою голову".
- Я еще и выдающийся везунчик, потому что на тебе женат, миссис Макларен.

У нее была хроническая депрессия, Харриет прекрасно знала, и смирилась - с этим живут, есть хорошие медикаменты, поддерживающие психику в равновесии, главное - не запускать себя.

Все было неверно, и врать уже не получалось даже собственной совести.
Еда, книги, мужчины, секс, телепередачи, шоппинг - все виделось ей глупой, пустой попыткой выжить. Попытка была обречена на провал с самого начала, ибо все мы не вечны. Мысль укоренилась у нее в мозгу, она была правильной, в сущности. Раз так, то к чему вся эта суета, думала Макларен.

Вот теперь рядом с ней стоял старший инспектор Хантингтон. Артур Хантингтон. Ее Артур, сокровище из наглухо запертого тайника с потерянным ключом. Ему было не все равно, почему у Хэтти красные глаза, он волновался за нее. Что означало только одно: всё настолько ужасно.

Хэтти почувствовала страх, панику, безнадежность.  Её схватил монстр, и тащит на дно, в глубину. Надежды нет, Хэтти. Смирись.

- Поцелуй меня, Артур, пожалуйста, помоги мне. Я не хочу. Умирать.
Она глубоко вздохнула, и посмотрела ему прямо в лицо.
[AVA]https://i.imgur.com/OTKZSlSm.jpg[/AVA]

Отредактировано Harriet McLaren (2018-08-01 07:47:16)

+1

6

Если на очередной ночной прогулке из-за бессонницы пытаться выкинуть все мысли из головы, то попутно можно обнаружить, что ноги как заколдованные несут к дому одной женщины. Он заставлял себя остановиться и держаться подальше от дома Харриет. Нет, нельзя смотреть, горит ли свет в окнах. Ни одним глазом. До сих пор считалось, что у неё всё хорошо и эту гармонию Артур не имеет права нарушать как брошенный бывший. Только как подчинённый, с новостью о жестоком убийстве нескольких лиц.
Если когда-то он отсчитывал часы до окончания её рабочего дня, то со временем понял, что стал высчитывать количество смен в месяц. Количество дней, когда предстоит видеть Харриет. Количество часов, когда часть его суток совпадёт с её будничными восемью часами. И самым интересным открытием наблюдений стало то, что Артур перестал думать об этих встречах с негативом. Он стал их ждать.
Без малейшего сомнения Хантингтон склонился над сидящей в кресле Макларен, беря её лицо в ладони и вовлекая в поцелуй. Не жадный, не грубый, но достаточно крепкий, словно пытаясь им выразить: она не одна, она услышана и будет спасена. От её близости в мозгу стали проявляться будоражащие кровь картины о том, как утешить эту вдову и можно прямо здесь, на диване в кабинете. Главное: не забыть запереть дверь... Но Артур мысленно дал себе пощёчину, чтобы выбить из головы эти картинки, и оторвался от губ Хэтти.
Это не тот метод. Нельзя совершать такую ошибку и попирать все хорошие чувства, какие могли быть у этой женщины к нему. Могли быть. Хантингтон не питал ни единой надежды, продолжая убеждать себя, что поцелуй в мае не более чем помутнение сознания, а просьба Харриет - не забота неравнодушной женщины, а рекомендация начальника.
Сейчас Макларен доверяла ему, а доверие - слишком хрупкая ваза: можно разбить и склеить, но прежней она уже не будет. В конце концов, у Харриет скоро должно начаться обычное пятничное совещание с другими руководителями...
Он скользил взглядом по самому прекрасному лицу, а мысли хладнокровно выстраивались в план действий. Когда-то этот способ помог Хэтти Макмиллан, так почему бы не попробовать ещё раз? Поцелуй словно стал самой важной деталью пазла, которые Хантингтон любил собирать в детстве. Не меньше тысячи элементов, пожалуйста!
- Хэтти, - Артур зашептал без остановки, продолжая держать лицо в ладонях и поглаживая большим пальцем её щёку, - Хэтти, послушай меня. Иди по нашей улице на юг, до самого перекрёстка с Колледж-роуд. Там я буду тебя ждать. Я достану машину и увезу тебя отсюда, слышишь? - уже прижавшись щекой к щеке, Хантингтон продолжал шептать. - Сообщи, если сможешь уйти пораньше. Машина всё равно будет готова... Тебе надо уехать из Килкенни.
Без ощущения её губ снова становилось невыносимо, но Артур всё же удержался от нового поцелуя и немного отстранился.

+1

7

Как во сне: внезапная истерика, напоминающая первые признаки паранойи, он бережно прикасается к лицу, целует, не удивляясь, не переспрашивая.
Хантингтон хорошо понимал ее, до того, как…как все у них случилось плохо. Лучший друг, лучший мужчина на свете, лучший, лучший.
Прижимаясь к нему лицом, и чувствуя кожей его пульс, она успокаивалась. Паническая атака прошла. Отчаянно не хотелось его отпускать, но последний рабочий день недели требовал свое – совещание прежде всего, потом пройтись по записям. Наверняка есть что-то срочное на сегодня.

«Хэтти».
Макларен улыбнулась, расслабилась окончательно, соображая, как ему ответить, чтобы не обидеть. Это Артур. Он и через 30 лет таким будет, горячим романтиком. Додуматься до похищения супернитенданта Килкенни в разгар рабочего дня мог только Хантингтон.
Хэтти протянула руку и ласково погладила его по щеке, по макушке, а улыбку с лица согнать все не удавалось.

- У меня совещание, ты же знаешь, не могу. После. Машина у Колледж-роуд, отличная идея, да, я позвоню. Не знаю, что сказать, чтобы ты понял – мне сейчас хорошо, я чувствую себя почти счастливой. Волшебник ты мой. Иди, Артур. Да, помню, Колледж-роуд.

…Совещание закончилось, шум в кабинете затих, остались только она и мысли. «Колледж-роуд, я буду тебя ждать, Колледж-роуд », - настойчивости ее подсознания можно было позавидовать.
Заглянула в записи. Дублин ее сегодня домогаться не будет, судя по ним. Остальное можно отложить.
Да почему нет?! Он говорит правду – Килкенни сейчас выглядит как склеп для одного суперинтенданта. Ей нужна помощь Артура, самой не справиться, таблетки – не панацея,  и чем дальше, тем дела идут хуже.

Она вышла, предупредила, чтобы не ждали до конца дня и пожелала всем хорошо провести выходные. У начальника свои преимущества – не надо объясняться с подчиненными и объяснять им в деталях причины действий, достаточно пары веских фраз на тему работы.
Хэтти спиной почувствовала еле сдерживаемый ликующий гул, стоя у выхода.
Человечество удалось частично сделать счастливым. День прошел не зря.

Она медленно, выбирая окольные пути, пошла домой. Нужно было додумать и решиться.
Дома Хетти сложила в сумку самое необходимое, захотела надеть платье и поняла, что у нее мало платьев, по сравнению с рабочей одеждой и брючными комплектами. Почему-то ее это расстроило.

Надев светлое с редким цветочным узором, Хэтти тщательно проверила пуговицы впереди – нет, показалось, пришиты крепко, набросила на плечи джинсовую куртку, ассоциирующуюся у нее с блюзами Би Би Кинга, подхватила сумку, и вышла.

Вернулась к исходной точке, прошла мимо участка и направилась до перекрёстка с Колледж-роуд.

Если машины там не будет, значит, они оба ошиблись.

Отредактировано Harriet McLaren (2018-08-02 10:59:11)

+1

8

- Обязательно дай знать, когда сможешь уйти с работы, - Артур повторил напоминание, бережно прижав её ладонь к своей щеке. Когда Харриет гладила его по голове, искорки удовольствия снова россыпью прыгали по позвонкам. Но Хантингтон подавил невольную улыбку, забрал папку, листок с фотороботом, пробормотал "Доброго дня, мэм" и вышел из кабинета, ни разу не обернувшись.
Закрыв дверь, он остановился. А потом нервно сглотнул.
Господи. Что за... Как можно? Целоваться с начальством на рабочем месте. Как он до этого дошёл?!
Налив в чашку воды из чайника, Артур сделал большой глоток и поморщился - горячая.
Господи, да что эта женщина с ним делает? Что это за магия?
- Я бы весь этот паноптикум отнёс вниз, - проворчал он, прикрепляя фоторобот к доске, - пусть дежурный смотрит. Что скажешь, Шэм?
Услышав своё имя, стоявший рядом пёс завилял хвостом.
- За булочками я с тобой не пойду. Мне домой пора, - почесав собаку за ухом, Хантингтон бросил взгляд на свой стол и кивнул людям на прощание.
На улице глубоко вдохнул уже тёплый утренний воздух, говоривший о том, что день будет жарким для Ирландии, и потом посмотрел на облака. Да, так и есть.
Право слово, прямо солнечный удар какой-то. Затемнение сознания. Раздвоение личности. Как ещё можно объяснить эту выходку? Нельзя позволять себе безрассудство, оно может привести к краху. Ярко-красные розы цвели над изгородью одного из домов.
Артур скептично подумал, что волшебник из него хуже, чем ангел-хранитель, то есть вообще никакой.
Один такой уже пытался спасти женщину и все мы знаем, чем это закончилось. Достаточно открыть книгу... у кого же это было? Хемингуэя? Ремарка? У Сент-Экзюпери вроде тоже был похожий сюжет.
Надо быть готовым к тому, что не оправдает её ожиданий. Но всё-таки он это сделает. А если она испугается или включит здравомыслие первой и не придёт, останется только посмеяться над собой и поехать одному куда-нибудь развеяться.
Открыв банку купленной по пути  Sanpellegrino Limonata, Артур сделал большой глоток и чуть улыбнулся от удовольствия. На секунду показалось, что к холодной минералке с лимонным соком добавился привкус металла. Во рту появился вяжущий привкус, но это было что надо. Времени было немного - он уверенным шагом направлялся в знакомый центр, уже несколько раз дававший автомобиль в аренду. Любимая Ауди на месте? Что ж, неплохо. Собрав в стопку всю рекламу туров по Ирландии, Хантингтон пролистнул её, подумав, не убрать ли подальше всю эту макулатуру, но потом положил в угол приборной панели, решив, что пусть Хэтти посмотрит, если захочет занять себя в пути. Всё-таки час ехать.
В квартире, уже немного нагретой солнцем, резко потянуло в сон. Артур потёр ладонью глаза и отправился на кухню, вяло пытаясь вспомнить, в каком шкафу стоит термос. Нажав на кнопку чайника, он широко зевнул и меланхолично заметил, что как-то незаметно, но суточные смены стали сказываться на здоровье. В Белфасте звание старшего инспектора давало более пригодный для жизни режим, хоть и до предела заполненный изматывающей рутиной. Но всё это до тех пор, пока очередной диссидент не будет найден мёртвым.
Плеснув кипяток в термос, Хантингтон подождал несколько секунд, потом вылил воду и насыпал чай сорта «ассам», залив его кипятком. Включив несколько будильников на звонок через час, он добрёл до кровати и почти сразу же провалился в сон.
«Она ждёт».
Эта мысль разбудила разум лучше звонков, но Артур ещё несколько минут лежал на кровати. Один раз он набрал номер Макларен, ответом были долгие гудки.
Чуть тёплый душ, чашка чёрного растворимого кофе, выбор рубашки из ткани полегче, и ещё один звонок. Хэтти снова не отвечала. Сунув телефон в задний карман светлых брюк, Артур посмотрел на часы. Если предположить, что она забудет позвонить, какие будут варианты развития событий? Уходит домой сразу после совещания. Добавить к этому время на сборы и дорогу – значит, ему тоже пора выходить из дома.
Уходит домой ещё через пару часов работы.
Работает полный день. Но в таком случае она точно вспомнит о звонке.
Заворачивая бутерброды с сыром и колбасой в фольгу, Хантингтон решил съездить на место сейчас. Если Хэтти там нет, он ничего не потеряет.
Если она уже на месте, а он не приедет, то Артур себе этого не простит.
Бросив еду и термос на заднее сиденье, заметил, что не горит желанием проверить эту машину на взрывчатку. Как будто таблетки заглушили паранойю. Сев за руль, он перечислил про себя все основные места, куда можно заложить бомбу - не стоит забывать, что однажды придётся вернуться в Белфаст.
Хантингтон выискивал среди десятков людей на улицах её фигуру, а когда наконец увидел, сердце забилось чаще и нога нажала на педаль тормоза.
- Харриет! - опустив окно, он негромко окликнул женщину. - Садись, если ещё не раздумала ехать.

+1

9

Она, все-таки, соврала ему. Маленький противный червяк, которого философы громко именуют «Червь сомнения» грыз  Макларен до последнего. Она не собиралась звонить Хантингтону, просто вышла из дому и направилась к Колледж-роуд. Зачем беспокоить судьбу по телефону. Та и так знает, что делать.
Харриет шла, а ей хотелось лететь. Она вспомнила ту безумную выходку с поцелуем в мае, и поняла, что сейчас чувствует то же самое. Хантингтон – это гипноз. Хантингтон – это Хантингтон. Чтобы она отказалась от поездки? Да ни за что. Лишь бы он был на этом перекрестке. Лучше безумствовать так, чем медленно сходить с ума по ночам в компании призраков прошлого. С нее хватит.
Сердце остановилось, потом понеслось обгонять секунды. Хорошо, что до машины всего несколько шагов. Непослушными пальцами она открыла дверцу Ауди, и села.

- С какой стати. Мне в самом деле нужно было уехать. Ушла сразу после совещания.
В салоне было уютно. Хэтти как-то сразу расслабилась, успокоилась. Посмотрела на него в профиль.
- Замри.
Макларен осторожно сняла с его виска какого-то смелого представителя насекомых, и умиротворенно выдохнула. Посмотрела на Хантингтона снова, и почувствовала радостную, светлую нежность, даже к этой букашке, что щекотала ей ладонь.
Харриет осторожно выпустила «исследователя» в открытое окно автомобиля, и повернулась к Артуру.

О чем она думала? Впервые за долгое время – ни о чем. Уткнувшись лицом в плечо мужчине, вдыхала его запах, и улыбалась.

- Куда мы едем?
Наверное, их кто-то из горожан мог увидеть их вместе. Но в жизни бывают такие моменты, когда хочется дышать глубоко, ничего вокруг не замечая.

Отредактировано Harriet McLaren (2018-12-12 22:17:08)

+1

10

Как только дверь закрывается, он давит на газ и выруливает на шоссе, ведущее из города. Иногда стоит пренебречь некоторыми церемониями и обойтись без всех этих "вышел из машины - открыл дверь перед пассажиркой - при необходимости помог сесть - закрыл дверь - обошёл машину спереди - сел за руль". Когда-то причиной этому была вероятность быть застуканными друзьями семьи Макмиллан. Теперь... Во-первых, долг по кодексу джентльмена предписывал беречь репутацию дамы. За время проведения такого ритуала кто-нибудь в пабе на углу или в домах поблизости увидит их вдвоём, в удивлении скажет "ну ни хрена себе" и завтра об этом будет сплетничать весь район, а то и город. Во-вторых, не стоит забывать о себе. Кто знает, чем этот поступок может обернуться для карьеры? Всё, что было ясно: он делает что должно, а там будь что будет.
- Мм? - её прикосновение к виску совсем невесомое, но такое приятное. Как тёплый воздух. - Что это было?
Он бросил взгляд на панель. Стрелка спидометра держалась на пределе разрешённой законом скорости. На секунду сверкнул задом знак "Добро пожаловать в графство Килкенни".
Происходящее начинало казаться послеполуденным сном, немного ленивым, безмятежным и почти бесконечным как поля и холмы за окном. И в этом сне всё так, как должно быть: летнее тепло, ровная дорога, хороший автомобиль, но главное - Хэтти рядом. От того, как она уткнулась в плечо, Артур с силой закусил губу изнутри.
Если сегодняшнее лекарство не поможет и ему, придётся запереться и в кромешной темноте квартиры слушать классику. Включить какую-нибудь большую оперу, чтобы не отвлекаться и ни на секунду не вспоминать, что осколки старого мира снова соединяются.
А пока сердце трещало по швам.
Пожалуй, есть доля правды в словах тех, кто считает, что наша жизнь - это дорога. Или даже роуд-муви. Такое же движение из одной точки в другую, с испытаниями, попутчиками, иногда с добавлением секса и наркотиков. И для этого не обязательно по-американски мчаться через всю страну, можно по-европейски остаться на одном месте и всё равно пройти свою милю.
- Куда мы едем? – повторил он, легко усмехнувшись, - На восток. В тех путеводителях это место наверняка упомянуто.
На самом верхнем красовалась надпись "Что делать, если вы путешествуете по Ирландии автомобилем?". Артур предположил ответ: "Бросить машину и пойти в паб". Там вы встретите экскурсоводов, фольклористов, попутчиков, водителей и, может быть, утром окажетесь в Голуэе, сев пить в Дублине и собираясь в Корк. Он бросил взгляд на Харриет и понял, что пока не в состоянии говорить о чём-либо. Только перекинуться парой ничего не значащих фраз о погоде. Встречаться с ней взглядом - нельзя. Гладить её по руке - нельзя. И горечь даже от этих мелочей кажется медленно убивающим ядом.
Хантингтон немного прибавляет громкость радио и проезжает на последние секунды зелёного света светофоров перекрёсток мелкого городка. Дальше становится проще, потому что извилистая и узкая дорога снова отвлекает на себя всё внимание, пока за очередным поворотом синева не обрушивается в двойном размере: небом и морем.
- Мы на месте.
Припарковавшись на обочине пустынной дороги, он бросил взгляд на безлюдный песчаный пляж, потом открыл дверь перед Макларен.
- Ты давно видела море?

+1

11

Макларен редко бывала на побережье. Впервые ее повез туда дядя Хэнк, как только Харриет появилась в Темплморе, сама не своя. При первой возможности посадил ее в свое старенькое авто и они отправились «дышать свежим воздухом», как выражался крестный.
Последний приезд случился еще до перевода Хантингтона в Килкенни. Харриет была здесь со Стивеном и его маленькой шумной дочкой, а потом они расстались.
Море для нее незаметно начало ассоциироваться с потерями – давними и не очень.
Да и смотреть было особенно не на что здесь. Песок и вода.
Теперь все изменилось, все было не так. Килкенни, населенный ее призраками, проблемами, работой, остался позади.
Она восторженно смотрела на синеву, заполнившую все вокруг, кроме узкой полоски песка, на котором стояли ее ноги, и как будто парила, парила в воздухе вместе с этим песком.
Ее глаза, обычно спокойные, серые, теперь тоже стали синими. Харриет знала такую особенность радужки глаз – иногда они вбирали в себя краски чистого неба, обычно когда день был солнечным и светлым.

День,  на самом деле, выдался не просто солнечным, но даже жарким. Хэтти  вышла из машины прямо в куртке – под солнечные лучи.

Постояла немного на песке, бросила лишнюю одежду под ноги, и села у кромки воды.
Летние легкие туфли тоже были не к месту.
Хэтти сняла и их, небрежно бросив неподалеку.
- Очень давно я видела море, Артур. Еще до твоего приезда в Килкенни. А здесь так хорошо, оказывается.
Макларен обернулась, посмотрела на своего «волшебника», нарочно строго:
- Ты почему не предупредил? Ничего у меня нет, переодеться, буду смотреть на тебя и завидовать с берега, когда пойдешь купаться.

Она сказала это с молчаливой покорностью судьбе, и тут же прикрыла губы ладонью – скрыть улыбку.  Долго играть роль строгой начальницы обстановка не располагала совсем.
В конце-концов, Хэтти переместила куртку под голову, и легла, радуясь, что в кармане верхней одежды нашелся футляр с летними очками.
- Что ты решил? К вечеру едем обратно? У тебя график.
[AVA]https://i.imgur.com/C0ih5DZ.jpg[/AVA]

Отредактировано Harriet McLaren (2018-12-19 22:47:08)

+1

12

Выйдя из машины, Артур подкатал чуть ниже локтя сползший рукав рубашки. В прочитанной им книге одного антрополога это называлось «классовым водоразделом»: англичане низших слоёв общества закатывают рукава выше локтя, высшие делают так только в одном случае – решив покопаться в саду. Впрочем, и так хорошо.
Хантингтон вдохнул свежий, чуть солёный воздух и понял, что соскучился по большой воде. Англичане всё-таки люди моря. Оно было рядом всегда: в Халле, в Абердине, в Белфасте, даже в Лондоне, когда вместе с соседскими мальчишками бегал в заброшенные доки. Можно быть вдалеке от моря, но всё равно оно давало о себе знать по радио прогнозом погоды для судоходства. Это целый национальный обычай: слушать о том, что "Западный юго-западный три-четыре, на севере усиление до пяти" и знать, что речь идёт о ветре. В Килкенни такого нет, а для Хантингтона прослушивание этого прогноза тоже было ритуалом. Настроиться на нужную волну - напрячь слух на словах "А теперь прогноз походы для судоходства" - с удовлетворением мысленно отметить, что всё по-прежнему и, значит, всё в порядке.
Артур медленно дошёл до кромки воды и опустил взгляд, смотря, как волны почти касаются подошв замшевых дезертов.
- Не расстраивайтесь, мэм, - он усмехнулся половиной рта, - я тоже ничего не взял.
Прикрыв глаза от солнца ладонью, Хантингтон осмотрелся, предположив погоду на ближайшие дни по облакам. Умение, которому он научился ещё в детстве, всё ещё не подводило. Пропитанные солнечным светом, застывшие облака на горизонте означали, что в Ирландии наконец нормальное лето.
- Мы вернёмся в Килкенни в любой момент, когда вы пожелаете, - посмотрев на Харриет, Артур сразу же отвёл взгляд в сторону моря, - У меня нет графика, официальный отпуск с понедельника, а на самом деле уже начался. Я скоро вернусь.
Он побрёл обратно к машине.
Эти чёртовы пуговицы спереди на платье, что так и манят расстегнуть их. Эти тёплые колени и бёдра, скрытые под лепестками цветов на подоле. Прочь из мыслей, прочь!
Хантингтон чуть не стукнул кулаком по обивке, потом запихнул портсигар и зажигалку в карман и забрал термос. Надо смотреть на море. Надо не думать о Макларен как о вроде бы свободной женщине. Сев на тёплый песок на расстояние вытянутой руки от Харриет, он протянул ноги.
- Самая скучная пляжная вечеринка объявляется открытой, - произнеся эти слова с усмешкой, Артур поднял термос. - Хотите чаю?

+1

13

Харриет не ответила. Развивать тему наличия или отсутствия купальных костюмов в беседе с сотрудником – последнее, что ей хотелось. Особенно с Хантингтоном.
Макларен не меняла позу до тех пор, пока он ни повернулся спиной, чтобы идти к машине. Быстро приподнявшись на локте, Хэтти смотрела как он удаляется, возится у авто, достает что-то, потом собирается назад.
Прикрываться стеклами очков больше не было желания. Она снова резко села, держась за горизонт взглядом. Волны заигрывали с женщиной на берегу, убегали прочь и вновь возвращались, как будто у нее была власть приказывать им.
Хэтти казалость, что времени прошло много – столько мыслей сразу закружились в голове, сердце застыло на половине удара - она поняла.
У Хантингтона отпуск. Хэтти так много переживала и суетилась в последнее время, что факт, который Макларен должна была определенно знать, прошел мимо, как в тумане.
Ему не нужно на службу. Харриет нервно сжала ладонь в кулак и прикусила его зубами. Решить все спокойно для себя, а он пусть как хочет - необходимость. Хотя какое тут спокойствие, если все слишком просто сейчас: или-или.
Она обернулась через плечо: Хантингтон был уже близко. Успела отодвинуться от воды, медленно выдохнуть, пока он садился рядом. Опустить ладони на горячий песок.
До бесконечности можно себе врать, но он скоро уедет в Белфаст. Уже сейчас она думала, как переживет эту катастрофу, эти обломки.

Целых два дня, Хантингтон привез ее сюда. Все слишком просто, даже сегодняшний поцелуй.

Она посмотрела на его руки. Рубашка с аккуратно закатанными рукавами, обнаженная кожа, пальцы к пальцам, когда Хэтти тоже потянулась к термосу. В этом было что-то интимное, призывающее воспоминания, из другой жизни, где им было хорошо, и они были очень счастливы.
Столько откровенности.

Сопротивление бесполезно, Макларен. Как прыжок с парашютом, только хуже – никакой страховки, свободное падение.
- Да, хочу. Я хочу здесь остаться.

***
Кольцо Джошуа лежало дома, запертое в шкатулке для драгоценностей. Харриет сняла его перед тем, как принять душ, и больше надевать не стала. Нельзя жить прошлым всю жизнь.

Отредактировано Harriet McLaren (2019-01-11 02:43:33)

+1

14

А ещё надо помнить, что Макларен его начальница. И пусть Хантингтон в Килкенни вроде независимой переменной, со званием, отсутствующим в Гарде, но полномочиями северян, действующими на юге, пусть однажды Белфаст призовёт к себе – нельзя переступать границу.
Но всего один взгляд на Харриет и Артур начисто забыл о своём намерении налить чай, замерев с крышкой термоса в руке. Все мысли ящерицами юркнули куда-то в песок. Он забыл, что тоже хотел выпить чай. Забыл про Белфаст. Забыл про работу. Про всех людей забыл. Шум моря пропал вместе с противным криком чаек. Время остановилось. Море и ветер словно сняли повязку с глаз Хантингтона.
Повзрослевшая Хэтти Макмиллан смотрела на него и тянула к нему руку.
Артур почувствовал себя на самом краю бездны, в одном шаге от провала, и в какую-то долю секунды осознал, что уже падает, если всё, что видит - это её лицо. Совершенное и как будто не поддавшееся времени, с глазами цвета моря, с омутами в зрачках и самыми нежными губами, влекущими и обещающими самые незабываемые поцелуи. В другую долю секунды он понял, что не просто падает, а скорее летит метеором к земле, если всё, что помнит - как бьётся её сердце у его груди и какое упругое её тело под одеждой. По венам Хантингтона как по разлитому бензину полыхнул неугасимый огонь желания снова прижать Макларен к себе, узнать, что она хочет остаться в кольце его объятий, а не только на этом пустынном краю земли.
Термос с неоткрученной пробкой и крышка бесшумно выпали из рук на песок. Пальцы к пальцам - как магнитом. По закону неведомого притяжения он накрыл её ладонь своей, ощутив жар и отсутствие кольца, вонзавшегося в кожу и разум.
- Харриет… - почти беззвучно зашептали губы.
Артур притянул Хэтти к себе, обняв одной рукой за плечи. И последнее, что отчётливо запомнилось: её запрокинутая голова. Невыразимо прекрасное лицо, подставленное уже не солнечным лучам, а мужским губам.
И он поцеловал её так крепко, что песок показался зыбким. Чуть укусил за нижнюю губу, словно желая убедиться, что эта женщина действительно существует. Та самая. Не сон, не майский призрак. Хантингтон прижимал её к себе, но этих объятий и поцелуя было мало. Жажда уже давно охватила его.

Отредактировано Arthur Huntington (2019-01-13 01:59:29)

+1

15

Он был такой один. Первый, единственный лучший, еще полжизни назад она это знала, девочкой. Хэтти не мечтала о прекрасном принце – существовал Хантингтон, ворчун, скептик, упрямый мальчишка, с которым Макмиллан могла быть собой. Он потрясающе любил ее: глубоко и по-взрослому. Не как мальчик, а как мужчина, еще тогда.
Зачем, за что, кто их проклял, и почему она не могла отделаться от чувства вины все годы врозь, не могла общаться с семьей. Мать и отец были так рады, когда это случилось.

Сколько раз она изменяла своим мужчинам с ним в мыслях – а те ничего не знали.
Сколько раз снился ей этот день – а наутро Харриет заставляла себя забыть.

Женщина была так счастлива именно в эту минуту, и пропади пропадом хоть весь остальной мир. Исчезали призраки прошлого, ее сомнения, всё, всё, всё, осталось в Килкенни.
Хэтти упрекала его только в одном, и отрываясь ненадолго от его губ, чтобы глотнуть воздуха, шептала:
- Артур, мальчик мой дорогой … обними меня.
Снова глубокий вдох, так, что кружится голова.
- Почему так долго, почему?
Харриет на самом деле не могла понять. Казалось, каждый раз, встречаясь с ним, она выдает себя с головой, а он действительно давно этого хотел – женщину разве обманешь.

Она судорожно пытается снять ненавистную одежду с него, с себя, и снова страх, что ничего не выйдет, как тогда, в мае. Помешает одна – единственная пуговица, он снова скажет, что вызовет ей такси. Бред.
Макларен чувствует как дрожит все тело, напряженное до кончиков волос, наэлектризованное так, что невозможно думать, только прижиматься к нему сильнее. Так легче, так правильно.
В маленькой сумочке, в машине, на дне большой дорожной сумки, среди кучи женских безделушек, лежит, кажется, с первого грехопадения, упаковка средств защиты от нежелательных последствий. Игривого розового цвета. С сердечком на упаковке.

Пусть и дольше лежит, это Артур, ей не нужна защита, ей нужно все.
Горячая, жгучая волна от бедер бежит вверх, и прикосновения к груди лишают ее остатков самообладания.

До боли, невыносимо хорошо.
- Иди ко мне, не мучай…

Отредактировано Harriet McLaren (2019-01-14 23:59:24)

+1

16

Он сжимает Харриет в объятьях так, словно хочет оставить отпечаток на своём сердце. Целует шею, снова и снова, ощущая губами тот огонь, что вспыхивает под нежной кожей и волной идёт до самых кончиков изящных женских пальцев, то сжимающих его волосы на затылке, то царапающих плечи.
На один её вопрос "почему?" есть множество ответов, что им обоим хорошо известны. И в другой ситуации Артур подумал бы, что Джон Фаулз был в чём-то прав, в "Любовнице французского лейтенанта" утверждая, что современные англичане недалеко ушли от людей викторианского времени. Но вместо каждого слова он только припадает горячими губами к её коже, жадно пьёт прохладу, скопившуюся в ямках ключиц, и чувствует, что мог бы сойти с ума от одной только мысли - эта женщина снова в его объятьях. Ощущение её влекущего и вожделеющего тела под каждым дюймом ладоней, ответные будоражащие прикосновения - вот что действительно туманит разум.
Половина пуговиц рубашки оказывается расстёгнутой, но дышать не становится легче. Он вообще забывает, как это - дышать, только окатывает Харриет новой волной ласк, целуя, касаясь кожи под одеждой, словно смывая следы чужих рук, что касались её, стирая отпечатки чужих губ. Это его женщина! Его разрывает от желания обладать ею полностью, немедленно, сильная дрожь огненной волной раз за разом идёт по телу, раскаляя всё внутри.
- Хэтти, не здесь. Песок... - Артур хрипло бормочет и вместо дальнейших объяснений немного морщится, потому что секс на пляже без большой подстилки хорош только в кино или в виде коктейля.
Он подхватывает её на руки и идёт к полю по ту сторону дороги, даже не думая останавливаться у машины, прижимает к себе Харриет так, будто боится упустить ещё раз, и до одури целует её нежные искусанные губы. Все попытки одуматься, варианты последствий и иные ограничения разбиваются как оконные стёкла на пожаре и со звоном падают вниз, крошась в песок под ногами. Каждый её прерывистый вздох не только опаляет шею, но и отдаётся ударом крови в висок.
Высокая трава на поле принимает их обоих как вода, укрывая от любых взглядов.

Отредактировано Arthur Huntington (Вчера 01:09:17)

+1

17

Если из них двоих кто-то еще способен думать, то это не она. Действительно, песок.
Артур подхватывает ее на руки. Харриет кажется, она летит между небом и морем, свободная от притяжения земли, принадлежит ему отныне и до века. Хочется раскрыть крылья, но у них нет крыльев. Грешники, гордецы, так и не научившиеся друг без друга жить, вот кто они.
Хэтти сжимает губы, ей хочется удержать в себе все звуки, ощущения, связанные с этим человеком, сберечь их. Губам больно, но она все равно тянется к нему – Хантингтон целуется абсолютно нереально, это она помнит. Всё помнит.

Трава пахнет свежестью. Юностью, новизной, счастьем, а Харрет и Артур всего лишь усталые взрослые люди.

Женщина чувствует спиной холод земли. Это очень правильно, потому что иначе ее горячее, заласканное почти до пика ощущений, тело, не выдержало бы еще одного поцелуя.
Прохлада и капелька трезвости. Она ласково гладит его спину, влажную кожу. Как будто все уже кончилось. Скользит ладонями по телу, стараясь растянуть удовольствие, и с удивлением чувствует под пальцами свежие царапины.

Когда она успела, только что этот человек термос в руках держал, говорил о скучной вечеринке.
Ирония Хантингтона родилась вместе с Хантингтоном, с годами лишь заиграла новыми красками.

Мужское тело все знакомое до родинки, до последней впадинки, все же другое. Мужчины, особенно любимые, с годами становятся только лучше.

Она ревнует, и с трудом удерживается от глупейшего желания спросить, какие женщины его учили так обниматься, и сколько их было. Нет виноватых, кроме времени и разлуки, Хэтти.

Ей достался самый сексуальный мужчина на всей объединенной территории Англии, Шотландии, и Килкенни, конечно. Впору самой себе завидовать.

- Какой же ты красивый у меня, мистер Хантингтон.
Все, ресурс выдержки исчерпан полностью.

Хэтти притягивает его за плечи, дарит частые, хаотичные ласки, раскрывается перед ним во всей свой беззащитности и страсти. На грани.

В происходящем была своя ирония – Хантингтону понадобилось всего ничего, чтобы стать для нее точкой невозврата.

Так рушатся иные крепости. Нужно только знать, какой камень вынуть первым.

Отредактировано Harriet McLaren (Вчера 15:34:15)

0


Вы здесь » Irish Republic » Прошлое и будущее » Between the Devil and the Deep Blue Sea